TATTOO

       Смелости хватило секунд на десять. Отвернулась спиной, явно ощущая на себе её взгляд. Как рентгеном сквозь кожу. Молчать — позволить продолжить пытку.

— Не смотри так, прошу…

— Как? Как не смотреть, Машуль? — кошачьим.

— Тебе известно как.        Вплотную. Подчиняла близостью.

— Как и тебе. Я по тебе с ума схожу. И это взаимно.        Озвучила то, что не смели обе. Услышала мое дыхание. Первая контрольная точка достигнута. Шла дальше.

— Не нужно всего этого. Не сдержусь…        Отчаянная попытка остановить все это. Остановить ее. Себя…

— Может, и не нужно… Может, дать случиться тому, что должно случиться?        Мурашки по коже от ее низкого. Виртуозно ставила интонацию. Знала, как свести с ума.

— А потом пожалеть? Это трясина, Ань. Без дна… Без страховки…        Почувствовала на лопатках её пальцы. Дыхание в районе шее. Поцелуи сводящие с ума.

— Пусть так. Шагнешь ты, шагну и я. Потонем вместе.        Каждое прикосновение — приговор. Признать не решалась.

— Какая же я дура, что пришла сюда.

— Дура. Но любимая! Моя! — скулы изогнулись в улыбке.        Развернула лицом к себе. Подушечками пальцев стерла подступившие слезы.

— Моя, котенок. Моя!

— Твоя, — неразборчивый шёпот сорвался в поцелуй.        Набирал обороты. Нежность сменялась страстью. Обе руки по разные стороны от моего силуэта. Неизбежностью замкнула пространство, отрезая возможность сбежать.       Мои вокруг шеи, кольцом. Усаживались попой на столешницу. — Ты уверена? — вопрошающий взгляд чёрных, ещё способных сменить локацию. — Сменить место, значит позволить себя сравнивать… Я сотру любое воспоминание. Заменю своим…       Одним движением раздвинула бедра, рывком притягивая к себе. Клеем клеила к коже. Липким. Вечным. — Никого и не было… Они лишь тени…        Медленно раздеть, значит вернуться к исходному. Нежность стояла в очереди за вожделением. Сильные руки не щадили белья. Рвали. Хотелось именно так. Хотелось двоим. По моим зеленым с поволокой прочитала, что всё делает правильно.       Склеила таз с пахом. Явный толчок, первый стон, второй. Жадные поцелуи, которые не насыщали. Они маслом в огонь.       Ещё на себя, стащила. Остатки одежды с тела, пальцами по коже, знакомилась ближе. Спиной к себе. Впечатались в столешницу. Плоским животом вниз. Придавила желанием брать. Своё. Ту, что так долго выжидала. Языком по позвонкам. До ямочек, влажным поцелуем, ниже. Прикусила за попу. Оставила себя отпечатком зубов. Шлепок. Оставила себя отпечатком рук. Ниже. Опустилась на колени, языком проводя по промежности.       Желание на языке. Запустила в себя, по вкусовым рецепторам, которые моментально распознали своё и попросили ещё. Глубже. Услышала стон. Глубже. По стенкам, которые сжались на её ласку. Вкусно. Ещё. Водила языком, собирая в награду мои стоны. Отрывистые. Хотела превратить в сплошные, протяжные. С колен в рост. Накрыла собой. Прикусила за плечо, толкнувшись сразу. Вязала. Себя с любимой плотью. В одно. Подключила пальцы. Сразу тремя. Резким движением заполняя собой. Сжалась. Плотно вокруг трёх, добавила четвертый. Короткие в протяжные, прерывистые в один. Стон в крик, к четвертому пятый. Рука в холку, фиксировала под собой. Сменила темп на быстрый, догоняя крик на сип. Ругалась, что заводило ещё больше. Громко, звоном на всё пространство, на высоких тонах до срыва связок. Дрожащее тело держалось в её руках. Покрытая сверху. Печатью. Резкие и глубокие движения паха, в меня. Брала. Несколько пальцев в рот, которые моментально стала посасывать. Ошейник упал на пол. Сорвалась. Толчки ещё чаще, а дыхание обрело рык. — В меня…       Еще несколько резких и глубоких. Залила. Много. По попе, от которой сходила с ума, в меня. Наполняла собой. — Моя, слышишь, ты только моя. — Твоя.       Выдержка лопнула. Притянула к себе, дав волю чувствам. Вскрыла все потаенное. Все запретное. Получила допуск к телу, затмив всё прочее. Сейчас лишь два тела, сходящих с ума друг по другу. Два человека открывающих души друг другу.