Его погибель

      Она приснилась ему прежде, чем он увидел ее. Смутное видение темных глаз, что смотрели не мигая. Ему всегда снятся яркие сны, но этот был другой. Будто он попал в старое чёрно-белое кино. Проснувшись, он цеплялся за ускользающее воспоминание, пока искал карандаш, чтобы запечатлеть этот взгляд.       Ксавье предчувствовал, что он встретит ее.       Да.       Это была она.       Порой ты живёшь в ожидании, все внутри скручивается и ноет, а ты ждёшь грома среди ясного неба.       Он торопился спать в надежде увидеть ее снова. Понять бы, кто она?       Отец предупреждал, что видения могут быть ошибочны, им нельзя доверять, когда его дар только приоткрывает перед ним завесу будущего. Практики по очищению сознания и медитации должны оградить его разум, вернуть контроль. Но что делать, если Ксавье не хотел останавливаться? Его манила эта темнота, а поиск ответа становился паранойей.       Дни тянулись медленно и удручали своим однообразием. Он томился на занятиях и отсчитывал секунды до конца, чтобы скорее вернуться в свою комнату и начать рисовать.       Всю ночь лил дождь, а Ксавье снилось, как огромная черная птица вонзается своими когтями ему в грудь. Он задыхается, чувствует кровь на своих губах и как сердце замедляет ритм. В темном небе не было звёзд. Его погибель пришла, и у нее было такое прекрасное лицо.       Парень отчётливо разглядел ее темные глаза и черные как смоль волосы, аккуратный нос и пухлые губы цвета запекшейся крови. Ему чудилось, что незнакомка — это та самая птица, что убила его.       Ни сострадания, ни эмоций.       Девушка смотрела на него, не мигая.       На следующий день он встретил ее.       Девушку из его кошмаров. Девушку из своих видений.       Заметил ее во дворике академии. Она была такой маленькой и хрупкой, что, конечно, было обманчиво. Девушка была похожа на настороженного скорпиона, все в ней было красиво, но несло смертельную угрозу.       Он узнал ее имя от Аякса.       Уэнсдей. Он повторял его, пробовал на вкус, так необычно, но даже как будто бы мило.       В его мозгу крутилось навязчивое ощущение, что он уже знал ее.       Ох, как же он пожалел об этом после, сидя в камере, закованный в цепи, нареченный монстром.       Но эта девушка не знала меры, отодвигая границу возможных страданий ввысь.       Разве что-то сможет сейчас заставить его чувствовать себя ещё хуже?       Уэнсдей. Только она могла.       Когда с ее губ сорвались слова о поцелуе с этим придурком Тайлером, он был рад, что на нем кандалы.       Она стала его погибелью. Но от мысли, что Уэнсдей будет с другим, с этим недоноском, внутри него просыпался ревнивый зверь.       Когда девушка ушла, не выразив и капли сожаления, Ксавье со всей силы ударил железную решетку камеры.       Внутри него все кипело от негодования и злости. Он не простит ее. Никогда. Но стоило ему закрыть глаза, как он опять видел это нежное и бледное лицо. Челку, что хотелось поправить, чтобы открыть миру эти глаза, манящие и туманные.       Ксавье отгонял мысли о ней, но ему некуда было скрыться. Сердце болезненно ныло, цепи натирали запястья, а в сознание впечатывались слова про поцелуй.       Он должен был быть на месте Тайлера.       Он должен выбраться из этой камеры.

***

      После битвы с Крэкстоуном Ксавье отправили в лазарет. Рана в плече от стрелы оказалась неглубокой, но двигаться было нельзя.       Лежать там было невероятным мучением. Пока вся школа кипела после событий предыдущий ночи, он валялся на кровати и злился на свое плечо. Одна лишь радость — что задело левое, и он мог спокойно рисовать.       Но хуже скучного дня может быть только бессонная ночь. Ксавье смотрел в потолок, совершенно не устав за день. Сон обходил его стороной. Когда он попытался встать, его пронзила острая боль. Пощупав повязку под футболкой, он ощутил влагу. Неудачное движение, и рана снова кровоточит. Откинувшись на подушку, Ксавье смежил глаза и тяжело вздохнул.       Уэнсдей мерещилась ему повсюду, и он мог поклясться, что почувствовал ее тонкий парфюм с ароматом черники и перца.       Его лица коснулись прохладные пальцы. Резко поймав их, он притянул к себе их хозяйку.       Девушка из его ночных кошмаров казалась нереальной в бледном свете луны, пробивавшемся через окно.       — Уэнсдэй, что ты… — начал было он, но девушка прижала свой указательный палец к его губам. И Ксавье подчинился.       Ее пиджак уже висел на стуле, когда Уэнсдей начала расстёгивать свою рубашку.       Он увидел ее черный кружевной бюстгальтер, и его дыхание сбилось. В голове хаотично носились мысли, бредит ли он или видит сон наяву?       Девушка смотрела на него в упор, медленно подходя к его кровати. Она уселась на него сверху, откинув мешающее одеяло. Гольфы, что надеты на голое тело, юбка, сползающая наверх, и немигающий взгляд, все это сводило его с ума.       Ксавье поглаживал ее голые ноги, поднимаясь все выше и выше. Прохладная шелковистая кожа сама по себе была произведением искусства. Но эти ноги, это давление, что она создавала, все это было уже за гранью, и он еле сдерживал себя.       Уэнсдей сбросила с себя рубашку и начала распускать свои косы, наблюдая за ним как за жертвой, что готовят к закланию. Ее темные блестящие волосы волнами легли ей на плечи.       Она начала было расстегивать лифчик, но это было уже выше его сил. Парень приподнялся, придерживая ее за бёдра, и оказался так близко. В блеклом свете Ксавье мог рассмотреть каждую чёрточку ее притягательного лица. Но темнота ее глаз так и оставалась для него загадкой.       Ему сносило крышу, от этой близости, как сильно девушка была прижата к нему. Он огладил ее нежные плечи и притянул к себе ее лицо, обрушившись на ее губы поцелуем.       На вкус она была терпкой и страстной, как он и мечтал. Словно выстрел, их пронзило желание. Они спешно раздевали друг друга, будто у них не было времени, будто их могут забрать друг у друга.       Стягивая футболку, Уэнсдей задела рану.       — У тебя кровь, — первые слова, что она обронила в эту ночь.       — Плевать.       Ксавье притянул ее к себе, неистово целуя, наслаждаясь вкусом и мягкостью ее губ. Он врывался в ее рот властно, заявляя свои права, исследуя языком ее зубы, дразня ее маленький язычок.       Уэнсдей впервые тихо застонала и неуверенно поерзала на нем.       Он ухмыльнулся, осыпая поцелуями ее шею. Освободив ее от бюстгальтера, он наконец-то добрался до ее прекрасной маленькой груди. Ее соски были твердые, он гладил и сжимал ее полушария поочередно, играясь с ее соском, пока они целовались. По тому, как Уэнсдей замирала, Ксавье понимал, что ей очень приятно.       Она брала инициативу и в свои руки, целовала его грудь и бицепсы, иногда покусывала, иногда облизывала. Приблизившись к его ране, закрытой повязкой, девушка стёрла кровь своим пальчиком и облизала его, посасывая с неприкрытым удовольствием.       Так он впервые смог увидеть этот дьявольский огонек в ее глазах.       Ксавье не думал, что можно настолько кого-то хотеть.       — Как ты хочешь? — хрипло прошептал он.       — Сверху.       Он и не сомневался, что она захочет командовать.       Но для Уэнсдей всё что угодно.       Она толкнула его на кровать, чтобы он лег.       Освободившись от белья, она была похожа на обольстительную ведьму.       Ксавье не знал, кто кого сегодня соблазнил.       Хотя, конечно, она соблазнила его ещё до того, как он впервые увидел ее в школе.       Он приподнялся на здоровом плече, чтобы лучше рассмотреть ее.       — Ты хочешь, чтобы я сама тебя раздела?       — Определенно, — ухмыльнулся он.       Уэнсдей медленно стаскивала с него боксеры, а он потемневшими от возбуждения глазами наблюдал за всем этим.       Ее глаза расширились, когда она увидела его член. Он был уверен, что она девственница, но, конечно, она никогда не признается, что она что-то не умеет делать. Только не Уэнсдей Аддамс.       Она сидела на нем и уверенно водила вверх-вниз по его члену. Ксавье же сжимал ее бедра, впиваясь ногтями в бледную кожу. Она приподнялась над ним, а парень наконец-то смог коснуться ее там. Ее нежные складочки были влажные и теплые. Уэнсдей замерла на мгновение, а Ксавье начал нежно кружить большим пальцем на ее клиторе. Она всхлипнула и закрыла глаза и начала тереться о его руку. Он никогда не видел ничего великолепнее.       Убедившись, что она достаточно распалена, он попробовал ввести в нее один палец.       — Нет, — прошептала она.       Ксавье тут же убрал руку.       — Как ты хочешь?       Не ответив, она просто завладела его членом, приставила его к своему узкому входу и медленно опустилась.       Он забыл бы свое имя, продал бы душу дьяволу, убил бы ради этого момента.       Ксавье держал ее за бёдра, бережно качая ее на себе. Она была великолепна. Такая узкая, что он боялся, что не вытерпит долго.       Уэнсдей поднималась и опускалась на нем. Ее груди тряслись, губы были искусаны, на шее расцветали засосы от его поцелуев.       Ради нее он был готов принять ещё тысячу стрел, лишь бы она была его.       Понимая, что хочет больше, он начал подмахивать ей, ускоряя темп. Он держал ее узкую талию и насаживал на свой член.       Уэнсдей закрыла глаза и начала стонать. Эти звуки распаляли его еще сильней. Не выдержав, он подмял ее под себя, оказавшись сверху. Он вбивался в нее, пока она не закричала. Ее тело пульсировало. Следом он тоже кончил. Он сжимал ее ладони и дышал куда-то в ключицы.       Нежно поцеловав ее в губы, он прошептал:       — Ты моя.       Ее ресницы трепетали, она проживала свою первую маленькую смерть.       И эта смерть была великолепна.