Christmas miracle

На улице шёл снег. Дети, обрадовавшись резкой смене погоды, натянули пуховики, надели на маленькие ручки варежки и побежали во двор. Они кидались друг в друга снежками, заливисто смеялись и наслаждались жизнью без всяких проблем, пока было время. Такие беззаботные и счастливые, они понятия не имели, что судьба для них уготовила. Девушка уткнулась носом в колено, с грустной улыбкой наблюдая за ними. Когда-то и она была такой, как же ей хотелось вернуться в то время и не знать, что значит быть взрослым. Все были заряжены праздничным настроением, ждали сочельника, но даже украшенная квартира, ёлка слева от окна не приносили радости. Ей хотелось сорвать эти гирлянды, повешенные в каждой комнате, и выбросить в окно, а ёлку полить бензином и бросить спичку. Но она не могла. Соль, лучшая подруга, так старалась над этим. Именно из-за неё она терпела вечно мигающие разноцветные огоньки. Допив какао, Чиа слезла с подоконника и направилась на кухню, но остановилась на долю секунды, посмотрев на фотографию в рамочке. Её родители и несносный младший брат, которых она оставила в Тэгу, когда переехала в большой город — Сеул. Семья была одной из причин, почему Рождество не приносило радость. Главная причина в тот момент тусовалась на вечеринке в честь этого волшебного праздника. Самый популярный на их факультете парень. Он был умён, красив, добр, привлекал внимание своей внешностью и голосом. Парень любил петь, он частенько сбегал с последних пар и шёл к своей учительнице по музыке. Это было то, ради чего он был готов жить. Но все его положительные качества меркли из-за одного «но». Он был самым что ни на есть бабником. И имя ему — Кристофер Бан. Крис был слишком высокого мнения о себе. Считал, что это девушки должны прыгать вокруг него, а он, так уж быть, осчастливит одну. Добрый самаритянин хренов. Чиа было по барабану на него и толпу поклонниц, которые готовы были лужей растечься у его ног, но в один чёртов день Крис решил уделить своё «драгоценное» внимание и ей, к огромному сожалению. Чиа была отличницей в своём потоке, но ей никак не удавался английский, ещё со школы у неё были проблемы с этим предметом. А у парня были плохие отношения с математикой, и девушка почувствовала всю эту ненависть, когда он кинул на её парту грёбаный учебник со словами: «я в душе не ебу, как решать эти долбаные задачки». Чиа тогда вытаращила глаза и приоткрыла рот от такого напора и откровенности Криса. В тот самый день Чиа подписалась на устный взаимовыгодный контракт: Крис подтягивал её английский, а она помогала ему с математикой. В тот день она допустила огромную ошибку, впустив в свою жизнь этого дамского угодника. Сначала всё было нормально, они общались только касательно учёбы и никогда не переходили эту грань. После двух часов решения задач Крис с облегчением закрывал учебник по математике и, поблагодарив её, сбегал как можно быстрее, будто сама Чиа горела желанием как ребёнку объяснять ему грёбаные задачки, которые она уже знала наизусть. Всё бы ничего, но с каждым, мать его, днём Крис маленькими шажочками пробирался к ней, к её сердцу и разуму. Из библиотеки они перебрались домой. Ровно в шесть парень приходил к ней, чтобы учить проговаривать межзубные звуки, но пока всё было безрезультатно. Он сидел перед ней, крутя между двумя пальцами ручку и наблюдая, как кончик языка соприкасается с передними зубами, а затем с губами, делая их мокрыми, манящими. Крис тяжело сглатывал, пытаясь сконцентрироваться хоть на чём-то другом, ведь только от одного вида однокурсницы в шёлковой пижамке его бросало в жар, а необъяснимое желание накрывало с ног до головы. Ему было пиздец, он понял это ещё тогда, когда на вечеринке Чанбина увидел, как она — Чиа — в коротком чёрном платье на бретелях, сексуально облегающем тело, танцевала с Хван, сука, Хёнджином. Если раньше Кристоферу было фиолетово на существование Хвана, то теперь он его ненавидел. Как же сильно ненавидел. Крис сделал всё возможное, чтобы Чиа привязалась к нему, а потом, поняв, что он в полной заднице, слинял, как после секса. Они стали ближе, а занятия — лишь предлогом, чтобы увидеться. Остаться наедине, без лишних глаз и ушей. Крису нравилось наблюдать за ней: она взъерошивала волосы, когда нервничала, покусывала пухлые губы, щурилась, когда не могла что-то вспомнить, закрывала щёки ладонями, когда стеснялась. Он изучил её всю, мог предугадать действия. Крис испытывал к ней чувства, которые всей душой ненавидел. После того, как отец изменил матери, он решил, что жить без любви легче, видя страдания мамы. Любовь делала больно. Любовь — слабость. Он решил, что одноразового секса ему достаточно. Но все мы знаем — без любви никуда. Если бы не она, что бы с нами стало? Чиа посмотрела на экран смартфона и увидела сообщение от Джина, который был недоволен её отсутствием на вечеринке и настаивал, чтобы она приехала, пока все не собрались. Она долго думала — не хотела видеть лицо Криса, девушек, прилипающих к нему, но и сидеть в четырёх стенах было пыткой. — Нет, не буду я тут торчать, как последняя трусиха!

* * *

Крис ходил туда-сюда, оставляя следы от ботинок на снегу, который всё ещё падал. Он вдыхал холодный воздух сквозь зубы и закатывал глаза, топая ногой. — Чанбин, блять, хочешь, чтоб я от холода помер?! — не сдержавшись, закричал Крис и кинул снежок в окно второго этажа. — Чанбин в детстве держал линейку под подушкой и каждое утро измерял свой… — Закрой рот, придурок! — парень выглянул в окно и уставился на довольного друга, который победно ухмылялся. — Чего уставился? — обратился брюнет к толпе зевак. — Если не хотите быть посланными нахер — исчезните отсюда. Кристофер прыснул в кулак и тут же получил по голове стакан для ручек и карандашей. — Эй! Тебе жить надоело? — Это тебе за то, что язык распускаешь! — Иди ты в задницу! Я сказал правду, а ты хреновый друг. Я уже битый час стою под окном, как долбанный Ромео. Немного заебало, знаешь ли, — Крис кинул стаканчик обратно, но Чанбин легко увернулся. — Ты поговорил с ней? — Крис, Соль — лучшая подруга девушки, к которой ты обращаешься как к мусору. И она, блять, моя девушка. Я и так стараюсь изо всех сил, а ты мне ещё предъявляешь, мудила! Соль будто чувствовала, что я что-то задумал, и глаз не спускала — еле сбежал. Крис закатил глаза и уложил руки на бока. — Какая вечеринка без меня? Чанбин ухмыльнулся, упершись руками в подоконник. — Не слишком ли ты высокого мнения о себе? — он покачал головой и засмеялся, когда друг начал ёжиться от холода. — Забыл сказать — Чиа едет. Хёнджин послал за ней такси. Крис открыл рот от удивления и сжал кулаки от злости. Нет, он не собирался давать этой парочке остаться наедине. Рождество — праздник волшебства и романтики. Мало ли что взбредёт им в голову после выпитого кокито. Парень куда-то ушёл, а Чанбин почесал затылок, глядя на друга, пока тот не скрылся за домом. — Что удумал, Ромео? — крикнул парень и чуть слюной не захлебнулся, увидев Криса с лестницей. — Охренеть. — Хёнджин значит… — бурча под нос, Крис поднялся по лестнице и запрыгнул в комнату, быстро стягивая пуховик. — Я испорчу им сказочную атмосферу. — Во даёшь! Что только не делают люди из-за ревности! — Чанбин поправил очки на переносице и заливисто рассмеялся. — Только, прошу тебя, веди себя нормально. Соль мне шею свернёт, если ты выкинешь что-то. — Подкаблучник. — Зато не веду себя как ревнивая баба! — Ещё одно слово — скажу Феликсу, что это ты проколол колёса его байка тогда. — Я молчу. Победно улыбнувшись, Крис вышел из комнаты и стремглав побежал на второй этаж, где столкнулся лицом к лицу с Кан Соль. Девушка поперхнулась глинтвейном, увидев нежеланного гостя, и перевела взгляд на своего парня, который рассматривал рисунок на обоях, сложив руки на груди. Она сжала в руках пустой стакан и метнула его прямо в голову Чанбина. — Детка, я не при делах — он сам залез по лестнице! — Ссыкун, — прошептал Крис и ухмыльнулся. — Сюда едет Чиа, и я не хочу, чтобы она сидела в такой день с унылым лицом. Крис, ты знаешь, как я к тебе отношусь, но она — моя лучшая подруга. Вспомнить хотя бы прошлый раз, на дне рождения Чанбина — скольких парней ты тогда вышвырнул из дома?! — А хули они смотрели на неё? Соль тяжело выдохнула — сдалась. — Кристофер Бан, если это Рождество закончится для неё плохо — я вырву тебе яйца. — И я люблю тебя, Соль, — чмокнув подругу в щёку, Крис направился в гостиную. — Ты, — Соль ткнула пальцем в грудь Чанбина, — идёшь за мной. Кристофер взял со стола фруктовый пунш и сел между Джисоном и Минхо, которые о чём-то оживлённо спорили. Он осмотрел всех и увидел Тиэль — бывшую, скучающе пьющую вино прямо из бутылки. Хмыкнув, парень мотнул головой, а та, заметив его, начала приводить себя в порядок. — Чиа! — заулыбался Джисон, махнув рукой, когда девушка зашла. Благодаря Соль, Чиа хорошо дружила с остальными парнями, поэтому её появлению были только рады. — Я так рад, что ты пришла, а этот придурок, — он кивнул на Минхо, — всё жужжал, что ты не придёшь. Ты должен мне тридцать тысяч вон. — Не слушай их, — рядом появился Феликс. — Им глинтвейн в голову ударил, — Ли мягко улыбнулся и протянул стакан с вишнёвым соком, зная, что она откажется от алкоголя. — Ты правильно решила, думаю, Соль постаралась. — Ты же знаешь её, Ликс, она мёртвого уговорит. Чиа улыбнулась, но улыбка тут же погасла — она встретилась взглядом с Крисом. Он оглядел её с ног до головы и сделал глоток. Парень был спокоен ровно до того момента, пока на её хрупкие плечи не легла рука Хёнджина. — Ну наконец-то, — он довольно улыбнулся, зачесав волосы назад. — Я ждал тебя, принцесса. Крис напрягся. Он уперся локтями в колени и злобно уставился на Джина. Тот усадил Чиа рядом, не убирая руки. Было видно, что ей неприятно, она пыталась стряхнуть его пальцы, но безуспешно. Феликс толкнул локтем появившегося Чанбина, намекая — надо что-то делать. Брюнет мысленно материл друга — именно об этом Соль и предупреждала. — Внимание! — хлопнул в ладоши Чанбин. — Как насчёт небольшого выступления? Сынмин и Крис хотели бы спеть. — Идиот, — прошептал Сынмин из кресла. — Ты что несёшь? Давно не получал? — Было бы прекрасно, — поддержал Феликс. — Рояль к вашим услугам. Думаю, хозяйка дома не против. Крис сперва сверлил их взглядом, но затем коротко кивнул, поднялся и прошёл к Сынмину у рояля. Чиа выбралась из рук Хёнджина и подошла ближе. Ей надоело врать себе — голос Криса был неземным. От каждой высокой ноты по коже пробегали мурашки, сердце бешено колотилось, когда он смотрел прямо на неё, будто пел только для неё: «всё, что мне нужно в это Рождество — ты». Даже тупой бы понял — это было о ней. И он смог. Чиа была заворожена — его голос был наркотиком. Соль, гордо подняв голову, смотрела на своего оболтуса, который строил ей сердечки, пока Минхо не дал подзатыльник — за отвлечение. Всё было хорошо, пока вновь не появился Хван Хёнджин. Чиа бросила короткий взгляд на Джина рядом и перевела его на Криса — теперь в его лице читалась ревность и злость. Хуже то, что Джин продолжал прикасаться к ней, пытаясь увести из шумной комнаты. Крис был похож на вулкан — готовый взорваться. И он взорвался. — Блять! — он толкнул Хёнджина в грудь и повалил на пол. — Как же ты, засранец, меня достал — убить готов! — Крис сел сверху и начал наносить жёсткие удары. Он снова причинил ей боль. Чиа со слезами наблюдала за этим и медленно отступала. — Прошу, хватит! — Чанбин и Феликс оттащили взбешённого Криса. — Ты обещал! Крис посмотрел на друга, затем на плачущую Чиа. Она бросила на пол стакан с соком и уже хотела сбежать, но Феликс подхватил её и закинул на плечо. — Меня это заебало! Парни — тащите его! — Ликс, отпусти меня! — Чиа била его по спине, но тот молча нёс её в кладовую. — Ты не посмеешь! — сквозь слёзы. — Предатель! Чанбин и Джисон запихнули в кладовую Криса, Феликс — следом Чиа, и захлопнули дверь на ключ, довольные собой. — Клянусь, когда выйду — вам троим не поздоровится! — Крис ударил кулаком в дверь и прижал к ней лоб. — Это Чанбин проколол колёса на твоём байке, Феликс, проиграв спор Джисону! — Что?! Феликс наорал на друзей, затем прозвучали хлопки — затрещины. Крис прыснул в кулак — торжество. — Ты лучше подними голову, Крис, — шипел Чанбин, потирая затылок. — Я это запомню, придурок, — буркнул Джисон и ушёл в гостиную. Крис нахмурился и поднял голову. — О чёрт… они это подстроили, — прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Чиа повторила, увидела омелу над дверью — будто током ударило. Она попятилась и упёрлась спиной в стену, дёрнула рукава свитера, взгляд метался. Крис заметил её волнение и хмыкнул. — Расслабься, я не собираюсь тебя целовать. — Пф, — фыркнула Чиа. — Будто я собиралась. Слишком высокого мнения о себе, — скрестила руки и села в старое кресло. — Значит, со мной целоваться невозможно? — он встал напротив, руки на бока. — Ты перецеловал весь университет и не только! Ты мне омерзителен! — Чиа вскочила. Они были одного роста — лица напротив. — Я не понимаю тебя, Крис. Целуешь других, ночуешь с ними, а когда я проявляю интерес к другому — кипишь! Ты всё решил, я поняла — общение со мной пустая трата времени, раз я не раздвинула ноги в первый день. Но я ненавижу, что ты привязал меня к себе. — У меня не было такой цели, Чиа. Хватит нести чушь. Ты — другое! — Крис шагнул ближе. — Я испугался! — Чего? — Чувств, дура! — он ткнул в живот. — У меня сердце замирало при виде тебя, ладони потели, дар речи пропадал… Тут что-то бурлило — или бабочки, или пора к врачу. Чиа несколько секунд молчала, потом раскрыла рот. — Ты назвал меня дурой?! — ударила его по плечу. — Так я ещё и тупая? — Да, тупая! — он резко прижал её, тяжело дыша у губ. — А какого чёрта ты не дала мне сказать, что я люблю тебя?! — произнёс, и её плечи расслабились. — И этот Джинни… думал, ты заинтересована в нём, поэтому не лез. Чиа обхватила его лицо, прижалась лбом. — Зачем тянул кота за хвост, дурак, — улыбнулась. — Ревнивый собственник. Я знала, что ты неравнодушен, ждала. — Хитрая лисица, — Крис тихо рассмеялся, глядя на губы. — И всё, что я хочу на Рождество — ты. Я люблю тебя. — И я люблю тебя. Крис, наконец, поцеловал желанные губы и пожалел, что не сделал этого раньше. Мягкие, сладкие от сока. Он прижал сильнее, будто боялся, что она уйдёт. Но Чиа не торопилась. Самый большой подарок — они подарили друг другу себя. Друзья тихо приоткрыли дверь и победно дали пять — план сработал. Феликс погладил Чанбина по затылку, шепнув, что идея с омелой была гениальной. Тот зашипел, и тут же прилетел второй подзатыльник. — Я в ту ночь посреди дороги застрял! Все рассмеялись, а пара, отстранившись, сделала обиженные лица — но внутри была благодарность. Если бы не друзья — неизвестно, когда бы признались. Но Чиа не сдержалась и улыбнулась. — Ой, актриса, — топнул ногой Джисон. — Я это не оставлю просто так! — Крис повалил друзей и начал щекотать. — Это вместо «спасибо»?! — смеялся Чанбин. — Да пошёл ты.