нет дороги обратно.

Можно было вдохнуть полной грудью, без всякого кома, что мог легко застрять в горле. Наконец, то, чего он жаждал, обретено... Свобода. На душе рассвет и сияние. Тепло и хорошо, ничего не помешает этому спокойствию. Можно искренне улыбнуться, не скрывая что-либо. Это именно та свобода, которой так жаждал Гоголь. Чтобы было так хорошо на душе, так тепло и приятно. И ни единой мысли в голове. Только беззаботность и радость. Больше не было недосказанности, только правда и полное раскрытие мыслей. – Коля, куда ты так ускакал, я за тобой не успеваю… – Бубнил Сигма, смотря на спину своего друга. Он был примерно в метрах пяти от него. – Да ну! Пошли быстрее! – Николай схватил юношу за руку и повёл за собой. Ноги Сигмы уже немного подкашивались, но ходить можно было. Всё-таки бегать было не его. Уже на месте открылся просторный вид на очень красивый пейзаж : где-то рядом стояли заброшенные деревянные домики, которые уже давно сгнили. Посреди леса и лучей, пробивающихся через листву, это смотрелось просто великолепно. Птицы щебечут и перелетают с одной ветви на другую, смахивая с тонких листьев утреннюю прохладную росу. Ничего больше не мешало, а Гоголь прошёл несколько шагов, вплоть до поляны, что была закрыта толстым слоем веток и листвы. Тепло улыбнувшись, юноша рукой пригласил Сигму пройти туда. Немедля, скромняга следом прошёл за другом. Роса на траве блестела благодаря летнему тёплому солнцу. Рядом со всем этим дивным местом виднелось дерево вишни. Хоть сейчас и лето, на удивление ягоды были, даже ярко-красные. – Сигма! Смотри! – С радостью сказал Гоголь, показывая пальцем на вишнёвое и улыбаясь. – Закрой глаза! – Зачем? – Парень в недоумении смотрит на своего приятеля, и, словно птица, наклоняет голову вбок. – Так надо! – Когда Сигма закрыл глаза, Николай тут же подбежал со своей сумкой к дереву и начал собирать ярко-красные ягоды. Хоть руки и измазались, но одежда, к счастью, нет. Быстро собрав все ягоды, юноша подошёл к другу и сказал: – открой рот! – Послушавшись Гоголя, Сигма открыл рот. На язык попало что-то кругловатой формы, с лёгким привкусом вишни. Легко было догадаться что это. На удивление, когда парень съел ягоду, обнаружил, что косточки не было. Возможно, Николай её оттуда достал. Мальчики разговаривали ни о чём, перескакивая с темы на тему, и порой её даже не было. Они могли смеяться с какой-то глупой шутки Гоголя, чувствуя тепло где-то в стороне сердца, что разливалось во всей грудной клетке. Сигма изрядно устал. Хотелось прилечь отдохнуть, правда на что положить голову не было. Тут, Гоголь что-то придумал, и с ярким блеском в глазах подполз ближе, и после послышалось лёгкое: – Ложись, – парень похлопал по ляшкам. Конечно, бёдра Гоголя были очень мягкие и большие, ими можно легко заменить подушку — разницы ноль. Сигма от такого заявления друга аж покраснел, но всё же не отказался от предложения. Положив голову на ляшки, парень прикрыл глаза. На удивление сон приходил очень даже быстро, а Гоголь лишь напевал что-то под нос. «Он поведёт тебя в новое завтра. Слушай его — нет дороги обратно…», – тут пение почему-то становится просто почти не слышным. «Закрой глаза и просто послушай», – последнее, что можно было услышать от Гоголя, перед тем как он сам задремал вместе с уже уснувшим другом.