Диверсия кредо

"...Тот миг лишь тенью обернулся, Но я так вознамерился его поймать, Что сам того не ожидая, Весь мир перевернул свой вспять..."

      Наверное каждый человек в какой-то момент задумывался на какое-то мгновение: "Как я к этому пришел?", ломал голову что же он совершил такого, что итог оказался такой. Вот и Гарри лежал под мантией-невидимкой, чувствуя, как кровь хлещет из сломанного носа, заливая его лицо, в то время, когда из коридора доносились голоса и шаги. Задумался над этим весьма философским вопросом. Второй мыслью Гарри было, что купе наверняка осмотрят, прежде чем поезд отправится в обратный путь. Но тут же пришло мучительное осознание: даже если кто-нибудь заглянет в купе, его не увидят и не услышат. Хотя, если на него случайно наступят тоже, его все же смогут заметить.       Гарри никогда ещё не чувствовал такой ненависти к Малфою, как сейчас, когда привкус металла заполнил весь его рот и не было возможности от него избавиться. Надо же было вляпаться в такую дурацкую историю… Вот затихли последние шаги в поезде, звук колесиков чемоданов становился все тише, как и голоса студентов.       Может, хоть Рон и Гермиона не решат, что он сошёл с поезда, не дожидаясь их. Ведь не мог он выйти, оставив свои вещи в поезде. Но почему тогда они до сих пор не отправились на его поиски? Осознание, что друзья все же сошли, мелкими крупинками просачивались в его сознание. Если все действительно так и они все же отправились в школу без него, тогда к тому времени, когда они доберутся до Хогвартса, займут места в Большом зале, несколько раз осмотрят гриффиндорский стол и наконец поймут, что Гарри здесь нет, он, несомненно, будет уже на полдороге к Лондону.       Поезд дёрнулся, и Гарри перекатился на бок. Теперь он смотрел не в потолок, а на пыльную нижнюю сторону сиденья. Пол начал вибрировать, оповещая, что «Хогвартс-экспресс» отправлялся в обратный путь. Вот только никто не знал - Гарри остался в вагоне…       Вдруг он почувствовал, что мантия-невидимка слетела с него, и чей-то голос у него над головой сказал: — Ты просто жалок, Поттер.       Сверкнула вспышка красного света, и к Гарри вернулась способность двигаться. Он быстрым движением сел, наспех выхватил волшебную палочку из кармана, поднял голову и увидел Малфоя. Он складывал мантию-невидимку, которую только что сорвал с него. — Не задавай никаких вопросов, я сам не знаю зачем вернулся, — сказал парень, стараясь не смотреть на помятого Поттера. Окна уже заволокло клубами дыма от паровоза, поезд тронулся. — Пошли, будем прыгать.       Гарри выскочил за ним в коридор. Малфой распахнул вагонную дверь и спрыгнул на платформу, которая с каждой секундой начинала расплываться все сильнее, — поезд набирал ход. Гарри тоже прыгнул, слегка покачнулся, приземляясь, но сразу выпрямился и успел увидеть, как сверкающий алый паровоз, исчезает за поворотом.       Прохладный ночной воздух приятно холодил разбитый нос. Гарри вытер кровь с лица тыльной стороной ладони, пытаясь вспомнить знал ли он вообще заклинание для подобной ситуации. Кровь перестала идти, но нос ужасно болел, отдавая ноющей болью в виски. Малфой резко повернулся и направил палочку на лицо Поттера. Как гриффиндорец мог забыть о своем враге, который стоял рядом и вообще-то был причиной повреждения. Гарри тут же вскинул руку в ответ, хорошо, что еще в вагоне он успел машинально схватиться за палочку. — Малфой, если ты... — Угомонись, Потти, — быстро перебил его недруг, казалось, он был смущен, но вполне возможно это лишь игра света от фонарей, стоящих на перроне или неоднозначные действия совершенные пару минут назад. — Эпискеи!       Носу Гарри вдруг стало очень жарко и тут же — очень холодно. Гарри поднял руку и осторожно пощупал нос. Вроде, всё было в порядке. — Спасибо... — неуверенно начал он. — Никаких разговоров в дороге. И не смей кому-либо проболтаться об этом в школе. — сказал Драко, по-прежнему отводя взгляд в сторону.       Оба студента без труда добрались до карет, ждущих призыва возвращаться в Хогвартс. Фестралы переминались с ноги на ногу, будто чего-то ждали. Скорее всего так и было. Кроме Полумны и Хагрида никто не знал, что после прибытия всех студентов, лесничий должен был специальным свистком позвать к себе волшебных существ, после чего покормить за хорошую работу. Именно этого момента она и ожидали, ведь больше пассажиров для них не было. Не было, пока два подростка не вбежали на площадку с каретами, боясь увидеть там пустоту. Ни один из них не горел желанием идти всю дорогу до Хогвартса пешком, а потом еще получить от деканов по первое число.       Драко залез первым и, не придержав дверь, которая чуть не врезалась в вновь целое лицо Поттера, уставился в окно. Он наверно очень надеялся, что его оппонент по опозданию все же благоразумно займет соседний экипаж, но его ожидания не оправдались, Гарри следом плюхнулся на сидение напротив. Приняв это за команду, ведь больше пассажиров не наблюдалось в окрестностях, фестралы, управляющие данной караретой, двинулись в путь.       Дорога не была сильно долгой, но весьма ухабистой. В карете стояла звенящая тишина, разбавляемая цоканьем копыт. Несмотря на то, что нос был уже цел и вроде все в порядке, головная боль Гарри вновь вернулась и с каждой минутой, с каждой кочкой все больше разгоралась. Шрам жгло нещадно.       Стараясь не подавать виду, Поттер прикрыл глаза, отчего не смог ухватить момент помутнения и потери сознания, но почувствовав, что-то неладное, он резко распахнув их. Пытаясь сфокусироваться в окружающем пространстве, первое что он заметил - стало прохладнее, а второе - всего в нескольких сантиметрах от него находилось лицо Малфоя, который в свою очередь почему-то держал его за плечи. — Не понимаю, как тебя выносят Уизли с Грейнджер, ты же ни часа без выкидонов прожить не можешь. — гневно выплюнул гадость Драко. — Голова...просто раскалывается, — во рту пересохло. — Не могу. Тяжело.       Это все что он мог сейчас произнести. Его будто сверху облили горячим металлом, что жёг и остывая сжимался, давя голову Гарри.       Слизеринец пересел на одну сторону с Поттером, держа того под руку, слегка пододвинув его к открытом окну. Внутри себя он умолял карету ехать быстрее и одновременно с этим пытался не уничтожить себя на месте терзающими нутро мыслями: "Что я творю?"