кладбищенская традиция

мы не общаемся уже больше пяти лет, но каждый год он сидит рядом на холодной мартовской земле и ждёт, пока меня перестанут крыть мерзкие воспоминания того дня и призрачная тень висящего в петле близкого человека. сидит, даже понимая, что я никогда не осмелюсь сказать вслух, как благодарен ему за это. мы завели эту негласную традицию после того, как он буквально первый вынудил меня рассказать ему о брате. даже не так, нет, рассказать о нём меня просили многие, попутно мерзко сочувствуя. но именно глеб был первым, кого интересовало не то, как, почему и кто его нашёл тогда, а мои собственные эмоции по этому поводу. «мне неинтересно, как он умер, тём. мне важно знать, как ты себя чувствуешь, я же вижу, что тебе болит это». и я не знал, что ему сказать. он просто ввёл меня в ступор этим вопросом. когда я всё-же нашёлся, не заметил даже, как выложил ему всё на блюдечке с голубой каёмочкой. сначала испуг, потом его лицо и исходящее от него, почти осязаемое, спокойствие. вопрос, как давно я был на кладбище том и предложение съездить после скорого концерта в Уфе. всё ощущалось таким правильным, важным. вскоре это стало просто необходимым. он прикуривает третью сигарету и убирает выбившиеся из хвоста волосы за ухо. подмечаю, что раньше он завязывал пучок. парень, несмотря на видимую усталость, выглядит вполне симпатичным, насколько я могу судить, конечно. волосы в хвост, ветер раздувает пару прядей у лица, серёжка - крестик в ухе, по - девичьи пухлые, чуть синеватые от холода, губы, обхватывающие фильтр. по домашнему. но стоит отвести взгляд, как ты тут же возвращаешься в неуютную реальность, где два бывших приятеля сидят у могилы покойника, в абсолютной тишине, на окраине мрачной Уфы.