Volveré

      Из-за плотной ткани, отделявшей Алину от затемнённой арены, доносился приглушённый гул тысяч голосов, и девушка нервно потёрла внезапно вспотевшие ладошки о бёдра. Она уже около двух лет не была в Японии и ещё дольше не выступала здесь перед публикой. А сейчас предстояло и вовсе не премьеру танцевать, а один из тех номеров, с которым она в прошлый раз приезжала сюда на гастроли — её короткая программа того сезона, «Me Voy». Да ещё и в необычной аранжировке: организаторы Fantasy On Ice, пригласившие её, очень просили показать свою знаменитую постановку под живой аккомпанемент, что было частью давно устоявшегося формата шоу.       Эта программа во многих отношениях являлась для Алины особенной, с ней были связаны не только одни из самых ярких моментов её карьеры, но и самые тёмные, тяжёлые времена. «Me Voy» вызывала различные эмоции, но никого не оставляла равнодушным, и её хозяйка не была исключением. Это любовь Алины и её боль, её нельзя просто выйти и откатать, её надо прожить, и от этого градус ответственности повышался сейчас до предела. Она пробовала возродить номер в качестве показательного некоторое время назад, но поняла тогда, что не совсем ещё к этому готова, однако на сей раз не смогла да и не захотела отказать японским болельщикам, встреча с которыми так долго вынужденно откладывалась.       Алина бросила быстрый взгляд на настенные часы-табло: до выхода оставались считанные секунды, и она мысленно прокрутила новый вариант программы в голове ещё раз. Организаторы гастролей настояли на том, чтобы музыкальное сопровождение было инструментальным, без вокала, и предупредили, что её со зрителями ожидает приятный сюрприз. Ей было немножечко страшно, но одновременно интересно, что же они там такое задумали, и она надеялась, что сумеет достойно подстроиться под любые сюрпризы.       Занавес приоткрылся, из-за него показалась девушка из персонала арены и подала знак рукой — Алине пора выходить, сейчас назовут её имя. Выскользнув на кромку, она невольно скосила глаза в сторону сцены, пытаясь разглядеть, что же такое приготовили ей устроители, но там, как и во всем зале, стояла кромешная тьма — кроме единственного светового пятна посередине льда, куда ей сейчас и полагалось встать в начальную позу.       — …Олимпийская чемпионка, АЛИНА ЗАГИТОВА! — ворвался в её сознание зычный голос конферансье, и арена отозвалась восторженными криками и оглушительными аплодисментами. Как же она скучала по японским болельщикам и той тёплой, приветливой атмосфере, которую ей дарят выступления перед ними!       Алина выехала в центр светового луча и замерла в ожидании музыки, однако ведущий, к её удивлению, продолжил говорить. Она попыталась прислушаться, но так как объявление было на японском, а мужчина говорил довольно быстро, то она почти ничего не поняла, кроме имени, названного в самом конце:       — …Нейтан Чен!       По арене пронёсся дружный восхищённый вздох, Алина изумлённо вскинула голову в сторону сцены, где вспыхнул второй световой луч, точная копия её собственного — и действительно, там на высоком табурете сидел он собственной персоной: белая рубашка с чёрными брюками, небрежно распахнутый воротничок, рукава закатаны на три четверти; чёрная акустическая гитара с белой каймой лежит на колене; чёрные кудри, подстриженные, как ей нравится больше всего, — коротко у висков и тяжёлая игривая копна на макушке, уложенная на косой пробор; блеск чёрных глаз и белоснежная улыбка.       Зал взорвался ещё громче, приветствуя уже их обоих, и Алина почувствовала себя оленёнком, застывшим под прожекторами фуры дальнобойщика на ночной трассе. Ему же катать через два номера после неё, что он тут делает?! Она заворожённо смотрела, как Нейтан встал, приветственно поклонился публике и ей, затем сел обратно на табурет, опустил лицо к инструменту и, положив пальцы на струны, пробежался по ним пробным перебором.       «Я не смогу, мы же не репетировали так!» — пронеслось в голове у Алины, и она уже чуть ли не готова была бежать со льда, когда он вскинул голову, тряхнул кудряшками, посмотрел прямо на неё и, мягко улыбнувшись, едва заметно кивнул:       «Всё будет хорошо, доверься мне», — прочитала она во взгляде парня и внезапно успокоилась. Во-первых, она знает свою программу назубок, уж точно не собьётся. Во-вторых, она не раз слышала, как Нейт играл на гитаре, и тогда это получалось у него замечательно, а уж если сейчас взялся за такое ответственное дело, то наверняка сперва прошёл через суровый экзамен у организаторов. Алина всю неделю репетировала под инструментальную версию на акустической гитаре, поэтому смело могла предположить, что Нейтан делал то же самое. Только вот он ни разу ничем не выдал себя, хитрец — даже когда они тренировались в одно и то же время! — хоть она иногда и чувствовала на себе его пристальный взгляд во время прогонов «Me Voy». А теперь они вместе исполнят это здесь и сейчас. Впервые. Ну организаторы, ну выдумщики! Сюрприз действительно удался, но пока только для неё одной — теперь осталось узнать, насколько приятным он окажется в действительности, и смогут ли они удивить благодарную публику.       Шум постепенно затих, и, несмотря на то, что в зале сегодня не было свободных мест, для Алины в тот момент в мире не осталось никого, кроме её внезапного аккомпаниатора и её самой. Его рука снова взлетела к струнам, и по воздуху поплыли первые аккорды знакомой мелодии. Тело, повинуясь часам тренировок, привычно последовало за музыкой, но чем дольше она звучала, тем больше это напоминало священнодействие: скрип лезвий по снежной поверхности льда, свист струны, когда по ней скользят пальцы Нейтана, взмахи рук и ресниц, её дыхание, его лёгкое постукивание по деке в такт — танец не фигуристки, а жрицы, освещённой скупыми лучами прожекторов, и гитара в уверенных руках гитариста, нежно взывающая к ней. Теперь, казалось, это сама Алина создаёт мелодию и ведёт её за собой, а не наоборот, и даже когда она делала очередной прыжок или сложное вращение, то на арене все равно царила благоговейная тишина — никто не осмеливался нарушить хрупкую вязь волшебства, творящегося на льду.       Когда подошёл черёд дорожки шагов, Алине удалось немного перевести дух и посмотреть в сторону сцены: Нейтан играл, не глядя на гитару вовсе — его глаза следовали за каждым её движением, как будто она и его опутала какими-то неведомыми чарами. И в этот самый миг Алине очень сильно захотелось, чтобы название песни не означало «Я ухожу», чтобы её смысл символизировал совсем противоположное. Она не знала, как будет «я вернусь» по-испански, но решила обязательно спросить у кого-нибудь из ребят-иностранцев при первой же возможности, потому что этот прокат заставлял её чувствовать себя именно так. Однажды она сказала: «А я никуда и не уходила», но, проронив эти слова, сама себе тогда не поверила. И только теперь, когда вот этот удивительный парень, создающий с ней сейчас совсем иной номер, вдохнул в песню новую жизнь, понимала — «Моё место здесь. Я обязательно вернусь. Больше, чем в одном смысле».       В конце песни Алина, следуя внезапному порыву, решила повернуться в сторону сцены так, что её рука как бы тянулась к Нейтану, и он после финального аккорда вдруг повторил её жест один в один. Их взгляды оставались прикованы друг к другу, дыхание было неровное у обоих, и он, вместо того, чтобы просто опустить руку вниз, прижал её к груди. Алина вспыхнула, но тоже повторила вслед за ним. «Спасибо», — читалось в его взгляде, и она еле смогла проглотить подступивший к горлу комок.       — Спасибо тебе, — прошептала она одними губами. Нейт чуть улыбнулся и опустил голову в лёгком поклоне, но тут магия момента нарушилась неистовым рёвом толпы. Встрепенувшись, Алина принялась кланяться и благодарить публику, а затем подъехала вплотную к сцене и приветственно вскинула руки, указывая на своего сюрприз-аккомпаниатора. К её удивлению, тот не задержался на сцене, а, подхватив микрофон, спрыгнул на лёд рядом ней.       — Привет всем, это Нейтан Чен! Спасибо вам за тёплый приём…       Зал взорвался новыми аплодисментами и криками.       — Так получилось, что сегодня у нас сюрприз не только для вас, но и для единственной и неповторимой Алины Загитовой, — кивок в её сторону. — Она до последнего момента не знала, что я буду ей подыгрывать…       Он подождал, пока ведущий перевёл его слова, и за этим последовала новая волна удивлённых вздохов и восклицаний.       — …И я очень благодарен за предоставленную организаторами возможность и оказанное мне доверие. — Нейтан повернулся в сторону отчаянно краснеющей девушки, стоящей рядом. — Но самая моя большая благодарность — тебе, Алина. Спасибо за то, что поверила и позволила сыграть этот номер вместе с тобой — для меня это честь.       Алина не знала, куда деваться от смущения, но всё же забрала у него микрофон и повторила:       — Тебе спасибо, Нейтан. Ты не просто «подыграл», ты помог создать номер заново, — и, уже повернувшись в сторону публики, снова сделала поклоны и на японском поблагодарила зал. Нейтан последовал её примеру, потом вежливо подал ей руку, и они вместе, едва семеня — он всё-таки был в обычной обуви — под смешки и дружные хлопки зала скрылись за занавесом.       Как только полы плотной ткани отделили их от любопытных глаз публики, Нейтан обернулся к ней и заулыбался во все тридцать два:       — Поверить не могу, что у нас всё получилось! А хотя нет, могу — это же ты. И я. Сила, с которой нужно считаться. — он потряс в воздухе кулаком для большей убедительности.       Алина уже не могла сдерживать ни слёз, ни улыбок и в приступе внезапной и всепоглощающей нежности потянула его в свои объятия.       — Ты невероятный, — пробормотала она ему в плечо. — И сумасшедший. А я ничем не лучше! Экспериментаторы мы, блин. Я чуть не умерла со страху!       Нейтан издал короткий смешок и прижал её к себе покрепче:       — Я бы тебя всё равно спас. Ну или опозорился бы вместе с тобой.       — Обнадёживает.       —Тебе понравился сюрприз?       — Да.       — Повторим?       — Да!       — Пойдешь со мной на свидание?       — Да! …Стоп, что?       — Тут неподалёку одна симпатичная кафешка, там уютно, и есть столики в кабинках…       — Нейтан Чен, у тебя выступление через десять минут, а ты даже не переоделся ещё!       — Успею. Так что насчёт свидания?       — Пойду.

***

      Утомлённые, но невероятно довольные успехом очередного шоу они поднялись на крышу одного из зданий отеля, где был оборудован небольшой искусственный сад. Тут даже фонтанчик имелся, а вокруг него — удобные скамейки, где Нейтан с Алиной и «припарковались».       Это был уже четвёртый по счёту город, в котором они представили свой совместный номер, и везде он неизменно вызывал бурную реакцию и ажиотаж. Их затаскали по интервью, сделали кучу интерактивных мероприятий и даже пытались звать на бис после каждого выступления — жаль, регламент шоу не позволял сделать этого.       Воздух был по-летнему тёплым, но так как на дворе всё ещё стоял июнь, то не было изнурительной влажности, только бодрящий, ласковый ветерок. Алина глубоко вздохнула и положила голову Нейту на плечо. Он приобнял её в ответ, опёрся затылком о спинку скамьи и принялся любоваться небом. Ночь ещё не полностью вступила в свои права, и на западе бледным румянцем проступали отблески недавно зашедшего за горизонт солнца.       — Я тут вспомнила… — прервала внезапно тишину девушка. — А ты знаешь, как по-испански будет «я вернусь»?       — Хм-м-м… Я давно забросил испанский, но, если ничего не путаю, то «volveré». А что?       — Мне кажется, наш совместный номер надо назвать именно так.       — Почему?       Алина подняла голову, развернулась к нему, и он почувствовал на себе её обжигающий взгляд.       — Мне немножечко стыдно об этом говорить, но… Даже если «я ухожу», то хочу возвращаться. Снова и снова. Понимаешь, о чём я?       Нейт поспешил сесть ровно, сглотнул и посмотрел ей прямо в глаза.       — Понимаю. Как никто другой. И чувствую то же самое.       Алина некоторое время пристально разглядывала его, ища что-то в его глазах и лице. Он почти забыл, как дышать. Вдруг она удовлетворённо прикрыла глаза, вздохнула и решительно кивнула:       — Хорошо.       И снова положила голову ему на плечо.       Нейтан не знал, плакать ему или смеяться, но решил в итоге — пусть будет всё, как она захочет. Главное, чтобы продолжала хотеть возвращаться. Снова и снова.       И хотя небо заволакивал густой слой смога, а зарево городских огней подсвечивало его снизу, звёзды сегодня были особенно прекрасны.

Fin