Красота

Найти автора картины не составило ему никакого труда. Знакомых у него было полно и на худфаке. Информации, впрочем, оказалось не так много. Девушку - да, картина была написана девушкой, что, кстати, не могло не льстить - все описывали по-разному, но все сходились на том, что не очень-то хорошо ее и знают для каких-то выводов. Из услышанного складывалась следующая картинка: второкурсница, красива, умна, по-настоящему близка только с парочкой людей, остальных держит на расстоянии. Последние же и были источником его информации, причем некоторые высказались достаточно... интересно. Говорят, девушка была резка на слова, ни капли не стараясь щадить чьи-то чувства, "мнительна" - могла смотреть или свысока или "как на дерьмо последнее". Кроме этого холодна, с ней тяжело было сблизиться, да и сколько ни зови погулять или пообедать вместе, отказать ей не составляло никакого труда. Чан усмехнулся, слишком хорошо зная, что очень часто суждения людей далеки от объективной реальности, диктуемые обидой или завистью. Парень попробовал представить в голове образ Мадины (да, так звали хозяйку Чана-на-бумаге), и усмехнулся, поняв, что теперь непременно хочет увидеть ее вживую. Да и нечестно ведь будет довериться чужим словам и не попробовать составить мнение о ней самому? Где-то задней мыслью пробегало недоумение - почему это он вообще так запарился? К чему все эти усилия? А Чан в это время уже осведомлялся об их расписании у ее однокурсника, не забыв спросить и про инстаграмм Мадины. «Действительно красивая», усмехнулся себе Чан. Так началось его мини-расследование, и, если быть точнее, небольшое корректирование собственного расписания, чтобы почаще сталкиваться с вторым курсом худфака. И он действительно начал сталкиваться с ней. Даже как-то слишком часто. Парень не выискивал ее лицо в толпе и не искал активно встреч, просто ее фигура непрестанно бросалась ему в глаза. Чан даже стал удивляться, как не замечал ее раньше. Стал пополняться список того, что парень знал о ней. И нет, он не совсем придурок, чтобы реально наблюдать и записывать в тетрадочку, словно в эксперименте каком, список был метафорический. Он как бы делал ментальную заметочку каждый раз, когда замечал за Мадиной что-то интересное. Во-первых, несмотря на то, что девушка была даже немного выше него, она всегда казалось крохотной на фоне страшно гигантских ватманов и работ, которые та вечно таскала с собой. Во-вторых, парень сомневается, что Мадина действительно выстраивала стены между собой и окружающими. Из того, что он видел, она просто, простите, пиздец как занята. Об этом сами за себя говорили мешки на глазах, вечная спешка куда-то и, раз уже решили материться, невъебически полное расписание. В-третьих, она правда была резка на слова, в этом уверяющие его были правы. Бан Чан, правда, не находил в этом ничего плохого. Болтаясь в социальных кругах там и сям, и занимая социальный статус определенной степени престижа, устаешь от лицемерия и вылизывания людьми твоей жопы. Именно по этой причине Чан безмерно ценил прямолинейность. Именно этой чертой не обделены были все его по-настоящему близкие друзья.  Кстати, говоря о них… Чан Бин. Они сидели вместе в столовой и Чан не мог не заметить, как тот уже приличное время пялит на него с довольной ухмылкой.  - Чего тебе? - Да ничего, за тобой просто так интересно наблюдать в последнее время. - С чего это еще вдруг?, - Чан удивленно сдвинул брови. - Броо, ты издеваешься? Да ты постоянно в мыслях теряешься, задумчивый весь такой. Я вначале думал, может, случилось что, а потом решил проследить на что ты все так мечтательно таращишься. И, эврика, твой гениальный друг наконец-то все понял. - Да неужели? Давай, выкладывай свою теорию, Бин. - Очевидно, ты влюбился. И твоя пассия это никто иная как Мадина, та самая, которую я побаиваюсь, помнишь? Тут Бан Чан просто не выдержал и звонко рассмеялся, совсем как ребенок, что только раззадорило его друга. - Смейся-смейся, а я уже во всем уверен. У тебя большущий краш, Чан, я это вижу. Обычно, интересуясь кем-то, ты не трусишь и сразу действуешь. А сейчас высматриваешь исподтишка как неопытный по уши встрескавшийся подросток. - Погоди-погоди, Бин. Всему есть объяснение, честно. Но ты меня правда очень рассмешил. И, напомни, откуда я там Мадину помнить должен? - Да блин, я же рассказывал в том году. Короче, слушай тогда заново. Стоим мы как-то с Хенджином у столовой. Ладно, может быть, прямо в проходе. Проходят две девушки, одна из них наступает мне прямо на ногу. Извинилась, я успокоил, что все норм, и вроде на этом все… Но вот подружка ее… Мадина? Ага, да. Она мне бросает что-то вроде: «Ну да, конечно, если свои ножки на проходе ставить, все будут наступать». Хенджин сразу начал поддакивать, мол, дебил, подвинуться надо было. И что мне оставалось? Только признать, что она права. На что она сказала только «я знаю», усмехнулась, и ушла вперед, бросив волосами, прям как в сериале каком. С этого момента я решил ей никогда дорогу не переходить, мало ли, опять дураком останусь. Оказалось, Хенджин ее знает, она тоже с худфака. Бан Чан снова рассмеялся, в этот раз еще громче. - Броооо, ты хочешь, чтобы я от смеха помер сегодня? - Вот и хорош ржать. Лучше расскажи, что ты сам о ней думаешь. Что тебя в ней так зацепило, что ты от нее взгляд никак оторвать не можешь? И, верно, даже во время этого разговора, Бан Чан все поглядывал время от времени на Мадину, что-то энтузиастично обсуждающую с друзьями в другой части столовки. Он любил изучать ее мелкие повадки, привычки, выражения лица… - Во-первых, давай так. Я не влюблен. Скорее наоборот, я все это время пытаюсь понять, что она нашла во мне. - Воу воу воу, дружище, погоди. Это она тебе призналась? - Нет-нет, боже, не так выразился. Короче… Ходил я на выставку к Хенджину. Ну, ту что в октябре была, помнишь? Там я нашел свой портрет. С… ээээ подписью «красота». Это было странно, знаешь? Что-то кто-то нашел меня воплощением подобного концепта. Вот мне и стало интересно что это за человек такой и что во мне нашел. - Все еще недалеко от признания. Если она твои портреты пишет, да еще на такие темы, не значит ли это, что ты ей нравишься? Такая мысль не раз пробегала и в голове самого Чана. - Почему бы тебе не поговорить с ней? Честно, Чан, может, началось это и с простого интереса, но ты уж больно любовно для этого на нее глазеешь. Уж таки не влюбился ли? - Бин. Она милая. Но я не влюбился, честно. - Да? Тогда тебе нет смысла трусовать и ты можешь спокойно подойти поговорить с ней. Просто перестань уже пялиться, сделай что-нибудь. В 4 Чан был уже у кабинета рисования, где, как ему подсказали, часто остается допоздна Мадина. И, действительно, он нашел ее за увлеченной работой вместе с ее другом. Ким Сынмин, кажется. - Привет, - подошел он, очаровательно улыбнувшись, гадая, как она отреагирует. - Привет..? Тебе чем-то помочь?, - девушка нахмурила брови, в неудомении наблюдая за странной реакцией парня, такой, будто он ждал от нее чего-то. - Как, да погоди, ты разве меня не знаешь?, - удивленно выдал парень. - А должна? Или ты у нас суперзвезда? - Постой-постой. Я был на художественной выставке. Я все видел, и…честно, может, это и было неожиданно, но я совсем не был против, - не видя в глазах девушки ничего кроме насмешки и недоумения, тон парня уже срывался на сокрушенный. - Что, прости? Я совсем тебя не понимаю. - Мадина, кажется, он говорит об этом, - Сынмин, незаметно отлучившийся, протянул ей картину с ухмылкой, довольный происходящим. - Это моя работа на конкурс, и что с того? - Кхэм, - робко подал голос Чан, - Это я. На картине твоей.  Не получив никакой реакции, Чан неловко улыбнулся, поочередно показывая пальцем то на портрет, то на себя, словно это должно было помочь Мадине быстрее прийти к осознанию их схожести. - А. Погоди, - удивленно подала голос девушка, наблюдая за парнем. Ее лицо, за секунды до этого кричавшее "что за чертовщину творит этот придурок", заметно смягчилось: - А ведь реально ты. Выходит, твое лицо рисовала… Спасибо, что дал позаимствовать. Хоть я и не спрашивала. Бан Чан уже третий раз за день разразился смехом. Громким, детским, звонким, настоящим. «Не такого я конечно ожидал, вот же придурок самонадеянный». Он вытянул руку, очаровательнейшей улыбкой обнажая белизну своих зубов: - Бан Кристофер Чан, теперь будем знакомы. Я с музфака, на магистратуре.  - Мадина, приятно.  - Мне понравилась твоя работа. - Польстило? - Конечно. Но… раз ты меня не знаешь, как так получилось, что ты нарисовала мой портрет? - Честно? Сама не знаю, как и чем функционирует мой мозг на грани дедлайнов. Выбрав концепт, и ломая себе голову, твое лицо как-то само всплыло, - она пожала плечами, - Должно быть, видела тебя когда-то, а мой мозг сохранил в подсознании. Для художника все, что он видит - материал для будущих проектов.  - Могу понять. Мы тут все странные, знаешь? Каждый раз, испытывая что-то страшное или неприятное, думаю о том, как превратить это в песню. - Из тебя, кстати, вышла хорошая муза. Я с этой картиной заняла первое место. - Воувоу, вот после таких новостей я уже чувствую себя использованным. Никакого кредита и благодарности. - А что ты хочешь? - Ну, для начала, - парень сделал вид, что задумался, - твой номер. А потом еще подумаем.