отрезвление.

... Проснувшись, Юра глаза открывать не стал. Голова до жути болела, да и противные солнечные лучи наверняка во всю светили в окно - смекал парень. Он чувствовал, что в кровати не один. Хорошо он с друзьями выпил, улыбнулся Татищев сам себе. Всё же соизволив привстать и открыть глаза, Татищев чуть не вскрикнул. Он нащупал под подушкой телефон, моргая округлившимися глазами. Юра набрал номер Ильи - другана, которого всегда берут выпить. Этот индивид умудряется пить больше всех и помнить всё лучше всех... Не то что сам Татищев... - Юра, ты не офигел так рано звонить? - Томин явно только встал, а возможно встал именно из-за звонка. - Скажи мне, блять, почему я проснулся в одной постели с... чертовым Енисейским?!? - тихо и о-о-очень гневно пробормотал Юра, прожигая взглядом красную макушку, обладатель которой безмятежно спал. Илья на другом конце телефона чем то чавкал. - Ну ты нас вчера у себя принимал, все поддатые были. Руслан ещё хоть как-то держался, но после очередного бокала красного сухого и его унесло. А ты уже к тому времени не соображал? Ну кароч, Турская Енисейского случайно столкнула, он тебе на коленки упал. Вы где-то минут 15 смеялись, как припадочные. Потом целовались. Потом Руслан потащил тебя танцевать медляк. Потом ты даже хотел подраться за него, но Костян ситуацию разрулил. Потом вы опять ржали невесть с чего. А потом ушли в твою комнату и закрылись. Как-то так. Пока Илья перечислял все Юрасовы "заслуги", тот покусывал себе губы, стараясь не начать орать благим матом. Зато, боль в костяшках приобрела объяснение... - Спасибо, Илюх... - Татищев бросил трубку, не дожидаясь ответа товарища. Парень убрал телефон и подошёл к зеркалу, стоящему у него на полке. Как он и думал, след от острых зубов Енисейского красовался у него на шее. Выходит, ночью они шикарно потрахались. - Твою ж мать... - все-таки прорвало у Юры. Руслан подскочил. - Татищев? - красноволосый парень прожег оппонента ядовитым огнём зеленых глаз. Юра содрогнулся: - Да.. Мне тоже не приятно проснуться и видеть тебя, Енисейский! Тот усмехнулся. Ну как по заказу! - Оденься хоть, бесстыдник! - плюнул Татищев. Руслан, как специально, демонстративно сбросил с себя одеяло и удалился в ванну. Юра, морщась, отвернулся. Его штаны валялись в коридоре, чуть поодаль - джинсы и нижнее бельё Енисейского, ещё дальше - толстовка, рубашки Руслана нигде не было. Чужие вещи Юра сложил в стопочку около душевой, сам быстренько оделся. Он протянул полуголому партнёру запасную рубашку: - И сколько же я выпил, что переспал с тобой?! Этот вопрос был, конечно, риторическим, но Руслан на то и Руслан, чтоб последнее слово оставалось за ним. - А тебе что, не понравилось? - расплылся в ехидной улыбке Енисейский, приблизившись к лицу Татищева непозволительно близко. Тот сердился, готов был ударить. Нет, ну правда, сколько надо было пить, чтоб переспать с Русланом?! С Енисейским, мать вашу! Да у них взаимная ненависть с первого курса! И нет, Юра не прятал за грубостью и ненавистью какую-то любовь... Он Руслана реально не переносил, ненавидел чисто и незамутненно. Как и Енисейский его, впрочем. - Давай я хоть нам еды сварганю... - Юре надо было успокоиться. Руслан застегнул последнюю пуговицу на ебать какой широкой ему рубашке Татищева: - Ого, а ты умеешь? - Как-то мерзко он щурится. Юра скрестил руки на груди: - Умею, охуел, да?! А что, парни с которыми ты обычно спишь гонят тебя голодного? Руслан скрестил руки на груди так же, передразнивая Юру: - Ты прав, я обычно сплю с парнями. А вот что меня вчера побудило переспать с опоссумом, я уж не знаю. - Пошёл нахуй! - Татищев ушёл на кухню. Юре не нравятся парни. Ему не нравятся парни, которым нравятся другие парни. Он презирает. Он презирает Руслана... ... Но неясно всплывшие картинки жаркой ночки, Енисейский, смотрящий на него сверху вниз, его улыбка, смех, последующий за этим всем глубокий поцелуй выглядят... Охуенно. Мысль обрывается, когда Юра обжигается о летящие во все стороны брызги масла, на котором шкворчит яичница.