кᴀк ʏҕить мою люҕовь.

Эта ночь была хуже прошлой: такая тёмная, такая холодная, такая ... тихая. Будто бы затишье перед мощной бурей, что устроила кавардак в сердце Туан. Огонь. Он завораживает, но убивает. Такой тёплый лучик света во тьме, но в тоже время очень опасный. Дай ему волю - он убьёт всё что тебе дорого и не только. Туан грелась возле костра где-то высоко в горах Чечни, думала ... о Миах. Она изменилась? Или осталась прежней? Девушка верила, что она жива, что когда-то ‘’убив себя’’ она ‘’родилась’’ вновь. В этом будущем ... в этом мире ... убивают добротой. Миах была права. С этими мыслями наша героиня погрузилась во мрак сна, в темную бездну которую она временами страшилась. В скором времени показались первые тёплые лучи солнца и наступило раннее, не менее тёплое утро. Но прохладный ветер в горах все-равно давал о себе знать. Спустя несколько часов пути Туан пришла к заброшенному зданию. Во круге всё было будто бы не живым, хотя ... походу оно так и есть: ‘’убитая’’ пустошь и одинокое полу-разваленное металическое здание, окна которого выбиты, а пол и стены окрашены уже давно старой, впитавшейся кровью. Эхом раздавался стук небольших каблуков красноволосой, которая то и дело наступала в воду или же резко отшагивала назад, прячась за холодной стенкой, а в руках держа наготове огнестрельное оружие. В красных глазах так и искриться желание найти подругу, она вглядывается в темноту, осматривает заброшенные комнаты и временами оглядывается назад, желая вновь увидеть её, почувствовать её тепло, нежные прикосновения и ... вкус её губ. Туан хватается одной рукой за голову, прогоняя эти мысли прочь, после чего с неким недоверием вглядывается в горящие книги по середине комнаты. Она настороженно подходит ближе, целясь пистолетом в пустоту. Запах горящих книг на миг возвращал девушку в прошлое, когда они с Миах сжигали книги, которые вторая так любила ... она не могла уйти ‘’не забрав’’ их с собой. - Сюда, Туан. — слышится мягкий завораживающий голос. Сердце замирает, всё ещё не верит. А из тени на миг выходит девушка, её длинные белые волосы с голубым оттенком обрамляют лицо и мягко ложатся на хрупкие плечи, после чего водопадам спадают с них. Девушка невзначай коротко смеётся, быстро исчезая из виду ... а Туан поддаётся, бежит за ней, судорожно ищет её глазами и целиться холодным оружием. - Успокойся, Туан, ты ведь не выстрелишь ... — Она находит её и замирает в ожидании действий от давней подруги, когда-то объявленой мёртвой. Миах предстаёт ей в белом оборванном платье, босая, всё такая же прекрасная как и тогда ... Пистолет. Почему ты его не убираешь, Туан? Хочешь выстрелить, хочешь убить за содеянное, но не можешь, так? Она дорога тебе, и ты это знаешь. Ты не хочешь, чтобы твоя Миах менялась. Ты хочешь чтобы твоя Миах осталась прежней. Светловолосая бестия сходит с железной пружинистой койки, мягко спускается на окровавленный пол босыми ногами и смотря в пустоту проходится правой кистью руки по грязной холодной стене. Туан и слова не проронила, лишь внимательно наблюдала за девушкой. - Теперь я пойду до конца и не сверну. — голос был полностью спокоен, но чего добивалась девушка — неизвестно. - О чем ты? ... - Знаешь, Туан ... я родилась без сознания. — настала долгая пауза, обе молчали, но первой прервала тишину красноволосая. Тяжёлый вздох и тут же следует ответ. - ... отец рассказывал. - Раньше сюда приводили и насиловали женщин бегущих от войны. — Продолжала она. - Я была одной из их пленниц. Тогда я не чувствовала боли и страха как сейчас ... лишь металическое слюнявое оружие во рту и холодную плоть внутри. Именно тогда ... проснулось мое сознание. Светловолосая бестия дотягивалась руками до губ и плавными движениями показывала некий жест, означающий рассказанное ею выше. Туан же вздрогнула, как не пыталась сдержаться — не вышло, с глаз полились слёзы, а грубый голос дрогнул. - хватит Миах, прошу ... — она уже не сжимала оружие, не направляла его в сторону любимой. Опустила. Не смогла. Не хотела. Миах смеётся ... скачет по койкам и приземляется на холодный пол, двигаясь в прекрасном свободном танце. Чистая лужа, грязный пол, кровь на холодных стенах, босые ноги в осколках от стекла — прекрасная реальность. Туан смотрит в лужу, смотрит на своё отражение и говорит. - ты не хочешь даровать рай людям, рай без сознания ... ты хочешь вернуться в прошлое, домой. Когда ты была счастлива. — на этот раз она мягко улыбается, и Миах ей в ответ. Вторая подходит ближе и протягивает руку облаченную в золотые браслеты и кольца. - пойдём же со мной, Туан. Но девушка не спешит идти с ней, она хочет вновь ощутить это тепло, такое родное, такое знакомое. Поэтому сначала дотрагивается до её тонких пальцев, после чего хватает за руку и тянет на себя, прижимая как в последний раз, нежно обнимая за талию боясь отпустить. Её трясёт. Страх это или радость? Наверное всё вместе. Миах отвечает ей тем же, даже немного больше: она нежно целует её в шею. Сначала невесомо, а после более ощутимо, жадно, до потери пульса. Туан хочется рыдать, хочется кричать, но она тихо льёт слёзы, нервно дыша и стараясь не сорваться на крик. - Знаешь Миаха, я всё время ходила за тобой по пятам. Я готова пойти даже в Ад за тобой. И если ... если ты хочешь жить в мире ‘’гармонии’’ так и быть, я тоже буду там жить, но без тебя! Прости меня! — слёзы льются, тонкие пальцы нажимают на курок, но ... пули кончились. Миаха издаёт тихий смешок, тяжко выдыхает и шепчет ей на ухо: - и я тебя люблю, Туан.