Позволь мне быть твоим Сантой.

      Тэхён уже несколько долгих и мучительных минут ведет негласную борьбу с будильником, Упрямо игнорируя ненавистный прибор, что так усердно пытается до него достучаться.       С огромным трудом парню удается приоткрыть один глаз. Но вот покидать нагретую собственым телом, приятно пахнущую и мягкую постель Тэхёну казалось невыполнимой проблемой.       Как же ему хотелось с головой нырнуть под теплое одеяло, продолжая свой сладкий сон. Но подсознание любезно подсказывало о необходимости спешить на жутко важную встречу с клиентом.       Знал ведь, что от недосыпа утром будет вялым и неработоспособным, а всё равно просидел всю ночь за рабочим столом, утопив себя в копне бумаг.       Работа адвоката требует повышенной сосредоточенности и ответственности. Тэхён, конечно, это понимал. Он всегда серьёзно относился к своей профессии и к обязательствам в частности. В связи с недавним переездом хлопот прибавилось и сосредоточиться на чём-то одном стало проблематично.       Недовольно хмуря брови, парень все же нехотя принимает сидячее положение, недовольно косясь на телефон с мигающим экраном. — Да понял я, замолкни уже. — Бурчит он, потирая сонные глаза.       Наконец избавившись от ненавистного звука, шурша тапками по паркету, парень поплелся в ванную, на ходу потягиваясь и зевая.       Окончательно проснуться помогает кофе. Его ароматный пар витает в гостиной. Удобно усевшись на любимом кресле, Тэхён наблюдал за белым пейзажем в окное. Снежинки беззаботно кружились под зимним ветром. Ещё тёмную улицу освещали яркие огни гирлянд, возле чужих домов уже вовсю пестрели украшения. Некоторые ярые фанаты Рождества заморочились, установив во дворе оленей с упряжкой. А у Тэхёна даже ёлки нет.       А зачем тратить время и силы на украшение? Всё равно праздник отмечать одному. Впрочем, как и предыдущие четыре рождества. Хоть в Америке он уже достаточно давно, этот дом купил относительно недавно. Не успел как следует обустроиться. По углам уже несколько недель стоят коробки в немом ожидании, что их разберут.       Измотанный недосыпом, парень безрадостно наблюдал, как от горячего пара запотевает окно, превращая мигающие огни в мутные пятна.       Тэхёну нравился этот район, он не был центром города, поэтому здесь почти никогда не бывает шумно. Парень был рад, что нашёл этот дом, его даже не смутил тот факт, что дом был разделён на два участка. Поэтому цена и была занижена, что не могло не подкупить парня.       Жил Тэхён практически впритык со своим соседом; дом, в котором они живут, когда-то разделили пополам. Одна крыша, один двор, огражденный низким дощатым забором. У каждой стороны был свой вход и свой хозяин. Хоть этот дом и не соответствовал всем Американским стандартам, Тэхёну он нравился, хотя бы за то, что это было его собственностью, на которую он заработал своим же трудом.       Их общим можно было считать разве что разделяющую их стену и почтовый ящик.       Тэхён всё никак не соберётся поставить свой, да и незачем: квитанцию и газету он и из общего ящика заберет, к тому же сосед не против.       Он вообще человек не особо разговорчивый. Тэхён с ним виделся по утрам, когда выходил заводить машину, и вечером, по возвращению с работы домой. Происходило это практически всегда, в одно и тоже время. Их диалог ограничивался приветствием и пожеланием удачного дня.       Иногда, сидя в машине, укутавшись в пальто в ожидании, пока она разогреется, Тэ украдкой наблюдал за своим соседом. Вокруг его шеи вечно был замотан ярко-жёлтый шарф, и всегда выглядел он бодрым, в отличии от Тэхёна, что имел прывичку поздно ложиться, от того и выглядел по утрам как вяленая пельмешка. Тэхён не знал, где он работает и работает ли вовсе, а может, учится где-то, но куда бы он не направлялся, он всегда был пешком. Тэхён пару раз предлагал того подвести, но парень вежливо отказывался, ссылаясь на то, что любит утренние прогулки. После этого Тэхён начал считать его чудаковатым, ведь сам бы никогда не стал куда-то ходить под декабрьским холодом. Да, для кого-то прогулка зимой может показаться правильным решением для здоровья или даже романтичным, когда солнце ещё не поднялось на небо, а дороги освещали фонари. Но для Тэхёна это означало прямой путь к простуде.       Всё, что Тэхёну было известно об этом парне, это имя; дальше знакомства их разговор никогда не заходил. Тэхён и не знал, с чего начать диалог, и о чём с ним можно вообще поговорить.       Тэхён и сам не понимает, почему так зациклился на этом парне. Чонгук с виду обычный, хоть и привлекательный, но не только внешностью. Тэхён давно заметил что Чонгук предпочитает все яркое. Кислотно-жёлтый шарф тому доказательство. Ещё Тэхён-невроз заприметил странное дерево возле его крыльца. Точнее, само дерево обычное, но вот завязанные на нем разноцветные ленточки вызывали любопытство, это не очень походило на украшение к Рождеству ведь сам дом был увешан красочными гирляндами, на двери висел пушистый, рождественский венок. Этот дом можно было смело назвать самым праздничным на улице, наверное, хозяин постарался для гостей. Но вот эти странные ленточки никак не вписывались в композицию, что привлекало внимание и любопытство ещё и к самому хозяину. Чонгук был для Тэхёна не собранным пазлом — по отдельным фрагментам не понять, какой он целиком.       Заведя машину, Тэхён выехал на главную дорогу. На улице шёл снег, то и дело приходилось смахивать его машинными дворниками со стекла. Остановившись перед мигающим красным светофором, Тэхён откинулся на спинку сиденья, без особого интереса окинув улицу взглядом. Было солнечно, и Ким прищурил глаза, спасаясь от слишком ярких лучей. Вдобавок, город вовсю был украшен пёстрыми гирляндами, даже каждое дерево было замотано в неё.       Тэхён искренне не понимал людей, что так заморачивались ради одного дня. Словно и впрямь верили в предновогоднее чудо. И с чего они вообще решили, что этот день чем-то отличается от остальных? Чем-то особенный. Люди продолжают верит в это. Даже придумали разные традиции, старика в красном сюртуке, что приносит послушним детям подарки. Зачем? Зачем с самого детства убеждать детей в то, чего нет, повзрослев, они поймут, что были обмануты, а все письма, что они строчили для Санты, вскрывали родители, потом дарили подарки под чужим именем. Действительно, зачем всё это нужно?

***

      Трудоёмкий рабочий день близился к концу, но перед тем, как отправиться домой, Тэхён поехал в центр.       Как-то особо в этом году он не готовился к празднику, разве что мандаринов купил. Планы на этот вечер он не строил, разве что планировал хорошенько выспаться. Сюда он заехал за подарками для коллег. Они их дарят ему на каждое Рождество, Тэхёну не хотелось расстраивать знакомых, поэтому решил тоже что-то для них прикупить. В торговом центре было шумно — люди пришли сюда с целью раскупить все магазины. Для продуктовых и подарочных магазинов это и впрям будет праздник.       Отыскав необходимое, Тэхён вышел на морозный воздух и, направляясь к машине, остановился у большой ёлки, стоящей у входа торгового центра. Гирлянда на ней уже светилась неоновыми цветами, стеклянные шарики разных форм и цветов, привлекали внимание.       Усевшись в машину, Тэхён невесело ухмыльнулся напоследок, посмотрев на ту же ёлку. А ведь он тоже когда-то любил этот праздник. ***       Подъехав к дому, Ким вышел из машины. Остановившись у калитки, замечает в почтовом ящике торчащий бумажный уголок. Отдавшись соблазну, Тэхён подается вперёд. Ящик-то общий. Он не ожидал ничего особенного, либо это очередной рекламный буклет, либо квитанция, хотя для неё пока ещё рановато. Открывая почту, он достаёт оттуда закрытый конверт с печатью о возврате по причине некорректно введённого адреса получателя.       Любопытство подкралось незаметно, тыча пальцем в бок. Поддавшись ему, Тэхён воровато оглядел улицу, затем скользнул взглядом ниже: отправитель — Чон Чонгук, получатель…       Брови от недоумения поспешили добраться до корней волос. Где-то с минуту ошалелый Тэхён с неверием сверлил надпись взглядом, будучи в полной растерянности. Получатель — Санта.       Серьёзно?       Вот это сюрприз.       Он медленно поднял голову к двери соседа и пару раз похлопал ресницами. Не может же быть, чтобы Чонгук писал письмо для Санты… Для Санты, мать его, Клауса. Сколько ему вообще лет? Интерес к соседу повысился в несколько раз. И что теперь ему делать с этой информацией? Как воспринимать этого человека? Он и раньше вызывал неоднозначные вопросы, но сейчас он стал больше, чем просто странным. И зачем Чонгуку вообще понадобилось отправлять такое письмо? Вроде давно не маленький. С виду взрослый, серьёзный парень, в сказки верить не должен. Не мог же он действительно думать, что Санта всё-таки получит его писмо. Мог ли Чонгук знать, что конверт вернут обратно?       Вся эта ситуация напоминала какой-то бред сумасшедшего.       Вопросов всё больше, а задать их некому. Точнее, есть кому, но не в лоб же.       Главное сейчас понять, что делать дальше: положить письмо обратно, или отдать Чонгуку лично в руки, так может и разговор завяжется. Но что он ему скажет? «Привет, Чонгук, я тут тебе принес твоё письмо, которое ты и сам мог бы забрать. Понимаешь, Санта его не получил, и его вернули обратно». Так что-ли? Нелепо. Таким образом он лишь поставит его в неловкую ситуацию. Может, лучше положить обратно и сделать вид, что ничего не произошло? Наверное, это самый лучший вариант.       Уже собравшись вернуть конверт обратно, Тэхён внезапно замирает, не в силах пошевелиться, видя приближавшуюся фигуру знакомого ему человека.       Тот неторопливо вышагивал, спрятав пол-лица в изгибе шарфа, а ладони — в карманах зеленого пуховика. Чонгук разглядывал снег под ногами, а Тэхён разглядывал его и ощутимо вздрогнул, когда на него подняли взгляд. Тэхён отчего-то нервно сглотнул, приветственно кивнув. — Почта пришла? — сделав ответный кивок, полюбопытствовал Чонгук, приближаясь. Тэхён же оставался неподвижным, подражая рядом стоящему получившемуся снеговику, слепленному соседской ребятнёй. Ким слегка отпрянул, резко и неосознанно пряча конверт за спиной. — Д-да мне прислали документы по работе. — несмотря на прохладную погоду, его отчего-то бросало в жар.       Чонгук осторожно подошёл ближе к почтовому ящику, стоящему аккурат посередине разделяющего их жилище ограждения. — В такой снегопад? — Чонгук оглядел засыпанную снегом дорогу. — разве не надёжнее передать их через курьера? Естественно так надежнее. Но мысли были не об этом. Тэхёна застали врасплох, он сам не успел проанализировать ситуацию, прежде чем выдал за правду придуманную на ходу ложь, да ещё и такую нелепую. Теперь надо было как-то выпутываться. — Сейчас нет свободных курьеров, в праздники все заняты — поспешил пояснить он, стараясь не светить спрятанным за спиной конвертом. Чонгук понимающе кивнул, заправляя выбившуюся темную прядь чёлки обратно под цветастую шапку с помпоном, с любопытством взглянув на парня. — А для меня ничего не было?       Тэхён отрицательно помотал головой, не зная, куда себя деть. Он чувствовал себя маленьким воришкой, стащившим из маминой сумки монетку. Рядом с громким гулом пробежали дети, катая друг друга на санях, Чонгук проследил за ним взглядом, легко улыбаясь. Воспользовавшись отсутствием чужого внимания, Тэхён поспешно запихнул конверт в карман пальто, затем выпрямился, беззаботно улыбаясь. — Ждёшь от кого-то письмо? — ляпнул, осознал и тут же влепил себе смачную мысленную пощёчину. Услышав вопрос, Чонгук возвращает взгляд на Тэхёна, смотрит долго, немного странно. Парень под его взглядом чувствует себя неуютно и ещё больше виновато. — Да, — после недолгого молчания выдал Чонгук, немного смущённо улыбаясь. — Но, по правде говоря, надеюсь, что не получу его. Тэхён должен на это что-то ответить или хотя бы перевести тему и засмеяться по-дурацки. Но он ничего не делает, тело будто заморозили, лишив возможности двигаться или произнести хотя бы короткое слово. Даже мысли в голове застыли запутанным клубком. Всё, на что он был способен, это впиться взглядом в глаза напротив. Между ними воцаряется тишина, кажется, даже снежинки замедлились в своем полёте. Неизвестно, сколько бы они простояли в молчании под забором в мороз, если бы Чонгуку не позвонили. Парень выуживает из кармана пуховика телефон, принимая звонок. Помахал на прощание Тэхёну, двинулся в сторону своей двери. Только после этого Тэхен приходит в себя. Не видя больше смысла стоять в холоде, он тоже направляется к своему дому. Останавливается в прихожей и стоит уже там. Конверт хоть маленький и невесомый, в кармане он будто пылал, нагревая бок парня. О том ли письме говорил Чонгук? Так может не нужно его возвращать? Любопытство его пожирало изнутри, может, благодаря этому письму он и узнает его получше? Тем более, велика вероятность, что Чонгук и не хочет получать его обратно, так что это вовсе не преступление, если он вскроет конверт. Убедив себя в том, что не совершает ничего плохого, Тэхён достает из кармана чуть помятый конверт, стараясь не обращать внимание на вопли совести, сглатывает вязкую слюну, начиная раскрывать, вынимает из него сложенный листок. Скользнув взглядом по небольшому тексту, сделав глубокий вздох, начинает читать: Здравствуй, дорогой Санта. Пусть я уже вырос из того возраста чтобы писать подобные письма, мне очень хочется создать для себя маленькое чудо, чтобы было во что верить. Так, возможно, я перестану чувствовать себя одиноким, смогу на маленький промежуток времени поверить, что мне есть кому отправлять письма. Тому, кто с радостью откроет конверт и будет с интересом читать, узнавая о моих желаниях. Это может показаться странным и даже смешным, но я знаю, что его никто не откроет. Я чувствую, что начинаю захлёбываться в своем одиночестве. Да, я сам избрал этот путь, но порой мне не хватает кого-то рядом, в особенности Лизи, она-то никогда не делала больно. Я знаю, в это Рождество никто не придёт, чтобы поздравить меня, я встречу его в одиночестве, так же, как и все остальные праздники. Несмотря на это, в глубине души, я надеюсь, что хотя бы в эту праздничную ночь появится кто-то, кто захочет провести его со мной. Я украсил весь дом, снаружи и внутри, дома стоит самая нарядная ёлка, которую я когда либо украшал. Накупил продуктов к празднику, самых лучших, даже мандарины, куда без них, несмотря на то, что у меня аллергия на цитрус. Я так надеюсь, что в это Рождество в моей жизни появится кто-то особенный. Пусть нет того доброго волшебника, что исполняет желания в новогоднюю ночь, но ведь им может стать каждый. В этом и есть смысл Рождества — вера в чудо, даже если его нет.       Прочитав это, Тэхён ощутил ком в горле. Ноги почему-то были охвачены слабостью, он опустился на пустующую полку для обуви, всё ещё не моргая. «У Чонгука никого нет» — первая мысль, промелькнувшая в голове.       Его рука, сжимающая край бумаги, запихивая обратно в карман пальто. Вторая проводит по лицу, остановившись возле губ, с тяжёлым выдохом прикрывает глаза.       Чонгук понимает, что никакого чуда, Санты, нет, понимает, но продолжает верить. Как так вообще можно?       Тэхён снова в замешательстве. Вроде сам же и с неутолимой жаждой желал узнать его получше. Узнал, и что это ему дало?        И кто такая Лизи?       В голове пчёлами роились мысли.       Получается, его догадки, касаемые Чонгука, были далеки от истины. Чонгук не окружён чужим вниманием и не пропадает с компанией своих друзей. Чонгук одинок, так же, как и Тэхён. Только воспринимают они по-разному. В отличии от Тэхёна, Чонгук пытается компенсировать свое одиночество, он не прячется в своем сером скучном доме, как Тэхён, а с точностью до наоборот. Он рад любому.       Быть может, Тэхён зря мешкал, ему нужно сделать первый шаг? Сблизиться, возможно, стать не просто соседями, а друзьями?       Больше вопросов, чем ответов. Но пугало больше всего то, что интерес к нему не угас, а наоборот воспылал с новой силой.       Весь оставшийся день Тэхён был чересчур рассеян, из рук всё валилось, не мог сконцентрироваться на работе, а когда чуть не споткнулся о горшок с полуживым фикусом, убедился, что должен что-то с этим делать. Время перевалило аж за девять. Тэхёна это не останавливало, он понял, как должен поступить. Настроившись решительно, он накидывает на себя пальто, затем возвращается в гостиную, взяв в охапку горшок с фикусом. Он даже не помнит, когда в последний раз поливал его. С фикусом в обнимку, выходит из дома, не запирая замок.       Улице не давали утонуть в полной темноте яркие гирлянды, увешанные вдоль крыш. Холод кусал Тэхёна за уши и нос, а он всё стоит у соседской двери и мнётся. Былая уверенность куда-то улетучилась, стоило ему встать у чужого порога.       Когда от холода зубы начали стучать, сделав глубокий вдох, Тэхён стучит в дверь. Сердце ударяется о рёбра, когда в комнате включают свет.       Секунды ожидания казались вечностью. — Привет, — произносит растерянно Тэхён, открывшему ему дверь Чонгуку, — Прости за поздний визит, не разбудил?       Чона явно удивил поздний визит соседа, но он не выглядел раздраженным, как это представлял Тэхён. — Нет, всё нормально, я ложусь поздно. — Правда? — вопрос прозвучал наигранным удивлением. — Ты всегда такой бодрый с утра, мне казалось, что ты рано ложися. — Большая кружка кофе быстро бодрит. — пожимает плечами Чон, неловко улыбаясь. Тэхён улыбается в ответ, ощущая, как руки уже примерзли к горшку. — Случилось что-то? — Чонгук переводит взгляд с лица Тэхёна на безучастный фикус в его руках. — А, точно. — опомнился Тэхён, протягивая удивленному парню горшок. — Поэтому я и пришёл, хочу отдать тебе цветок. Я дома редко бываю, поливать некогда, вот я и подумал, может, тебе он будет нужен.       Чонгук явно пребывал в замешательстве, слегка помедлив, он кивнул. — Да, конечно, возьму. — Тэхён передает фикус новому владельцу чуть ли с хрустом отодрав его со своих пальцев. — Выглядишь замершим, — озвучил очевидное. Тэхену нетерпимо хотелось домой, к горячей батарее, а прокрученный в голове за весь день диалог с Чонгуком перенесёт на завтра. Но, услышав следующее от Чонгука, ему резко перехотелось домой. — Не хочешь зайти? Отогреешься.       Чонгук кивает в сторону входа. Тэхен смотрит на свою дверь, находившуюся в паре шагах от него. В идеале ему нужно отказаться, но отчего-то не хотелось. Пока он мешкал, Чонгук одной рукой открыл дверь шире, другой придерживал цветок. — Я как раз собирался заварить чай.       Весомый аргумент, отказаться никак нельзя. Со смущённой улыбкой, Тэ проходит внутрь.       Прямо с порога ощущается приятное тепло. Из прихожей он сразу попадает в уютную гостиную, свет там был выключен. Комнату освещали множество ярких гирлянд, повешенные на стенах под потолком, на роскошной ёлке и над горящим камином, чей теплый свет, переливаясь, отражался от деревянной мебели. Дрова, приятно для слуха, трещали в огне, в воздухе витал приятный аромат хвои и полена.       Тэхён стоял посреди гостиной, замерев от удивления, он никогда бы не подумал, что мог быть заворожен таким зрелищем.       Чонгук в это время уже находит место для цветка, сразу начиная поливать. — Ты сам всё это сделал?       Тэхён оборачивается к Чонгуку, Невольно сжимает губы, представляя, как Чонгук будет отмечать Рождество в этой украшенной комнате в одиночестве.       Чонгук в ответ кивает, досадливо улыбаясь. — Присаживайся, я поставлю чайник греться.       Греться нужно было не только чайнику. Тэхёна все ещё знобит от холода. Пока Чонгук возился на кухне, он подошёл к камину, протягивая навстречу теплу заледенелые ладони. И зачем он вообще стоял на холоде так долго, надо было сразу перестать волноваться.       Уголки губ слегка приподнимаются, когда Тэхён замечает несколько праздничных носков, висящих над камином. Его взгляд скользит выше, разглядывая полку, где стояли разные статуэтки и рамка с фотографией. Тэхен с любопытством придвигается ближе. На ней был изображен широко и беззубо улыбающийся мальчик рядом с очень реалистичним олененком. Тэхён задумывается, пытаясь понять, является ли изображённый олень чучелом.       Позади него слышатся шаги. Тэхён поворачивается к Чонгуку, не удержавшись от вопроса: — Чонгук, тут на фотографии настоящий олень?       Парень подходит ближе и встаёт рядом, тоже нацелив внимание на фотографию, бережно хранимую в рамке. — Да, настоящий, — Чонгук слегка улыбается, беря рамку в руки. — В детстве у дома, в котором я жил с родителями, был лес. Отец часто уходил на охоту, приносил разной дичи, чаше всего это были утки, зайцы. — Чонгук бережно стряхивает пыль с рамки, улыбаясь. — А однажды, прямо накануне Рождества, он принес живого олененка. Бедняга, очевидно, потерял свое стадо, он бы замерз в лесу или же мог стать добычей для хищников, но отец его спас и подарил мне. Этот олененок стал для меня настоящим другом, жил с нами дома, спал в моей комнате. Я помню, когда возвращался из школы, он начинал радостно скакать и ластиться. Всегда был рядом, даже когда болел или грустил. — Это наверное, очень классно, иметь своего оленя, — Восторженно произнесь Тэхён впечетлившись историей. — Ты наверное был авторитетом среди друзей.       После слов Тэхёна, Чонгук отчего-то погрустнел. — У меня никогда не было друзей. — Чонгук возвращает рамку обратно тяжело выдохнув. — единственным другом была Лизи. — С нежностью, но с какой-то тоской сказал Чонгук.       Услышав это имя, Тэхён моментально переводит все внимание на парня. — Лизи?       Чонгук кивает в сторону фотографии. — Оленёнок была девочкой, и я назвал её Лизи.       Тэхён продолжал смотреть на парня. Было больно осознавать что единственный друг Чонгука, тот о ком он отзывался с такой нежностью и писал в письме — был олененок.       Несмотря на трагичность ситуации, Чонгук продолжал улыбаться, в то время как сердце Тэхёна сочувственно сжималось в груди.       Из кухни доносились истошние звуки — закипаюший чайник давал о себе знать.       Чонгук поспешил на кухню. Через несколько минут он уже возвращался обратно с подносом в руках. Кроме двух горячих кружек, на подносе были угощения — печенья, конфеты и мандарины.       Тэхён сразу вспоминает про упомянутую в письме аллергию. Казавшийся раньше необщительный сосед, на деле оказался очень дружелюбным и гостеприимным.       Тэхён еле слышно вздохнул, когда Чонгук сел рядом. Ким потянулся за своей кружкой, от чая слегка пахло корицей.       Надо было придумать тему для разговора и как-то разбавить тишину. Тэхен взглядом скользил по комнате, натыкаясь на свой цветок. — Надеюсь, Фикус у тебя приживется, я совсем не умею ухаживать за цветами. — У меня он точно приживётся. — Чонгук ярко улыбается, тоже взяв со стола кружку. — можно сказать что работа с растениями — моя специальность. — Наткнувшись с непонимающим взглядом напротив, Чонгук объясняет. — Я работаю в цветочном магазине. Собираю букеты, упаковываю в подарочную бумагу, а дальше ленточки. С фикусом точно справлюсь.       Тэхён улыбается, глядя на то, с какой любовью тот рассказывал о своей работе. — Тебе, кажется, нравится твоя работа. — Беззлобно замечает Тэхён, Чонгук на это улыбнулся ласковой и красивой улыбкой, от которой у Тэ захватило дух. Она показалась настолько привлекательной, что Тэхёну захотелось снова её увидеть. — А там на дереве, у крыльца, тоже ленточки для упаковки? — Задал Тэхён давно интересующий вопрос, сжимая горячую кружку в ладонях, — Ты так решил её украсить?       Чонгук повернул голову к Киму, не ожидая от него такого вопроса. Он отвечает не сразу, делая большой глоток душистого чая. — Честно говоря, я их подвязываю не совсем для украшения, хотя так смотрится даже мило. А если честно, то я не просто так их завязываю, — заметил Чонгук. — А зачем тогда? — Чон заметно мнется, очевидно раздумывая, стоит ли продолжать откровения. — Тут нет ничего увлекательного, к тому же это может показаться тебе странным — Тэхён всем своим видом показывал, что готов внимательно слушать. Чонгук выдыхает, принимаясь объяснять: — Каждый раз, когда во мне пробуждается какая-то безумная мысль или цель, я завязываю одну ленточку и стараюсь достичь поставленной цели. Но если ленту сдует ветром или ветка отломится, то это будет означать, что идея плохая, и мне не стоит этим заниматься. Это придаёт уверенность и мотивации. Я так делаю с детства, только тогда у меня не было лент. — Парень ставит кружку с остывшим чаем обратно на стол. Его губы слегка искривились, очевидно, он о чем-то раздумывал. — Однажды я завязал нитку, желая уговорить родителей остаться вместе, но нитка тогда слетела с ветки, я старался этого не допустить, но родители развелись, разделили этот дом. — Выходит. Вы жили в целом доме, пока его не разделили твои родители?       Чонгук выдыхает, давая понять, что ему было сложно рассказывать историю из детства человеку, с которым был мало знаком. — Родители… они тогда развелись, а не продавать этот дом, нашли выход, разделив его и участок на две части. Мы с матерью жили в этой половине, отцу досталась вторая. Мне приходилось ходить туда-сюда. На все мои просьбы чтобы мы снова жили вместе, они отмахивались, продолжая твердить, что так надо. Самое ужасное было то, что они полностью игнорировали друг друга, даже когда сталкивались возле дверей. Меня замечали, а друг друга игнорировали.       Тэхён не решался спросит, что стало с ними сейчас, очевидно, это для него болезненная тема. Вместо этого он тянется к миске с мандаринами. — Какие спелые мандарины, прям какие я люблю. — Тэхён улыбается, Чонгук, кажется, тоже.       В Тэхёне внезапно пробуждается какая-то незнакомая черта, вечно дремлющая где-то в закоулке разума. Ему почему-то захотелось проявить к Чонгуку заботу и искреннюю дружескую поддержку, которых по разным причинам были лишены оба. Тэхён вдруг понимает, что хочет стать для Чонгука тем самым волшебником, возможно раньше он бы не решился произнести этого даже в уме, но сейчас, наконец узнав его поближе и переняв некоторые понятия, осознает, что хочет быть ближе, не просто как соседи, а как друзья. — Тебе, должно быть, жарко, сними пальто, я повешу в прихожей, а то потом простынешь.       Тэхён послушно снимает верхнюю одежду, раздумывая над тем, как ненавязчиво предложить Чонгуку встретить Рождество вместе.       И совсем забывает о письме, что до сих пор оставалось в его кармане пальто, которое Чонгук только что забрал, а когда вспоминает и встает на ноги, Чонгук выходит к нему с листком в руке.       Тэхён был охвачен страхом, пальцы рук задрожали под тяжёлым взглядом. — Это выпало у тебя из кармана. — Чонгук звучал с некоей горечью и обидой.       От его голоса Тэхён бледнеет, он судорожно пытается найти нужные слова, чтобы объясниться, но Чонгук ему этого не дает сделать. — Скажи честно, Тэхён. Для чего тебе это было нужно? Ради чего ты всё это затеял? — он приподнимает руку, сжимая в ней письмо.       Тэхён не находил, что сказать, открывал и закрывал рот словно рыба, выброшенная на берег. — Послушай, Чонгук… Я понимаю, что не должен был открывать твоё письмо. Я сожалею, что все так вышло, я просто узнал, что тебе одиноко и решил… — Решил что я нуждаюсь в жалости? — Перебивает он. — Нет же, — Вымученно стонет Ким. — Я совсем не считаю тебя таким, признаю, я был удивлён, увидев на конверте имя Санты, и мне стало любопытно, отчего взрослый человек станет писать письма Санте. Глупо обижаться на это, согласись, — он неловко засмеялся, но внутри что-то ёкнуло, когда Чонгук поднял на него ничего не выражающий взгляд. — Глупо? — Тихим голосом. — Так вот каким ты меня считаешь? А, я понял, почему ты пришёл! Поиздеваться, да? Сначала залезть в душу, а затем плюнуть? Так вот к чему твое внезапное дружелюбие, а фикус это просто предлог. — Нет, нет, нет! — испуганно вскинулся Тэхён. — Я ничего не… — Правда? Ты, засмеявшись, решил выставить меня дураком. Почему люди вокруг меня считают себя самыми умными, а сами обожают глумиться и издеваться над остальными? И ты такой же… Я был о тебе другого мнения.       Его слова больно задевают Тэхёна, да он поступил некрасиво, но он не желал Чонгуку зла. А Чонгук бросался обидными словами вполне специально. — Как ты можешь судить обо мне, опираясь лишь на один поступок? Я признал свою ошибку. — Тэхён не замечал, как им овладевает развязывающая язык обида. — возможно, я и считаю, что эти твои письма, ленточки это всё по-детски наивно и глупо. Но я пытался быть искренен с тобой. Пора перестать верить в сказки, Чонгук. Ты один не потому, что сам так захотел, а потому, что другие не хотят ничего иметь с… — он осекся, увидев лицо Чонгука, выражающее горечь и разочарование. На этот раз Тэхён перегнул палку, но было уже поздно. — Просишь не судить тебя, а сам считаешь, что знаешь обо мне больше? Я тебя понял, я действительно глуп. Подумал, что… — он опустил глаза и с горечью хмыкнул, покачав головой. — Неважно, ты прав. Тебе вредно общаться с глупыми людьми, поэтому уйди, пожалуйста. Мне утром надо рано встать. — Я тоже был о тебе другого мнения, — со злости выпалил он, но, когда захлопнул дверь, стоя на крыльце, сразу же пожалел об этом. ***       Шли дни, минули ночи. Во дворах царили шум и гам, все готовились к празднику, ведь уже в эту ночь по их мнению должно произойти чудо.       После той встречи, они с Чонгуком ни разу не виделись. Тот всегда уходил слишком рано или, быть может, поздно, Тэхён его не так и застал. А если бы и встретил, все равно бы не знал, что сказать, он чувствовал вину перед ним, хотя поначалу сам обижался, он только потом понял, что задел чужие чувства и отнял самое дорогое — веру.       Тэхён теперь, сидя в машине, смотрел на чужую дверь и на ветку, на которой не было ни единой ленточки.       В этом виноват только он, и ему все исправлять. Пусть Чонгук начал его избегать и не давать шанса на извинения, но желания Тэхёна быть рядом и проявить заботу никуда не делись. Он исполнит в эту ночь чужое желание, пусть он и не Санта вовсе, но очень постарается.       Тэхён отправляется в торговый центр. Долго бродит по магазинам выискивая ему подходящее. Находит он это в магазине игрушек и покупает плюшевого оленя. По дороге назад с глупой улыбкой поглядывал на оленя сидящего рядом, на пассажирском кресле. Возможно, Чонгук откажется принимать его подарок и, возможно, вовсе не захочет налаживать с ним общение. Но Тэхён ставит перед собой цель и обещает себе же достичь её.       Дома, счастливо вздыхая, смотрит на мягкое создание и, решившись, пишет маркером на внутренней стороне уха Лизи. Старательно упаковывает в красивую обёртку с бантиком и пишет записку, на которую смотрит несколько секунд, прежде чем приклеить на свёрток. «Это, конечно, не твой оленёнок, но, по крайней мере, он всегда может быть с тобой. Счастливого Рождества.»       Высунув голову с проема, Тэхён воровато оглядывается по сторонам. Крепко обнимая почти ростом с него свёрток, осторожными шагами подходит к соседской двери. Сердце волнительно трепещет. Он оставляет ношу под дверью и бодро скачет в сторону выжидающе открытой для него двери.       Придя домой, Тэхён упирается спиной о дверь. Сердце продолжает биться об ребра. Тэхен не ожидает, что его сразу простят, он надеется хотя бы на вызванную у Чона улыбку.       До Рождества оставались считанные минуты. Тэхён сидел в своем доме, за столом с одними мандаринами. Украшением к празднику служил единственный носок Тэхёна, покорно висящий над камином. Сам не знает зачем его туда повесил, но, побыв рядом с Чонгуком, понял, что пусть некоторые вещи кажутся бессмысленным, некоторые способны вселять надежду.       Тэхён мирно чистил мандарин, но сразу подскакивает, когда слышит звонок в дверь. Он надеялся увидеть кого угодно, но только не разгневанного Чонга. Медленным шагом он поплёлся к двери, стараясь унять дрожь в коленях. — Откровенно говоря, шпион из тебя так себе. — первое, что слышит, отворяя дверь. — О чем ты, — непонимающе хлопает ресницами Ким, чувствуя, как кровь переливает к щекам. — Я тебя в окно увидел, когда ты крался «незаметно». — Вообще-то ты должен был обнаружить подарок после праздника. — Ну я же не виноват, что ты у нас такой беспалевный, — Чонгук беззлобно смеётся.       Тэхён слабо подхватывает, испытывая смешанные чувства, вроде, напряжение после ссоры ещё оставалось витать в воздухе, но в тоже время будто его и не было. — Но зачем ты решил поиграть в Санту? Сам ведь говорил, что не веришь в чудеса. — Чудеса творим мы сами, — отвечает Тэ и замечает смущённую улыбку соседа.       Чонгук закусил губу и в нерешительности огляделся по сторонам. Заметив своё дерево, он недоуменно прищурился. — Что это? — А что? — невинно спросил Ким. — Ленточка. Я её не привязывал, это ты? — Да, — кивнул Тэ. — Но… зачем? Разве ты не говорил, что это по-детски и глупо? — Я ошибался. Ничто из того, что делаешь ты, не глупо. К тому же, я поставил перед собой две цели, а дерево подтвердило мои намерения. — Две цели? Какие? — вопросительно посмотрел на него Чонгук. — Искупить вину перед тобой и стать твоим Сантой в рождественскую ночь, — улыбнулся Тэхён, глядя, как лицо Чонгука светлеет. — Это две разных цели, поэтому надо повязать ещё одну ленточку, — тихо засмеялся Чон. — Я одолжу тебе.       На улице было темно и морозно, Чонгук, пускай, и не подавал виду, но было заметно, что тому холодно. — Прости, что не приглашаю, у меня нет подготовлений к празднику, поэтому дома только мандарины, не думаю, что ты станешь их есть. — Могу и съесть пару долек, но тогда мое лицо опухнет, а нос покраснеет, совсем как у Санты. — они смеются, и, кажется, все напряжение между ними улетучилось. — Тогда, может ты пойдешь ко мне? — с легкой нерешительностью спрашивает Чон. — Но праздник ведь вот-вот начнется.       Тэхён не сказать, что не был рад такому предложению, но от внезапности вопроса был слегка растерян. — Знаю, — Чонгук хитро щурит глаза. — если ты внимательно читал мое письмо, то должен был заметить, что я желал встретить этот праздник с кем-то… Близким. — Что?.. — неверяще переспросил Тэхён но, увидев уверенное лицо Чона, быстро кивает, не веря в своё счастье. — Тогда, это войдет в привычку, и я захочу каждый год стать персональним Сантой. — И пусть. Тогда и ты позволь мне быть твоим. Будем писать друг другу письма и кидать в ящик, они же придут обратно. — Правильно, ящик-то общий, а значит, и письма общие.

***