Black Coulds

Эпизод 7. Часть 2. El Presidente [порт Эсперансы] — Дети, дети, не расходимся! — в суматохе и суете голос Рейчел прозвучал глухо, неясно. Аляска, не осознавая того, что её никто не видит, тихонько кивнула и прижалась к Эбби, обнимая Монтану. Повсюду звучали выстрелы, слышались крики, звуки нарастающей человеческой паники – простой паники из-за острого, невероятно острого желания жить. Здесь, перед трапом, было невыносимо шумно, и эта шумная суета являла собой всю картину человеческого отчаяния и горя: уехать надо всем, а билеты есть у немногих. Тёмное от грозовых туч небо нависает над головой, равнодушно глядя на суетящихся под ним созданий; первые капли острого и холодного дождя барабанят по тёмным доскам причала, ступенькам трапа, серой, беспокойной воде. Аляска, жмурясь, молча прижимается к Эбби; та, в свою очередь, гладит её по плечам, обнимая — ведь руки Аляски заняты тем, чтобы обнимать испуганную криками маленькую сестрёнку. — Эбби, возьми за руку меня или Мадлен! Аляска, следи за Монтаной! Мы заходим! — кричит Рейчел, и от её громкого командного и чёткого голоса становится капельку спокойнее: она знает, что делает, всё будет хорошо. Ничего не понимая и инстинктивно сжимая в своих холодных пальцах руки подруг, Аляска куда-то идёт; глазами она упирается только в спину матери, которая, уверенно распихивая людскую массу, продвигается вперёд. На неё очень спокойно смотреть, и в этом непонятном кошмаре она кажется единственным островком безопасности; Аляска, переложив ладонь Монтаны себе на пояс, чтобы девочка не потерялась, подходит к матери, хватается за её рубашку. — Кто это? — обернувшись, Рейчел натыкается на дочку взглядом. — Ну не бойтесь, скоро придём, — и от этих ласковых слов, от мимолётного прикосновения жёсткой ладони к розовым волосам, становится спокойнее, лучше. Внезапно стало темно — неужто они уже на корабле? Снова лестница. Краем глаза Аляска всё время следит за Монтаной — нет, всё хорошо, она рядом, не по-детски спокойно держась за широкую футболку старшей сестры; на тонком личике уверенность и безоговорочное доверие. От осознания этого в груди разливается тепло, хочется прижать девочку к себе и поцеловать, но в такой толпе это не к месту — потом. Наконец Рейчел останавливается, а за ней и вся их небольшая компания. Людей стало поменьше, видны зеленоватые от света ламп стены, какие-то ящики. — Всё, девочки, садитесь, — усадив детей на какой-то ящик и сев рядом, Рейчел взяла Монтану к себе на колени, поправляя на малышке футболку и приглаживая сбившиеся локоны. — Мадлен, я не то что недовольна, но почему мы в трюме? Что это за судно? — Я помощницу попросила взять билеты, — сосредоточенно отозвалась девушка, тоже приглаживая Эбби волосы и вытирая салфеткой грязь со щеки; девочка вертелась и пыталась болтать с Аляской, несмотря на все просьбы матери помолчать. — Мэри, почему мы на таком большом корабле, но в трюме? — Больше ничего не было, — коротко, сухо и спокойно ответила Мэри, но её голос дрогнул. Мадлен тяжело вздохнула и горько, нерадостно покачала головой, слегка подтолкнув дочку в сторону Аляски. — Иди уже, неугомонная… — Янки, что вы здесь забыли, sinvergüenzas! — к компании подошёл немолодой и, кажется, нетрезвый мужчина, бурно размахивая руками. Аляска быстро обняла Эбби и Монтану, с испугом глядя на него; Рейчел была спокойна, но по её лицу было понятно, что она ничуть не довольна подобным непрошеным обществом. — Ваша страна ничего для нас не делала, и мы вынуждены бежать из Яры на ваши земли! — Mierda! — воскликнула какая-то немолодая пассажирка в цветастом платье, она поддерживала мужчину. — Даже сейчас вы ничего не сделали для нас, жалкие подонки, вы живёте в богатстве, лечитесь от рака за наш счёт, а мы здесь умираем на полях, делая Вивиро! — Успокойтесь, пожалуйста, — спокойно проговорила Рейчел, поглаживая испуганную Монтану по плечу. Она видела, что Аляска уже немного успокоилась, а вот младшая девочка всё ещё дрожала. — Мы не хотим с вами ссориться или тем более драться. Мы вас не знаем. Аляска, испуганно смотря в сторону мужчины, сжалась, крепче обнимая подругу и сестру. Мадлен, ненадолго оставив их, отошла со своей помощницей в сторону, что-то негромко обсуждая. Эбби гладила Аляску по плечам, пытаясь успокоить, и сама всё время шутила, скрашивая отчасти суровую реальность. Монтана, которую Рейчел ссадила всё-таки с колен, обеими руками обнимала старшую сестру, глазами испуганного ребёнка смотря на взволнованную, озлобленную толпу. — Не все жители Яры такие, — от этого голоса Аляска вздрогнула и обернулась. Сбоку от неё, сунув руки в карманы узких джинсов, стоял подросток, на вид не старше её самой. Он был одет просто, обыденно: полосатая кофта, забрызганная дождём, тёмные джинсы, потёртые чёрно-белые кеды с пятнами влажной дорожной пыли на них. Он был высоким, стройным, даже худым; такие обычно отрываются от толпы, держась отдельно ото всех. Лицо подростка скрывал чёрный капюшон, бросая на него густую, непроницаемую тень. — Ты кто ещё такой? — с вызовом спросила Эбби, руками закрывая подруг; она была несколько сильнее Аляски и считала, что обязана их защищать. — Покажи лицо! — Не кричи, пожалуйста, — спокойно попросил подросток, послушно стягивая капюшон с головы. Оказалось, что у него загорелое, тонкое лицо, словно выточенное из какого-нибудь дорогого камня, он явно местный; правую бровь пересекал небольшой шрам, который скорее украшал, чем портил, чётко очерченные розоватые губы, казалось, никогда не знали улыбки, а спокойные и строгие карие глаза с нотками странной заботы в них невольно внушали доверие. Чёрные и прямые волосы парня спадали на плечи, едва касаясь их, а ровный пробор и густые чёрные ресницы делали похожим на дорогую куклу, никак не на человека. Монтана, восхищённо вздохнув, с детской непосредственностью потянулась к волосам незнакомца; тот снисходительно подошёл, наклоняя голову, чтобы девочке было удобно — блестящие чёрные пряди упали на его бледное лицо. Монтана, безо всякого стеснения зарывшись пальцами в эту густую драгоценную массу, восхищённо проговорила: — Они такой же длины, как мои волосы, — парень бросил на неё быстрый взгляд чёрных глаз. Аляска, осторожно убирая пальчики сестры, пояснила: — Они раньше были более длинными, но она захотела стрижку покороче, прости её, — усадив Монтану на колени от греха подальше, она слегка подвинулась, освобождая место. — Садись. — Спасибо, — смущённо улыбнулся подросток, осторожно сев на самый краешек ящика. Эбби совершила его недовольным взглядом. — Что-то не так? — Да нет, всё так, — проговорила девочка, уже более спокойно. — Ты не сказал, как тебя зовут. — Диего, — просто произнёс парень, протягивая Эбби узкую ладонь. Та, доверившись наконец незнакомцу, пожала её. — Могу я узнать твоё имя? — Эбби, — слегка смущённо представилась девочка, — Приятно познакомиться. — Мне тоже, — улыбнулся подросток. Когда рукопожатие распалось, он слегка повернулся к Аляске. — А как зовут вас? — Меня — Аляска, а её — Монтана, — Аляска первая протянула руку для того, чтобы закрепить знакомство. Диего понравился ей, хотелось узнать о нём побольше. — Приятно познакомиться, — вежливо улыбнулся подросток, пожимая сначала её руку, а потом тонкие и нежные пальцы Монтаны. — Нам тоже. Скажи, а что ты делаешь здесь? — в ответ Диего невесело улыбнулся, оглядев новых знакомых. — Как и все — бегу, — вздохнул он, стараясь, видимо, не показывать своей тревоги. — Здесь все от чего-то бегут… — Но где же твои родители? — спросила Монтана, изумлённо озираясь: действительно, рядом с парнем не было никого, кто обращал бы на него повышенное внимание, помимо, конечно, самих девочек. — Они… — Диего не успел ответить. В стороне раздались какие-то возмущённые крики, и вся компания разом повернула головы, желая узнать, что же происходит. — Прекратите! — к Рейчел и Мадлен, — что явно проигрывали в словесном споре с местными жителями, — подбежали две девушки; они были одеты словно школьная группа поддержки и очень уверенно держались. — Хватит! Все на этом корабле в одном положении, мы все плывём к янки! — Ты что ещё за pendejo? — агрессивно, явно не контролируя себя, спросил мужчина и начавший этот конфликт. — Вам разница есть? — огрызнулась одна из девушек. — Отстаньте от них! — Я полагаю, вам не стоит вмешиваться, — заметил Диего, и как раз вовремя: Эбби уже явно собиралась бежать на подмогу матери и Рейчел. — Вы не сможете помочь, лишь помешаете. — Согласна, — кивнула Аляска. — Так что с твоими родителями? — Я бегу от своей familias, — печально вздохнул парень, грустно улыбнувшись. Заметив недоумение на лице девочек, он пояснил: — От своей семьи. — Но почему? — изумлённо спросила Эбби. — Они злые, — горько, с нотками детской жалобы, пожаловался Диего, — Но, пожалуй, не будем об этом, espléndido. Расскажите лучше, что вы, такие hermosa, делали в Яре? — Ты специально так говоришь, чтобы мы не поняли? — возмутилась Эбби. Диего хотел было что-то ответить ей, но тут в разговор вмешалась старушка, с улыбкой пояснив: — Этот юнец сказал, что вы милые, а второе — красавицы, — она ласково улыбнулась, посмотрев на детей, а после подмигнув Диего. — Можешь не благодарить, tímido. — Я не tímido, abuelita, — смутившись, проговорил парень; Аляска заметила, что на его щеках выступил едва видный румянец. — Sí, — добродушно улыбнулась женщина и, помахав детям рукой, удалилась, посмеиваясь над чем-то про себя. — Что ты сказал ей? — немедленно спросила Эбби, до этого с интересом слушавшая чужой разговор. — Что вот это слово значит! Ну, на «tí»? — Tímido? — переспросил подросток. Получив утвердительный кивок, он пояснил: — Застенчивый. — Да ладно тебе! — Аляска поспешила успокоить нового знакомого. — Наоборот, спасибо за комплименты, — она видела, что Диего всё-таки немного смущается, поэтому поспешила перевести тему: — Мы приезжали знакомиться с Maximas Matanzas. — Вам повезло, что вы остались живыми, — вздохнул подросток. — Не возвращайтесь, пожалуйста, на Яру, здесь опасно не только для янки, но для яранцев. Аляска не успела удивиться столь очевидной, но вместе с тем и странной просьбе: к ним подошли те самые девушки, заступившиеся за Рейчел и Мадлен. Они выглядели очень дружелюбно и сразу вызывали доверие. — Не говорите лучше с местными, — посоветовала одна из них: высокая, загорелая, с тёмными, собранными в хвост на затылке волосами и в широкой рыжей футболке. — Будьте со своими chamaco. — Здравствуйте, — вежливо поздоровался Диего, протягивая девушке непонятно откуда взявшуюся в его руках бейсбольную карточку. — Спасибо, что помогли мне попасть сюда. — Por favor, — просто улыбнулась девушка. — Chamaco слишком опасно в Яре. — Ну вот, Дани, — иронично хмыкнула девушка в ярко-жёлтой бандане, обращаясь и к стоящей рядом подруге, и ни к кому одновременно. — Мы должны сражаться за судьбу Яры, чтобы здесь было безопасно всем. Но мы бежим к янки. — Алехо сделал тебе подарок, Лита, — возразила другая девушка, несогласно качнув головой. — Я лично слишком много сражалась в академии, хватит с меня войн. В ту же секунду, как прозвучали эти слова, судно резко остановилось. Аляска вздрогнула, а Диего быстро подхватил чуть не упавшую с ящика Эбби. — Что происходит? — Монтана огляделась, ища ответ в чужих лицах. — Что-то нехорошее, — страшным, тревожным голосом проговорила одна из девушек. — До того как стать El Presidente, — в трюм расслабленной, ровной походкой вошёл мужчина в белом костюме — он был окружён кольцом вооруженных солдат, но это явно должно было заботить не его. — Знаете, в детстве мы с papá ловили рыбу, а потом отпускали. Он говорил: «Наша цель — не набить брюхо, mijo! А испытать себя», — выйдя в центр трюма, мужчина самодовольно огляделся, ухмыляясь. Аляска услышала, что Диего, сидевший рядом, тихо застонал. — Порой он ловил больших марлинов, гордость не позволяла ему отпустить их. И вот я поймал этих марлинов, — голос незнакомца стал зловещим, тягучим. — Целое судно, хах. Как символично. — Больной tirano! Ты отравил Яру! — та самая пожилая женщина, что разговаривала с детьми, подошла к мужчине. Тот не выказывал никаких признаков беспокойство, а вот солдаты вокруг него заметно напряглись. — Отравил умы людей и своего сына! Выстрел. Резкий выстрел из автомата одного из солдат. Воля случая — чей-то соскользнувший палец, чья-то звериная жестокость, неважно что, — но женщина упала, уже не дыша. По трюму прокатилась волна паники, люди зажимали рты ладонями, чтобы не закричать, а кто-то в глубине заплакал. Мужчина обвел всех удовлетворённым взглядом. — Вот и награда для El Presidente, — спокойно проговорил он. — Ты можешь и дальше прятаться, mi hijo, но как долго сможешь наблюдать за смертью людей, скажи мне? — от его даже ласкового, спокойного голоса становилось не по себе, хотелось плакать. — Я ведь могу продолжать это очень долго. Сколько раз ты сможешь сломать себя, mi querido? Сколько раз мне нужно будет убить, чтобы ты подошёл ко мне, а, Диего? Ответь мне, mi chico. Аляска, как и все люди в трюме, резко повернулась к Диего — он был невероятно бледным, тонкие пальцы царапали ящик. Дыхание, прерывистое и частое, вылетало из его груди, а крепко сжатые губы как бы невзначай говорили о том, как же тяжело этому подростку сейчас. Нехотя парень поднялся — он слегка дрожал, было видно, что ему плохо. Не оборачиваясь, он тихонько бросил в сторону девочек: — Теперь вы понимаете, почему я бежал от него, chicas, — и этот шелестящий шёпот прозвучал невероятно горько, настолько, что захотелось громко-громко расплакаться. — Охренеть, — и это брошенное Литой тихое восклицание умерло, едва оторвавшись от губ своей обладательницы: оно было не нужно, неважно сейчас. — Мы говорили с сыном самого президента? — изумлённо спросила Эбби то ли у присутствующих, то ли у самой себя. — Обалдеть можно! — Тихо, — несмотря на то, что в том, что незнакомец, вошедший в трюм — президент, не оставалось никаких сомнений, Аляску волновало совсем не это. Она, не отрываясь, смотрела на Диего и всё больше тревожилась за него: если этот жёсткий человек в белом костюме, не колеблясь убил человека, то что же он сделает со своим сыном за столь дерзкий и необдуманный побег? И когда голос мужчины снова заполнил собой трюм, Аляска хотела, но не смогла зажать уши: каждое-каждое слово могло стать приговором тому, с кем она едва ли успела познакомиться. — Подойти ко мне, mi chico, — спокойно, даже ласково велел президент. Диего сжал кулаки и отчаянно замотал головой — было видно, что ему, несмотря на всю его стойкость, очень страшно. — Я устал от этого, papá, — пожаловался он, неотрывно смотря в жёсткие глаза своего отца. — Выбора нет, mi dulce, — улыбнулся Антон. Всё происходящее казалось сказкой, завязкой романа, чудовищным сном. — Ты знаешь, что будет в случае твоего непослушания. — Эти chamaco не виноваты, papá! — с нотками отчаяния в голосе возразил Диего; он избегал смотреть на девочек, но было видно, что ему мучительно хочется обернуться. — Как и все эти люди! Они не заслуживают смерти! — Если бы ты хотел, чтобы они жили, ты бы не сел на этот корабль, — мужчина бархатисто рассмеялся. — За каждой ошибкой следует наказание, но за твои ошибки платят другие, mi luz, и ты это прекрасно понимаешь. Сейчас же подойди ко мне, и я обещаю, я дам шанс каждому из них. Диего, поколебавшись секунду, сделал к отцу первый нерешительный шаг. — Не надо! — Лита схватила свою подругу за руку, которая хотела подойти к Антону. — Их больше, Дани, — тем временем подросток, не глядя ни на кого, подошёл к отцу. Мужчина удовлетворённо улыбнулся. — Inteligente, — президент крепко взял сына за руку, отводя его подальше от толпы — Аляска заметила, что подросток сжал губы, словно от боли. — Ему всего тринадцать, а Диего уже заботится о своём народе, — сказав эти слова, мужчина хитро улыбнулся, оглядев испуганных людей вокруг себя. — Этим рыбкам я дам шанс на жизнь, как я и обещал тебе, mi lindo. — Мне жаль, chicas, — тихонько, словно не выдержав больше, проговорил Диего, глянув на Аляску. — Простите. — Хм… — президент задумчиво посмотрел на сына, крепко сжимая его локоть. — Тебя действительно заинтересовали эти niñas? — в ответ парень только опустил голову, промолчав, — Ну хорошо. Это мы обсудим позже, — он явно хотел сказать что-то ещё, но промолчал, молча выйдя. Диего обречённо прошёл за ним, а после, держа на прицеле всех и каждого, удалилась и стража. На секунду всё стихло. — Нам хана, — в полной тишине голос Дани прозвучал невероятно чётко и громко. Девушка первая сорвалась с места, схватив свою подругу за руку и громко крикнув: — Берите своих chamaco и бегите на палубу! Скорее! И начался какой-то кошмар. Люди, обезумевшие от страха, метались по трюму, стараясь выбраться. Раздались выстрелы, после — невероятный треск, громкий, словно гром, оглушающий. По полу заструилась холодная вода — она словно обжигала каждого, кого касалась, и неумолимо поднималась. — Скорее! — этот крик показался знакомым и совсем чужим одновременно. — Люк заблокирован! — и паника, кажется, усилилась настолько невероятно, что понять нельзя было, животные здесь или люди. — Мама! — этот крик Аляска не спутала бы ни с чем. Подбежав на знакомый голос, она подхватила сестру на руки — та прижалась к ней, как к самому дорогому. — Аляска, где Эбби? — Я не знаю! — с отчаянием ответила девочка. Рейчел что-то крикнула ей, вот только с лестницы сорвалась Лита, сбив собой Монтану, они упали в дальнюю часть трюма. — Лита! — выкрикнула Дани, что помогала мужчине выбить люк. — Пор-ах-кхм — запиналась девушка от воды, что попала в рот. — Порядок! — выкликнула она, хватая девочку за руку. — Крепко держись, — за мгновение выстрелы стихли, люди пытались найти выход... — Эбби-и-и! — Мадлен звала дочь, но услышала голос своей помощницы. — Мы здесь! — их прижало ящиком, а женщина ринулась на помощь. — Почему они не стреляют? — спросил какой-то мужчина у Дани. Немного подумав, девушка закричала. — Уйдите все от стен! Эти bastardos сейчас взорвут нас! Лита, от стены! — но её слова утонули в грохоте: раздался взрыв. На секунду время словно замедлилось и потеряло всякие звуки: и этот серый свет, брызнувший так внезапно и ярко, и осколки нижней палубы, и что-то небольшое, камнем рухнувшее на дно — всё это было невероятно ярким и чётким. После наступила темнота. [в это же время] [Англия, городское кладбище] Туманным утром Кристина приехала на кладбище, где похоронена Эмили. Девушка хотела поблагодарить подругу за помощь. Длинное чёрное пальто скрывало Кристину от посторонних глаз, светлые волосы раскинулись по спине. Она поднималась среди каменных стен, переступая лужицы. Девушка ещё не подозревала, что у неё на смартфоне новое сообщение, записанное грустным голосом на голосовой почте: «Кристина, привет, это Эмили. Знаю, ты сейчас не хочешь говорить, просто хочу, чтобы ты знала, что я думаю о тебе». Кристина с белыми тюльпанами без остановки двигалась к могиле подруги. «Мне было сложно пережить всё, что со мной произошло. Я знаю, что и тебе придётся всё это пережить. У меня была долгая терапия, думаю, и у тебя будет». Грустная девушка двигалась по узкому проходу к могильным плитам. Мелкий дождь стучал по её рукам, пальто и цветам. «После такой травмы ты можешь отрицать реальность, а твои внутренние переживания могут превратиться в чудовищ. У меня не было другого выбора, только так я могла тебе помочь». Новые плиты показались взгляду Кристины. Она искала только одну, с именем: «Эмили». «Но на самом деле, жизнь не такая, но я понимаю, как ты чувствуешь себя. Поэтому… я просто уверена, что ты уже справилась со всем этим, потому что ты хороший человек. Кто-то скажет, что тебе надо меньше открываться другим, но мне нравишься такой, какая есть на самом деле. Мне нравится твоя преданность и готовность защищать друзей, что ты не боишься показывать свои чувства. С нетерпением жду встречи».