Влюбиться в монстра

- Встать – суд идёт! Пустой зал. Не слышно затворов камер. Только несколько приставов, следователи и она. Та, что отняла у него всё. Смотрит нагло, с каким-то азартом. Ни капли раскаяния в глазах Тавриной нет. Да и откуда ему взяться-то? Она относилась к тому типу людей, которые, причиняя вред обществу, испытывают адреналин и драйв. Сергей не стал уделять ей много внимания и перестал изучать её глаза. Судья перечислила все эпизоды, читая приговор и вынесла решение. Что ж, приговор был по-настоящему суров. Хоть где-то судебная система себя оправдала. Таврину приговорили к тридцати пяти годам лишения свободы, что в её ситуации было равно пожизненному сроку. Отреагировала убийца смехом, что было жутко. По-настоящему жутко. Страшно. Холод пробрал Ковалева. Женщину увели. А Ковалёв почему-то обнаружил себя сидящим на скамейке. Ведь только что стоял. Он не помнил , как сел. «Со мной что-то явно не так» - эта мысль не покидала его уже очень давно. Возвращаясь домой, он находился на заднем сидении автомобиля. Машину вел Толмачёв. - Ты как? - Да никак. - Слушай, нормальный же приговор был, согласись? - Дело не в этом. Я устал. - Да уж, все устали. Поэтому надеюсь, нам дадут отдых. - Ты не понял. Я устал – подчеркнул Ковалев интонационно. Толмачёв вздохнул. Только этого не хватало. Транспортировав почти бесчувственного Ковалева, он проводил друга до двери дома. - Не закрывайся надолго. Я всё понимаю, но.. - Я уезжаю. В Москву. - Жалко. Но не буду осуждать твой выбор. – какой же все-таки Толмачёв деликатный. Ковалев кивнул и закрыл дверь в квартиру. Все события происходили как-то очень быстро. Невероятно быстро. К слову, ещё не успела наступить зима, как Тавриной вынесли приговор. «Вот же мразотная тварь!» - Ковалев перестал держать себя в руках и начал колотить стену, сбивая штукатурку. Колотил, пока не разбил костяшки. Вардана дома не было, поэтому он не смог его остановить. Оставив в покое стену, Сергей без сил рухнул на кровать и пролежал до темноты без сил и движения. Он закончился. Когда наступила темнота – откуда-то взялась энергия. Ковалев поднялся, зашел на кухню и заварил кофе. После разборок с Тавриной что-то в нем изменилось и он больше не мог употреблять алкоголь. Поэтому пил кофе, глядя в тёмное окно. Звук входящего уведомления выдернул его из забытья и он открыл телефон. «Сергей Николаевич, приглашаем вас в актовый зал ДК имени Горького для получения награды за выполненную операцию.» - писалось в тексте. Сергей вздохнул. И куда ему девать эту награду? Зачем она ему нужна, если убитых Тавриной никакая награда не вернёт? - Але, Толмачёв? Можешь завтра получить награду за меня? Я не хочу никого видеть. - Серёг, извини, но ты обязан приехать. Причём в форме. Ты не можешь отказаться. - А зачем всё это? Я не понимаю. - Слушай, у тебя депрессия. Я понимаю, это нормально. Но.. Будь другом – приедь, пожалуйста. Я тебя прошу. - Конечно, конечно. – уверил Толмачёва Сергей и, выключив телефон, отправился приводить в порядок форму и себя немного. Утром выпил кофе. Почистил ботинки, оделся, поправил галстук. И всё на автомате, не испытывая удовольствия от проделанных действий. Раньше бы волновался, собираясь на получение награды и обязательно что-то забыл, уронил, потерял бы. А сейчас всё равно. Абсолютно всё равно. Неужели Таврина настолько постаралась, что вогнала Ковалева в сильную апатию? Не хотелось с этим разбираться. В актовом зале ДК все были в сборе, хотя до церемонии было целых двадцать пять минут. Тысяча пятьсот секунд. Но и они истекли. Зазвучали приветственные слова, приглашали то тех, то других. И тут до Ковалева дошло – он должен что-то говорить. А что он скажет? Всё будет лишено смысла. Если бы только слова обладали воскрешающей силой, способной вернуть убитых. Да они бы после каждой речи уже давно вошли в зал. - Награждается Ковалев Сергей Николаевич за ведение этого сложного дела и обезвреживание преступной группировки. Ковалев поднялся. Все слова, которые он хотел сказать, вылетели из головы. Нацепив на лицо маску уверенности, он деланно бодрым шагом подошёл к сцене и поднялся на нее. Улыбнулся, принимая награду. Повернулся к залу лицом. - Благодарю за награду. – начал он. – на самом деле, если честно, я ничего не могу сказать. Потому что понимаю, что это не вернет тех, кого убили. Но было бы нечестно не поблагодарить всех за помощь мне. Ребят, вы лучшие. Спасибо вам. – и он снова улыбнулся, стараясь вложить в улыбку всё оставшееся в нем тепло. Затем поклонился и подошёл к генералу. - Я могу уйти? – почти шёпотом спросил он. - А, да, как хотите. До свидания, Сергей. Дежурная улыбка и Ковалев уже выходит из зала и направляется к гардеробу. Вернувшись домой, он переоделся, собрал вещи и, оставив деньги за квартиру, пошёл на улицу. Он уезжал в Москву. Ни с кем не попрощавшись, по-английски. Вел авто, не отвлекаясь. До Москвы доехал на третий день. Уставший, вымотанный, припарковался и, выйдя из машины, пошёл к себе. Утром ему предстояло подать рапорт на увольнение. Поэтому вечером он сел за свой рабочий стол и написал примерный текст рапорта. Всё. Теперь он не будет разоблачать и ловить преступные группировки. Если оклемается после Тавриной, будет наслаждаться спокойной жизнью, работать где-нибудь в кафе, или в другом спокойном месте. А пока… А пока Ковалев сидел, уставившись в одну невидимую точку на полу своей комнаты. Было тихо. Даже очень тихо. Наташи-то не было в живых. Наташа. Перед глазами встал образ избитого тела любимой и её взгляд, в котором читалось «почему ты меня отставил? Где ты был?» Проснулось уснувшее на время работы чувство вины. Ковалев был не против. Но только не сейчас. Пока он не уйдёт с работы, никаких чувств вины испытывать нельзя. А вдруг кто догадается? И снова утром пришлось нацепить маску благодушия. И идти к начальнику. - Эх, жаль, конечно, Ковалев. Очень жаль. У тебя аналитический ум, ты знаешь, сколько таких Тавриных мог бы остановить? - Знаю, но не хочу. Я и так стараюсь не впускать в свои сны их. - Кого – их? - Умерших. Извините, - Сергей достал надрывающийся телефон и ответил на звонок. Единственный звонок, который он хотел услышать. - Алло, мам? - Сергей, я Ирина, подруга твоей мамы. Просто сегодня её увезли в больницу с сердечным приступом. Прости, я не могла до тебя дозвониться. - Её спасли? Теть Ир.. - Я сейчас в больнице, жду вердикта. Серёж, боюсь, что это всё. - Теть Ир, давайте, не будем делать преждевременные выводы. И дождёмся вердикта врача. Я сейчас подъеду. Только с работой разберусь. - Конечно, конечно. Сергей отключил телефон. Только он знал, насколько ему страшно. Однако не перед начальством же свой страх демонстрировать. - Подпишете? – спросил он, не желая растягивать всё на целый день. - Ты же не оставляешь мне выбора, Сереж. Конечно, подпишу. И легким росчерком шариковой ручки генерал оставил многолетнюю службу Сергея на страже порядка за его спиной. - Две недели не будешь отрабатывать? Сергей покачал головой. Счёт шел на минуты, кто знает, в каком состоянии его мама? А он тут теряет время. Получив бумажку, Сергей вложил её в папку и поспешно вышел из кабинета генерала. Он сам не заметил, как оказался в машине. Набрал номер Ирины. - Аллё. - Сереееежааа – разрыдалась Ирина. - Теть Ир, не паникуйте и не бойтесь. - Да че «не бойтесь,», когда мама твоя умерла? - Умерла? – Сергея как волной накрыло. – Умерла.. – повторил он тихим голосом. - Сереж, але, але! – Ирина говорила куда-то в пустоту, потому что телефон из руки Сергея выпал, а его голова склонилась на руль авто. Очнулся от трели телефона, поднял его с пола авто. - Алло. - Сереж, ты чего отключился? – спросила Ирина изменившимся голосом. - Теть Ир, я не смогу приехать, простите. - На похороны ты хоть приедешь? Как заставить себя сказать «нет»? Слишком много похорон было за такой короткий промежуток времени. Слишком много. - Теть Ир.. Я не смогу. - Сереж, она все-таки твоя мама. - Я знаю. - Ну, да ладно, дело твоё. Поможешь хоть с организацией? Сергей вздохнул. В этом он отказать не мог. Поэтому выдавил из себя что-то, напоминающее «угу». - Ну, и слава Богу. Отдыхай, Сереж, тебе нужно. Сергей отключил телефон. Теперь ему пришлось заняться важным делом – удалением всех номеров, ставших ненужными. Номер телефона мамы рука долго не поднималась удалить. Удалив последний номер, Сергей выключил телефон. Он и забыл, что у его друзей его номер сохранился. Поездка до дома далась тяжело. Из-за накатившей слабости руки еле держали руль и машина грозила уехать в кювет. В итоге Сергея остановили сотрудники ГАИ. - Молодой человек, ваши документы, - потребовал гаишник, почти ровесник Сергея. - Вот, пожалуйста. -Так, хорошо. А дыхнуть можете? Он сегодня не пил. Поэтому спокойно выдохнул в алкометр. - Взгляните. Зрачки вроде в норме. Странно. У вас случайно не температура? - Нет, я мерял. Просто слабость. Не волнуйтесь, я возвращаюсь домой. Недалеко осталось. - Хорошо, окей. Только больше в таком состоянии старайтесь не выезжать. Всё же можно в аварию попасть. Сергей вяло кивнул. Гаишник оставил его в покое и пошел дальше инспектировать дорогу. А Ковалёв продолжил путь, рискуя попасть в ДТП. Доехав до дома, он, как и вчера, припарковался и вышел из авто. Теперь торопиться никуда было не надо. Разве что в поликлинику на прием. Поэтому бывший подполковник зашёл в душевую, скинул с себя одежду и забрался в ванную. Выйдя, лег спать. Дни шли за днями. Ковалев позволил наконец вернуться чувству вины и угрызениям совести. А они были разрушительными. Как и все негативные эмоции. Каждую ночь Сергей стал просыпаться от кошмаров, каждый день просиживал у окна с закрытыми глазами. Ел мало, пил тоже. И вскоре в его внешности произошли перемены. Которые заметил неожиданно пришедший в гости Вардан. - Серёг, ты чего раскис? - Вардан? – Ковалев слегка ошалевшим взглядом посмотрел на вчерашнего напарника по делу. - Дед мороз, ёлки-палки. Че с тобой? - Нормально все. - Это нормально? – вспылил Вардан. – твой внешний вид – норма? Тогда я ничего не понимаю. - Вардан, сделай одолжение – отвали! - Слушай, ты с ума сойдёшь так. Соберись! - Не хочу! Мы поймали эту тварь! Че ещё?! - Сереж. Свету-то мы не поймали! - Да плевать мне на неё. Мне вообще на всех плевать! - М-да, а ведь ты ещё трезвый. Ты о маме своей подумал? - Она умерла. Когда я рапорт подавал на увольнение, - равнодушным голосом ответил Сергей. - В смысле? Ее хоть похоронили? - Нет, в морге оставили! Как ты думаешь? - Извини. Но почему ты так спокойно об этом говоришь? - Отстань от меня! Выйди за дверь и оставь меня в покое! Вардан покачал головой. Нужно было что-то делать, но агрессивный настрой Сергея не давал ему этого. Ковалев превратился в недотрогу.