Stay with me

      Когда через несколько дней Серега явился в институт для получения дневника практики и инструкций к ее прохождению, аудитория была забита до отказа. Парень с удивлением заметил, что присутствует не только его группа, но и весь факультет искусств, в том числе архитекторы и художники. Встревоженно оглядев ярко окрашенные головы и запирсингованные лица старшеков— художников, он с облегчением заметил свою – рыжую, которая была увлечена телефоном, и не поднимала взгляда. Преподаватель-методист, на которого была возложена участь проинструктировать весь факультет и все курсы, походил больше на бледное туберкулезное привидение, поскольку такого хамства от учебного отдела он не ожидал: обычно инструктаж проходит с каждым курсом по отдельности, да и направления подготовки у всех разное, а то, что они недолго думая, запихали весь факультет в одну аудиторию в одно и то же время, походило больше на издевательство. — Господа студенты… — его голос потонул в оживленном гуле, как и его попытка привлечь внимание. Студенты занимались своими делами, громко хохотали и переговаривались. Преподаватель сел на стул и вцепился руками в волосы. Исаеву показалось, что он сейчас начнет их себе выдирать. — А ну— ка, падлы, закрыли варежки! – гаркнул Серый, решивший помочь. Тишина, воцарившаяся в помещении, носила оттенок охуевания от наглости первача, и благоговения от однокурсников. — Ты ничего не попутал? – приподнял бровь какой— то высокий темноволосый парень с дредами. – А то, по— моему… — Рот закрой, Миха… — дружелюбно протянул Данил, тут же оторвавшись от телефона. Несмотря на тон, от его слов в аудитории стало на несколько градусов холоднее. — В смысле, — теперь уже охуел лично Миха. – Ты хули его защищаешь, он же оборзел, не видно, что ли? — Вы не старшеки, а хуйло какое— то, извините, Дмитрий Александрович, — вмешался Серега, которому не понравилось, что за него заступились. – Преподаватель тут, между прочим, не для красоты сидит. А если есть ко мне какие— то претензии, можем поговорить за гаражами, приглашаю всех после консультации, – после этой тирады он спокойно сел, и преподаватель устало начал разъяснения. — Итак, чтобы больше я подобных матов не слышал, ясно, Исаев, Юдин? Иначе отправитесь к ректору. Раз вас всех запихали в одно и то же время, начнем с первого курса, направление Изящных искусств и далее по возрастающей, затем художники, архитекторы, музыканты… музыкантов нет? Отлично… То есть, как это нет? – Дмитрий Александрович подскочил и вернулся обратно к столу, начав рыться в документах. — Но вот же, написано, что все… — Хаюшки! – в дверь просунулась гитара в чехле, затем чье— то тщедушное тельце. — Дмитрий Александрович, простите, у нас был последний экзамен, мы задержались на результатах, — отрапортовал Валя Гном, староста музыкального потока, пропуская толпу таких же завешанных всевозможными инструментами студентов. — Что, у всех групп сразу? – засомневался препод. — Ну…потом мы еще кушать ходили и подобрали 237 и 443 группу… — забегал глазами Валя. — Быстрее садитесь, — махнул рукой Дмитрий Александрович. – А то мы никогда так не начнем! Музыканты начали рассаживаться, перемигиваясь с художниками и косясь на поток Изящных искусств. Не сказать, что они их ненавидели, но определенно не испытывали никаких добрых чувств к направлению, которое совмещало в себе все понемногу – и музыку и художественное искусство и литературу и еще кучу всего, что делало изящников специалистами общего плана, не имеющих, на взгляд остальных с факультета, никаких углубленных знаний ни в одной из областей. Легкий оттенок высокомерного презрения со стороны музыкантов всегда имел место быть, поэтому старшекурсники— изящники давно смирились, а вот первачам было нелегко: нередко вспыхивали драки и напряжение день ото дня только росло, поэтому, становилось понятно, почему Юдин взъелся на Серегу: ещё чего, будет этот изящник тут блять, командовать! Когда все расселись и установилось некое подобие тишины, препод начал ликбез, попутно раздавая распечатки и отмечая некоторые важные моменты. — Дневники заполнять каждый день! Проделанную работу оценивать адекватно, поскольку если будете сочинять, все потом вскроется, потому что в конце вам нужна будет характеристика от руководителя. То есть, он оценивает вашу работу за те три недели, что вы будете проходить практику. Все уже выбрали школы, где будете ее проходить, верно? Гнетущая тишина стала ответом. — Да вы издеваетесь?! – Дмитрий Александрович подскочил и заходил взад— вперед. — Вы понимаете, дорогой первый курс, что это ваша первая педагогическая практика? Ваш куратор…кто ваш куратор? Почему он вам ничего не объяснил? – препод обвел взглядом аудиторию и все что он увидел это бараньи глаза, в которых не было и доли осознания критичности ситуации. Причем не только у первого курса. Дмитрий Александрович чуть не взвыл, но затем взял себя в руки. — 724-ая группа, к своему куратору, бегом! Заберите дневники кто не забрал, и проваливайте за объяснениями. Сюда вернетесь, только получив место практики в выделенных вам школах. Все ясно?! Под тихие смешки, группа 724 покидала аудиторию, понуро опустив голову.

***

Со слезами на глазах Алина, одногруппница Сереги, ворвалась на кафедру, драматично повиснув на руке их куратора – Юрия Анатольевича, который только встал, чтобы налить себе кофе. Увидев всю ораву, не пролезшую в дверь, преподаватель крякнул, отцепил от себя девушку и сунул ей в руки кружку с горячим кофе. — Группа, не толпитесь в дверях, — он бросил виноватый взгляд на других преподавателей, которые, однако, не подавали вида, что их интересует столпотворение. – Давайте я лучше выйду в коридор, и староста все расскажет. Когда они отошли от кафедры Юрий Анатольевич оказался взят в кольцо своими студентами. — Да что же это такое, Юрий Анатольевич… — Он нас выгнал… — Сказал, чтобы не распределенные по школам не приходили… — Над нами другие направления с факультета ржали… Стоны, вопли и слезы полетели со всех сторон. Алина обреченно прихлебывала кофе и шмыгала носом, в основном, больше не встревая в переговоры. Исаев тихонечко отошел в сторону и обнаружил Зарева, которого также, не интересовало происходящее. Так как Зерев ему не особо нравился, Серега хотел было отойти еще, но потом передумал. — Че как, Зерев? – Исаев прислонился к стене и отсутствующим взглядом уставился на группу, которая третировала профессора. Зерев кинул на него взгляд и снова уставился в телефон. — Тебе чего, Серый? — Да так… — Исаев мучительно завел глаза, вспоминая сцену в баре, из— за которой он теперь не может спокойно спать, думая, что Зерев и Жнецов кому— нибудь проболтались. – Я тут…хотел спросить. Вы кому— нибудь пиздели о том, что было в баре? Зерев вопросительно хмыкнул. — Ты о чем вообще? — О…— скрежет зубов Кирилл все же услышал и наконец одарил Серегу вниманием, уставившись на него зелеными глазами, полными недоумения. — …о Даниле. — А. – короткий звук, который издал Кир, вообще Исаеву ничего не дал. — Так что блять, – потерял он терпение. – Вы кому— нибудь рассказали? — А что мы должны были рассказать? – раздалось у его уха, и Серый резко обернулся, едва сдержав кулак. — Жнецов, ебанврот, – выругался Исаев, а тот, коротко хмыкнув, подошел к Зереву. — Как дела, солнце? Что я пропустил? — спросил он у своего парня, ласково убирая с его лица прядку за ухо. Ухо мгновенно покраснело, и Кирилл пихнул его в бок. — Ничего особенного. Нас на практику не пускают, потому что профессор облажался и забыл нас распределить. — Ебать, голубки, – встрял Серега. – Вы дадите сраный ответ или нет? — Боже, Исаев, успокойся уже, – длинноволосый пренебрежительно махнул в его сторону рукой. – Всем плевать с кем ты там трахаешься. — С кем это Исаев трахается? – подлетела Юля и Зерев инстинктивно отшатнулся. — Он что, умеет трахаться? – встрял Андрей, не веря своим ушам. – Да кто ему даст? Он же сволочь поганая, без обид, Серый, – шлепнул парень его по плечу. — Согласна, он та еще падла и хамло, – бросила проходящая мимо Алина, поправив вьющиеся волосы. — Пошли уже, Юрий Анатольевич дал список, кого куда распределил. И вся группа помчалась обратно в аудиторию с контраргументом к Дмитрию Александровичу, в виде списка. — Вот видишь, – пожал плечами Жнецов, утягивая Зарева следом. – У тебя такая репутэйшн, что в это никто не поверит, расслабься. Исаев ошарашенно шел следом, еще не совсем переварив оскорбления одногруппников. — Кстати, как рыжий в постели? – За этот вопрос Жнецов получил под ребра и Кир оскорбленно ушел вперед, заткнув уши айрподсами. — Нормально, – на автопилоте ответил парень. Жнецов ехидно ухмыляясь исчез за поворотом, а Исаев со стоном осознал, что это «нормально» можно истолковать по— разному, и оно дойдет до ушей Дани в считанные минуты.