К чёрту планы!

Её жизнь была распланирована уже очень давно. Она знала, в какое время будет есть, а в какое читать, когда будет её первое свидание и что она наденет на свадьбу. Однако девушка не учла одной маленькой детали — жизнь часто вставляет палки в колёса, особенно когда ты этого совсем не ждёшь. Тот вечер должен был стать особенным — сегодня Рон наконец-то сделает ей предложение. Кольцо она нашла ещё на прошлой неделе, а сегодня он спросил, когда она будет дома. Наверняка хочет сделать сюрприз. Гермиона спешила домой гораздо быстрее обычного, совсем не заботясь о выбившихся из пучка кудрявых локонах. Складывая сумку и в последний раз проверяя, всё ли на своих местах, она снова и снова прокручивала в голове этот вечер: как он её встретит, встанет на одно колено и произнесёт… — Нам нужно расстаться. Три слова, разбивших её жизнь на до и после. Виноватый взгляд человека, которого знала почти всю жизнь и кольцо, блестящее на пальце Лаванды Браун добили и без того поверженную Гермиону. Девушка чувствовала себя ужасно, когда потревожила Гарри и Джинни, у которых и без этого было много проблем с первенцем. Однако новоиспечённая миссис Поттер, проводив гостью на кухню, уверила, что всё в порядке, продолжая наливать кофе мимо кружки. Но новость о помолвке её брата тут же привела в чувство гриффиндорку. — О, поздравляю! Наконец-то я смогу называть тебя сестрой, — радостно воскликнула Джиневра и нахмурилась, заметив грустный взгляд подруги, — Что-то не так? — Он сделал предложение Лаванде, — тихо проговорила Грейнджер, чувствуя, как слёзы обиды наворачиваются на глаза. Подумать только, на кого она променяла несколько лет своей жизни, ради кого отменяла важные собрания и встречи?! А ведь она уже даже имена их детей выбрала! Звук разбившегося о кафель фарфора застал девушку врасплох. Кофе, приготовленный Джинни, расползся тёмным пятном на белой плитке, а один из осколков вонзился в ногу хозяйки дома, но, казалось, она совсем этого не заметила, в шоке смотря на школьную подругу. — ОН ЧТО СДЕЛАЛ? — воскликнула рыжеволосая, сжимая кулаки, — Откуда вообще взялась эта шлюха? Я думала, что ни один нормальный парень не взглянет на неё после того, что с ней сделал Сивый. От упоминания имени оборотня Грейнджер передёрнуло. Во время битвы за Хогвартс, когда Лаванда потеряла сознание, он набросился на неё и лишь благодаря самой Гермионе не обратил, а лишь оставил шрам на лице девушки. Целители так и не смогли до конца восстановить былую красоту Браун, и белый рубец, оставшийся на светлой коже многих заставил бы в ужасе отшатнуться. Но, видимо, не Рона. — Это уже не важно, Джин. Он сделал свой выбор, и я не стану мешать им, — ответила Гермиона, доставая палочку и заклинанием извлекая осколок из ноги подруги, а после восстанавливая разбитую кружку. Жаль, что разбитое сердце так легко не излечить. — Я не понимаю. Ты ведь всегда старалась сделать всё, чтобы он был рад, — начала было молодая волшебница, но была остановлена взглядом Гермионы. — Я не желаю это больше обсуждать. И навязывать своё общество тоже, поэтому как бы мне ни хотелось выяснить причину поступка Рона, я не буду рушить его брак. Давай обработаем тебе рану? Джинни вздохнула, закатив глаза. Она знала, что если Грейнджер что-то решила, то спорить с ней бесполезно, поэтому послушно дала себя увести в ванную.

***

Драко Малфой был в ярости и едва сдерживал себя, чтобы не наорать на этого идиота, по ошибке ставшего Министром магии. Именно из-за Кингсли и его глупого плана по «очищению репутации семей Пожирателей Смерти» Малфой потерял три года, батрача на министерство, хотя его огромное наследство позволило бы ему жить безбедно минимум лет двести. Но, конечно, он ни за что бы не согласился на подобное унижение так легко. Однако Кингсли Бруствер не был бы собой, если бы упустил его. Он предложил сделку: три года работы в министерстве, и родители Драко будут свободны. Конечно, тот не упустил возможности хотя бы попытаться вернуть их, и согласился. Молодой волшебник всего за несколько месяцев из обычного работника отдела международного магического сотрудничества превратился в его главу, и одного из самых великих политиков 21 века. Даже сам Кингсли порой приглашал его для консультаций. Но вот закончились три года «каторги», как нелестно называл работу в министерстве Малфой, и пришла пора выполнять обещания. Однако, как оказалось, у чёртового Кингсли были проблемы с оправдательными приговорами: Визенгамот медлил с их исполнением, решив перепроверить все материалы дела. И, конечно, они делали это вручную, чтобы никто не мог ничего сфальсифицировать, Салазар их подери. — Я повторяю, я ничего не могу с этим поделать, — твёрдый голос Министра вырвал Малфоя из собственных мыслей, заставив напрячься и без того взвинченные нервы, — Даже я не могу приказать им сделать то, что хочется мне, ты ведь и сам это знаешь. — Да уж, последние нововведения усложнили систему. Разделение властей, новые отделы… — внутри у Драко всё клокотало от злости, но спокойный голос и расслабленная поза не выдавали ни грамма настоящих эмоций мужчины. За годы работы в этой норе и не такому научишься, — Что ж, и когда же я смогу уйти в свой бессрочный отпуск? — Не раньше, чем будет подписано помилование. Честно говоря, я бы хотел, чтобы ты и после этого продолжил работу, но, видимо, ты таким желанием не горишь, — Кингсли широко улыбнулся, вставая и протягивая Драко руку. Растянув губы в ухмылке, Малфой встал и, пожав её, покинул кабинет бывшего члена Ордена Феникса. Стоило только покинуть окружённый заглушающими чарами кабинет Министра магии, как обилие разнообразных звуков тут же окружило волшебника. Драко прикрыл глаза, пытаясь справиться с назойливой головной болью, которую вызывало у него это место. Он всегда ненавидел суету, а Министерство было похоже на муравейник: все постоянно куда-то бегут, что-то печатают, переговариваются, тут и там летают совы, письма, бумаги, договоры. Уворачиваясь от очередного «самолётика», Малфой пообещал себе, что сделает всё, чтобы до его ухода как минимум в его отделе такого беспредела не будет. Пережив толкучку в лифте и наконец дойдя до своего отдела, он смахнул видимые только ему пылинки с пиджака и толкнул тяжёлую дверь. В помещении царила почти идеальная тишина, нарушаемая лишь складной симфонией клавиш печатной машинки и скрипа перьев. Мерлин знает, сколько времени Малфой убил на то, чтобы добиться такой дисциплинированности от сотрудников. Он никогда не заставлял их вставать и приветствовать себя, как делали некоторые другие начальники, но не терпел разговоров не по делу прямо на рабочем месте. Что ж, половина старых сотрудников так и были уволены, отчего их отдел стал рекордсменом по числу увольнений за месяц. Кабинет Драко, в который он буквально залетел, сразу выдавал характер его владельца: в нём не было ни единой пылинки, каждая книга на полке была подогнана по размеру и тематике, а дорогая мебель выдавала привычку жить в роскоши. Но сейчас даже он не радовал Малфоя. Он прошёл к огромному окну, занимавшему всю противоположную от двери стену и посмотрел на искусственное отражение серого Лондона. Кое-где уже были видны рождественские украшения, напоминавшие о приближающемся празднике. Вздохнув, мужчина хотел было призвать стакан с огневиски, но вовремя вспомнил, что на работе он не пьёт. А жаль, хотелось забыть разговор с Министром и то, что он опять встретит очередное Рождество в гордом одиночестве.