К чёрту планы!

Гермиона отбросила в сторону бумаги и прикоснулась холодными пальцами к горящим от стыда щекам. После того, как сегодня она отважилась поднять в письме тему секса, её лицо, казалось, навсегда изменило свой цвет на ярко красный. Конечно, Гермиона не была уверена, стоит ли писать такое в Министерстве, да ещё и в письмах, которые оно же и рассылает, но, тщательно изучив устройство системы, которую использовал Кингсли, убедилась, что взломать или отследить её очень сложно, настолько, что даже Мракоборцам в своих делах удавалось это сделать за всю историю всего несколько раз, причём один из них - из-за ошибки одного из членов преступной организации, в которой такой способ переписки использовался для заключения сделок и соглашений. Так что, набравшись смелости, волшебница всё же рассказала о своих неудавшихся отношениях, первом поцелуе с Крамом, который оказался мягко говоря отвратительным, и почти полном отсутствии какого-либо опыта в подобных делах. Наверное, это было абсолютно лишним, и Гермиона пожалела о своём решении сразу же, как отправила письмо, но было уже поздно. В ожидании ответа она успела перебрать сотни вариантов дальнейших событий, от позорного увольнения до международного скандала, ставшего достоянием общественности. Наверняка Рита Скиттер ни за что не упустила бы подобную сенсацию. Подумать только, героиня войны обсуждает половые отношения прямо на рабочем месте. Стыдоба-то какая... Ответ пришёл быстро, и, конечно, девушка тут же бросилась к конверту. На удивление, 0507 спокойно отнёсся к такой теме для разговора, и не стал смеяться или шантажировать собеседницу, что несказанно обрадовало Гермиону. Волшебница достала распечатанный конверт из сумки, вновь разворачивая пергамент, исписанный уже знакомым ровным почерком. Она так и не решилась ответить, и поэтому забрала письмо домой, в надежде придумать что-то на досуге и отправить письмо на следующий день. "Привет! Удивлён, что ты решила поговорить об этом, но, если честно, прекрасно понимаю - накипело. Насчёт твоего парня - он полный козёл, раз променял тебя на кого-то, но, с другой стороны, у него хотя бы хватило смелости не жениться на тебе и всю жизнь изменять, а сказать правду в лицо. Хотя, конечно, это не оправдывает того факта, что он сволочь.", -- перечитала Гермиона и усмехнулась. Раньше она бы ни за что не дала бы так обращаться с Роном, но сейчас это даже льстило. Сама она не могла позволить себе так говорить, но в душе очень хотела высказать всё бывшему парню в лицо, не сдерживаясь. Сейчас она даже жалела, что ушла тогда, сдержав всю ту бурю эмоций в себе, не проронив ни слезинки. "Насчёт отсутствия полового влечения... Наверное, это потому что тебя никто не цепляет. Судя по твоим рассказам, парни, с которыми ты встречалась, были девственниками, и вряд ли отличались особыми познаниями в этой области. ", -- продолжал 0507, -- "Без лишней скромности могу сказать, что я уж точно разбираюсь в этой теме лучше многих парней. В своё время я пользовался популярностью, и с уверенностью могу сказать, что любая девушка способна наслаждаться сексом. Важно только найти к ней правильный подход, узнать, что и как ей нравится. Я не сразу это понял, так как был слишком зациклен на собственном удовольствии. Но в этом есть особый кайф - видеть, как скромная отличница извивается под тобой от удовольствия и кончает, выкрикивая твоё имя в пустом классе." Гермиона покраснела, закусив губу, и коснулась себя пальцами через тонкую ткань домашних шорт. Почему-то сейчас такие рассказы вызывали не отвращение, а желание оказаться там, на месте этой девушки, и ощутить всю ту бурю эмоций, о которой пишут в романах для взрослых. Встрепенувшись, волшебница отложила письмо и стиснула бёдра, надеясь унять так некстати поднявшееся возбуждение. Ей нужно было заканчивать с годовыми отчётами, чьи сроки уже поджимали, и времени на удовольствие не было. Со вздохом Гермиона вновь взяла кипу бумаг и погрузилась в чтение, стараясь выкинуть из головы непрошенные фантазии.

***

Смотреть на то, как Лаванда прижимается к Рону на публике было невыносимо. Хотелось разорвать её к чёртовой матери, а ведь Гермиона никогда не отличалась кровожадностью. Особенно бесило то, что та явно знала, что Грейнджер здесь, и делала это нарочно, чтобы посмотреть на её реакцию. -- Говорят, он изменил Грейнджер и они поссорились!... -- А я слышала, что это её поймали за изменой!... -- Говорят, Грейнджер и Браун соперничали за него с самой школы!... Гермиона устало вздохнула, наблюдая за сладкой парочкой и краем уха слушая сплетни, которые вездесущие редакторы "Пророка" уже во всю распространяли по Министерству. Порой ей казалось, что это - их прямая обязанность, а участие в разработке газеты - добровольное начинание, иначе как можно было объяснить то, что слухами они занимались во много раз больше вёрстки. Девушка посмотрела на пару сплетниц, которые, встретившись с ней взглядом, тут же ретировались. Толпа перед Грейнджер расступилась, и она услышала до боли знакомый смех, который, наверное, ни с чем бы не спутала, настолько часто она слышала его в школьные годы, когда они жили в одной спальне. Прямо перед ней появился Рон, а на его руке висела Браун, заливисто хохоча от какой-то очередной не слишком-то удачной шутки парня. Уж Гермиона-то знала всё о его юморе. -- Ах, Бонбон, ты такой смешной, -- прощебетала Лаванда, от чего Уизли в очередной раз расплылся в горделивой улыбке. Стоило им отвести взгляд, как оба тут же наткнулись на слушающую их волшебницу, -- О, смотри, тут твоя бывшая мегера. Привет! Гермиона мрачно усмехнулась, а Рон попытался заткнуть пассию, но та лишь отмахнулась от него и, отцепившись (хотя гриффиндорка была уверена, что та приросла к Уизли), приблизилась к бывшей однокурснице. -- Ну что, каково это - проигрывать? -- притворно-ласково протянула Браун, -- Наконец-то я поставила тебя на место, мерзкая ты дрянь. Рон мой, и только мой! -- А кто сказал, что Уизел нужен кому-то ещё? -- произнёс кто-то за спиной Грейнджер ещё до того, как та успела открыть рот, -- Ну нужен тебе этот отброс - забирай, мусор не жалко. Тем более, б/у. А разбрасываться оскорблениями не стоит. Всё-таки можешь нарваться на кого-то пострашнее Грейнджер. Глаза Лаванды расширились настолько, что Гермиона невольно задалась вопросом, как они ещё не выскочили из орбит. Она таращилась на кого-то позади гриффиндорки, и та прекрасно знала, на кого. Она тоже хорошо помнила со школьных времён этот голос, лениво растягивающий слова, словно смакующий их вкус на языке. -- Я не к тебе обращалась, Пожиратель, -- опомнившись, прошипела Лаванда, отпрянув от слизеринца, -- Ты же тоже её ненавидишь. Какого чёрта тогда защищаешь?! -- Я не защищаю её, а ставлю тебя на место. Какого хуя вы вообще тут устроили? Тоже мне, парочка года, -- равнодушно ответил Малфой, высокомерно усмехнувшись, -- Уизел - это даже не второй сорт, да и ты не главная красавица мира. Неужели у вас обоих настолько мало самоуважения, что вы самоутверждаетесь за счёт Грейнджер? -- Отвянь, Малфой, -- внезапно подал голос Рон, вставая перед Лавандой, -- Это не твоё дело. -- Моё, раз уж вы демонстративно явились в Министерство, в котором я, к слову, работаю. Кстати, как вы сюда попали? Вы ведь оба здесь не работаете. -- Нас Гарри пустил, -- нехотя ответил Уизли и потянул Браун прочь. -- Так ты до сих пор всего лишь его тень? -- усмехнулся Малфой. Гермиона видела, как Рон застыл. Его лицо стремительно побагровело, и девушка тут же поняла, к чему всё идёт. Она метнулась, пытаясь остановить бывшего парня, но не успела. Звука удара не было. Была только тишина, тут же воцарившаяся в огромном Атриуме. Казалось, будто время на секунду остановилось, и волшебница открыла глаза, которые незаметно даже для себя зажмурила от страха. Рон замер, тяжело дыша через нос так, что крылья того раздувались, напоминая драконьи. Его рука была вытянута вперёд, в направлении бывшего однокурсника, но запястье сжимала бледная ладонь с длинными пальцами, на которых красовался фамильный перстень. Лицо Драко было спокойным, даже слегка надменным. Казалось, он совсем не напрягался, одной рукой удерживая взрослого парня, готового разорвать его на куски. Пару мгновений ничего не происходило, и оппоненты лишь смотрели друг другу в глаза. В этот момент Гермиона впервые заметила, насколько же эти двое непохожи. Рон - яркий сгусток из еле контролируемых эмоций, готовых в любой момент взорваться своей разнообразной палитрой, а Малфой - холодная глыба льда, способная сдержать любой напор и даже не шелохнуться. Серые, почти бесцветные глаза и ярко-голубые, с почти заполнившим всё пространство зрачком. Они, как лёд и пламя, схлестнулись в отчаянной схватке стихий, и не понятно, на чьей стороне быть лучше. Дёрнувшись, Уизли снова попытался напасть, но Драко молниеносно поймал и второе его запястье, не сводя глаз с гриффиндорца. Яростно выдохнув сквозь зубы, Рон отвернулся, признавая поражение в их немом противостоянии взглядов. Подождав секунду, Малфой отпустил его руки, которые тут же безмолвно повисли, как если бы он держал тряпичную куклу. -- Бонбон! -- голос Лаванды эхом прокатился по помещению, отражаясь от высоких стен, отчего Гермиона невольно скривилась. Слишком инородным он казался в тишине Министерства. -- Пошли отсюда, -- еле слышно проговорил Рон, хватая девушку за руку. -- Но... -- попыталась возразить та, переводя взгляд со своего парня на Малфоя и назад. -- Я сказал пошли! -- прокричал Уизли, резко поворачиваясь к Браун. В его глазах кипела злоба, и гриффиндорка поникла, лишь кивая в ответ. Все проводили их долгим взглядом, и только стук каблучков Лаванды нарушал воцарившееся молчание. Малфой слегка скривился, глядя им вслед, и развернулся, даже не посмотрев на стоящую рядом Гермиону. -- Спасибо, -- тихо проговорила Грейнджер, и Драко замер, не успев сделать и шагу. Секунду ничего не происходило, но после он усмехнулся и, посмотрев на девушку сверху вниз, произнёс: -- Я это не для тебя делал, Грейнджер. Звук его шагов растворился в шуме, поднявшемся в Атриуме, а Гермиона всё ещё стояла, чувствуя, как её щёки заливает предательский румянец.

***

-- ОН ЧТО СДЕЛАЛ? -- прокричала Джинни, вскочив со стула так, что тот с грохотом приземлился на паркет. Все в кафе тут же обернулись на них, отчего Гермиона смутилась и попросила подругу сесть обратно, на что та недовольно пробурчала, но просьбу выполнила, и уже тише продолжила, -- Да как он вообще посмел попасться тебе на глаза после такого, да ещё и с этой! -- Она его невеста, Джинни, -- грустно ответила Грейнджер, помешивая свой кофе. -- Да я никогда не признаю её своей родственницей. Она охмурила твоего парня и разлучила вас! -- снова начала заводиться миссис Поттер, на что Гермиона одарила её осуждающим взглядом, -- Ладно-ладно, не кричу. И ты говоришь, что Малфой вступился за тебя? -- Ну, я бы так не сказала... -- неопределённо протянула девушка, переводя взгляд на окно, -- Можно было бы предположить, что он просто захотел поиздеваться над Лавандой и Роном, но он акцентировал внимание на том, что им не стоит связываться именно со мной. Мне показалось, что он угрожал им. Хотя, наверное, это просто моё воображение. Может быть, ему просто не понравилось то, что это всё было сделано на публику и отвлекало других от работы. -- О, ну да. Никогда бы не подумала, что Малфой, когда вырастет, станет душнилой и будет работать на Министерство, -- с досадой протянула Джинни, делая глоток кофе, -- У него же много денег, зачем он это делает? -- Он просто хороший работник, не более, -- с укором ответила Гермиона, хмурясь, -- И в Министерство он пришёл только после того, как Бруствер о чём-то с ним поговорил. И выглядит он не особо-то радостным на работе. -- Он очень быстро стал главой отдела. Не удивительно, что он не сильно-то рад: у вас дохера ответственности и бумаг, тем более, он отвечает за международные отношения. -- Однако при этом он - один из лучших специалистов в своей области, это даже Кингсли отмечал, -- заметила Гермиона, глядя на время, -- Мне нужно успеть в Министерство до конца обеда. Ещё нужно на письмо успеть ответить. -- Это от того парня, про которого ты мне все уши прожужжала? -- хитро прищурившись, спросила Джинни. -- Ничего я не прожужжала. Просто пару раз говорила про него, не преувеличивай, -- покраснев, недовольно пробубнила Грейнджер. -- Ну-ну. Ладно, беги, а то опоздаешь, -- Джин махнула рукой вслед подруге, тут же стремительно покинувшей кафе и тихо прошептала, -- Надеюсь, у вас всё получится.

***

Малфой устало откинулся на спинку кресла, довольно улыбнувшись. Он наконец договорился с итальянцами о сделке, и теперь единственное, что ему осталось сделать - составить годовой отчёт. Часть из него он, как и всегда, поручит своему секретарю, а самые важные моменты будет проверять сам: не может же он делегировать кому-то сделки мирового значения, тем более, когда буквально любая ошибка приведёт к потерям в сотни миллионов фунтов стерлингов. Магическая Англия всё ещё восстанавливалась после Войны, и таких убытков ей просто не пережить. Тихий шелест в тишине кабинета оказался слишком громким. Драко открыл глаза и посмотрел на стол. Как и ожидалось, на нём красовался конверт с уже знакомой подписью "1504". Мужчина усмехнулся, тут же придвигаясь к столу и разрывая конверт. Он помнил, что ответил собеседнице вчера, и ему было очень интересно узнать её реакцию. Да, он определённо рисковал, отправляя столь откровенное письмо в стенах Министерства, однако если Кингсли раскроет, что он написал, это будет означать только одно: он соврал на собрании, и вся эта система проверяется и контролируется, а, значит, он абсолютно не доверяет подчинённым. Какой это будет удар по его репутации, как Министра... Развернув пергамент, Малфой поудобнее уселся в кресло, принимаясь читать слегка неровные строки, по которым угадывалось, что 1504 сильно волновалась. Почему бы это? "Здравствуй! Вчерашнее твоё письмо застало меня врасплох. Я думала, что ты обязательно сдашь меня кому-то из коллег или, что ещё хуже, расскажешь Министру, но ты этого не сделал. Почему? И неужели ты и правда был популярен в школе? Честно говоря, я была уверена, что ты больше читал и учился, нежели соблазнял девушек, но, видимо, ошиблась. Твои слова о том, что каждая может наслаждаться сексом... Для меня это что-то запретное, то, о чём не говорят. Ему не научиться по книгам, да и там описаны многие вещи, от которых мне не по себе. Может, это просто не моё - выстанывать чьё-то имя? Хотя, наверное, хотелось бы ощутить нечто подобное... В школе я не была популярна, да и не стремилась к этому. Обычная девочка-ботаник, меня не любили. Хотя был один парень, больше всех придиравшийся ко мне. Честно говоря, меня его слова задевали больше всего. Я долго думала, почему, а потом, на 4 курсе, я поняла, что он мне даже отчасти нравился. Это ведь до жути глупо - сохнуть по самому популярному красавчику, который над тобой каждый день издевается. Но я ему не сказала. А потом произошло столько всего, что эта влюблённость быстро забылась. Сейчас он работает в Министерстве и, если честно, порой ведёт себя так, как будто ему на меня не плевать. Это очень сбивает с толку. Порой его слова настолько двусмысленны, что вгоняют меня в краску на целый день. Он - единственный, кто вызывал во мне что-то вроде влечения. Пару раз он мне даже снился..." В конце было написано что-то вроде имени, однако оно было зачёркнуто столько раз, что уже не возможно было ничего разобрать, кроме первой буквы. "Д", как и у него в имени. Наверное, 1504 просто не захотела быть такой откровенной. А жаль, ему было бы интересно узнать о том, кто ей нравится. Тем более, что та только недавно ещё писала о том, как её обманул бывший, а теперь говорила о том, что ей нравился кто-то другой. Драко был рад, что отвлёк свою собеседницу, но её слова о влюблённости в какого-то парня, на удивление, были ему неприятны. Нет, он не влюбился за те пару недель, что они общались, но это уже вошло в привычку: получать и отправлять сообщения каждый день, говорить, хоть и с помощью бумаги. Она была умна, она была интересна, эмоциональна. Её хотелось узнать, увидеть, коснуться. Малфой прикрыл глаза. На самом деле, 1504 напоминала ему Грейнджер. Взбалмошную, неугомонную и вездесущую зазнайку, которая, на удивление, после школы заметно похорошела. Мужчина встрепенулся, резко открывая глаза. То, что произошло сегодня, совсем не входило в его планы. В его планы совсем не входило как-то выгораживать Грейнджер, но, увидев, как та стушевалась перед явно зазнавшейся Браун, он просто не мог пройти мимо. Его бесило всё это: Браун, которая самоутверждалась за счёт других, Уизли, не способный даже приструнить пассию, Грейнджер, которая и за себя-то постоять не может. Жалкое зрелище. Он просто не смог сдержать свой порыв, и в итоге это стало пищей для газетчиков. Он устало перевёл взгляд на свежий номер "Ежедневного пророка", на котором большими буквами красовалось "Любовный треугольник: Драко Малфой и Рон Уизли сражаются за сердце Гермионы Грейнджер!". На колдофото было ясно видно их с Уизелом и Грейнджер, застывшую в немом шоке. Драко усмехнулся про себя, отмечая, что даже так она выглядела красиво: тёмные волосы собраны в шишку, а несколько завивающихся к концу прядей обрамляли лицо. Да, она была красива. Не красивее всех девушек мира, конечно, но она чем-то выделялась среди остальных. Её внешность, крутой нрав, безбашенность, острый ум... Малфой бы соврал, если бы сказал, что она не привлекает его. Однако это влечение не было сродни любви. Скорее, интерес, не более. Мужчина в принципе сомневался в своих способностях полюбить кого-то. -- Мистер Малфой, вас хочет видеть Министр Магии, -- объявил вошедший секретарь. Драко нахмурился, отложив письмо и пообещав себе ответить на него позже, и встал. Он шёл по коридору к лифту, чувствуя, как кончики пальцев покалывает от напряжения. Неужели стало что-то известно о его родителях? Кингсли добился их помилования? Если так, почему не прислал сову? Вопросы вертелись в его голове со скоростью маггловских пуль, свистящих на поле боя, но ни на один у Драко не было ответа. И единственных, кто их знал, сейчас находился на самом верхнем этаже Министерства Магии. Лифт ехал неприлично медленно, отчего Малфой уже даже начал заметно терять терпение, что не было ему свойственно. Отец с детства учил его держать все эмоции при себе и никогда не давать слабину, отчего до сих пор многие считали Драко бесчувственным. Однако это даже играет на руку слизеринцу: в переговорах самое важное - не потерять лицо, даже если собеседник старательно выбивает тебя из колеи. Лифт наконец поднялся, однако Драко не особо обрадовался этому факту: сквозь решётку, отделяющую шахту лифта и зал, он заметил большую толпу народа. Оставалось надеяться, что они все выйдут на этом этаже.

***

Гермиона спешила передать отчёты в отдел управления Министерством Магии. Вот уже несколько лет, как Кингсли ввёл правило, согласно которому каждый из глав отделов должен лично приносить наиболее важные отчёты заместителям Министра на проверку. Конечно, можно было бы и послать его совой или иными путями, но это не безопасно, и именно поэтому волшебница сейчас стоит в ожидании лифта. Заправив прядь волос за ухо, девушка взглянула на часы. До конца рабочего дня осталось всего 3 часа, а она должна была сделать всё сегодня - ей совершенно не хотелось работать сверхурочно или выслушивать за опоздание от наглых малолеток, ставших очень рано заместителями Министра. Да, Бруствер предлагал ей эту должность, однако Гермиона всю жизнь хотела внести хоть какой-то вклад в жизнь магических народов Британии, и именно поэтому отказалась от такого заманчивого предложения. Хотя, конечно, ни Рон, ни остальные не были этим довольны. Лифт громко звякнул, оповещая о своём прибытии и вырывая девушку из её мыслей. Встрепенувшись, Гермиона увидела перед собой наполовину полную кабину лифта и вздохнула. Она не страдала клаустрофобией, но соприкасаться с незнакомыми людьми совершенно не хотела. Даже случайно. И почему именно сегодня в Министерстве работало всего 4 лифта из 20? Брустверу стоило лучше заботиться о комфорте сотрудников. Вздохнув, Грейнджер поспешила пролезть вглубь кабины. Они находились на 4 уровне, а ехать нужно было на первый, так что выходить ей было ещё не очень скоро. Да и ей совсем не хотелось, чтобы её постоянно толкали снующие туда-сюда люди. Протиснувшись куда-то ближе к середине, Гермиона взялась за поручень над головой и опустила глаза, уставившись на носки собственных рабочих туфель. До Рождества оставалось всего каких-то три дня, и это считая само 25 декабря, а она даже и не думала, что подарит 0507. Он ведь даже не ответил на её сегодняшнее письмо, отчего Гермиона начала переживать: неужели он всё-таки решил поделиться с кем-то их сообщениями? Лифт снова звякнул, остановившись на третьем уровне и, на удивление Грейнджер народ только хлынул, отчего ей пришлось отпустить поручень и двинуться назад, прижавшись спиной к явно мужскому торсу. Гермиона занервничала, надеясь, что как только двери кабины закроются, она сможет принять менее компрометирующее положение. Но Мерлин явно не услышал её мыслей, так как после закрытия дверей ничего не изменилось. Она попробовала переменить положение, но после нескольких не слишком удачных попыток внезапно почувствовала движение позади себя. -- Грейнджер, если ты продолжишь ёрзать, я могу подумать, что ты меня провоцируешь, -- услышала она шёпот над своим ухом и чужое горячее дыхание опалило кожу шеи, скрытую тонкой тканью блузки. Ужас, охвативший Гермиону, сменился стыдом, ярким румянцем залившим щёки. Девушка снова дёрнулась, предпринимая отчаянную попытку хоть как-то увеличить расстояние между ней и бывшим однокурсником, но места не было, а вновь открывшиеся двери, впустившие ещё нескольких человек, сделали ситуацию только хуже, на этот раз не оставив и сантиметра между их телами. Ощущать спиной широкую грудь своего бывшего врага, скрытую тканью явно дорогой рубашки (а другую одежду Драко Малфой носил редко), было неуютно и по-странному волновало волшебницу. И его парфюм, заполнивший, казалось, всё пространство маленькой кабины лифта, совсем не скрашивал ситуацию. -- Что, настолько противен, что хочется поскорее сбежать? -- хриплый шёпот у самого уха заставил Гермиону вздрогнуть, а кожу покрыться мурашками, -- Или тебе так сильно хочется меня, что ноги не держат? От возмущения Грейнджер потеряла дар речи, заливаясь краской и с опаской озираясь на коллег, которые, к счастью, были поглощены собственными мыслями и ничего не слышали. Если бы сейчас они оказались наедине, девушка бы обязательно высказала своё недовольство слизеринцу, предварительно оставив пару красочных отпечатков ладони на его лице. Однако сейчас она могла лишь давиться воздухом от возмущения и прижиматься спиной к его груди, пытаясь не сократить также расстояние и между их бёдрами от давления в маленькой кабине. -- Никогда не думал, что у тебя такая шикарная задница, Грейнджер, -- выдохнул Малфой на ухо Гермионе, когда от очередного толчка та не удержалась и всё же прижалась к нему ещё сильнее. -- Заткнись, Малфой, -- прошипела гриффиндорка, поворачивая голову, насколько это возможно и взглядом проклиная мужчину, -- Зато ты явно обделён выдающимися качествами ниже пояса. Видимо, все слухи были просто жалкой выдумкой. Малфой стиснул зубы, чувствуя, как начинает затекать шея в неудобном положении, но не в силах отвести взгляд от волшебницы, которая отвешивала такие язвительные комментарии, весьма двусмысленно прижимаясь пятой точкой к его паху. -- О, серьёзно, хочешь убедиться в правдивости слухов? -- парировал мужчина, ухмыляясь и наблюдая, как щёки девушки краснеют, а сама она даже теряется от такого вопроса, а после наклонился и прошептал, глядя в глаза цвета шоколада, -- Только скажи, и я буду весь твой. Конечно, это была лишь провокация. Ему было весело наблюдать за тем, как всегда правильная и чопорная гриффиндорка краснеет от таких откровенных намёков, однако он никак не ожидал, что Грейнджер усмехнётся и проведёт рукой по собственной груди, словно невзначай пробегаясь по узору лифчика, виднеющемуся сквозь ткань блузки. -- И кому же из нас это больше надо, Малфой? -- облизав губы, спросила девушка, растягивая его фамилию также, как делал и он сам. Драко хотел было ответить, однако лифт открылся на нужном этаже, и им обоим пришлось выйти, тут же теряясь в толпе снующих туда-сюда людей. Малфой поправил мантию, внутренне удивляясь, насколько же всё-таки эта гриффиндорка изменилась. Сейчас идея овладеть ею казалась как никогда заманчивой. Но это был лишь мимолётный порыв, исчезнувший также, как и шлейф духов, оставшийся после девушки.

***

-- Ты наконец договорился с ними? -- спросил Малфой, едва переступив порог кабинета Министра, даже не удосужившись поздороваться. Вообще, кажется, во всём чёртовом Министерстве Драко был чуть ли не единственным, кто так фамильярно обращался к Кингсли. Тот, конечно, пытался делать замечания парню и даже грозился, что не будет ему помогать, но слизеринец упорно продолжал обращаться к нему на "ты" и Бруствер просто махнул рукой. -- И тебе привет, Малфой, -- немного раздражённо ответил Кингсли, поворачиваясь к собеседнику. Он выглядел так, словно не спал как минимум последние пару ночей: итак не слишком молодое лицо мужчины осунулось, а глаза потеряли тот огонёк, который всегда выделял его среди других. Драко даже растерялся, не ожидая застать Министра в таком состоянии, -- Присаживайся. Нам есть о чём поговорить. -- Только быстро - мне, по твоей, кстати, милости, ещё пару десятков отчётов сдать надо, -- заметил Малфой, всё же опускаясь в кресло напротив стола Бруствера. -- Не тебе одному, -- заметил волшебник, показывая на стопки бумаг на столе, а после устало выдохнул, садясь за стол, -- Прежде всего я хотел бы поблагодарить тебя за блестящую работу. Договор с Италией - именно то, что нужно. Он заполнит дыру в бюджете и мы наконец сможем восстановить труднодоступные районы страны, уничтоженные Волан-де-Мортом, -- мужчина скривился, произнося это имя, а Малфой, в свою очередь, даже бровью не повёл. Слишком уж часто в своё время он слышал и произносил его, чтобы как-то реагировать. -- Да уж, без меня вы бы вряд-ли справились, да? -- усмехнулся Драко, самодовольно улыбаясь, а после нахмурился, -- Но я здесь не за похвалой. Что насчёт Визенгамота? -- Ты неисправим, -- Кингсли устало потёр переносицу, -- Они назначили новую дату слушания по делу твоих родителей. 26 число. Но тебе присутствовать нельзя: они считают, что это может "нарушить ход заседания", -- последнюю фразу Министр зачитал с листа, который достал из ящика стола, а после протянул его Малфою, -- Всё официально. Поздравляю. -- Ещё рано праздновать, -- ответил Драко, принимая документ и чувствуя, как от волнения начинают трястись руки. На пергаменте ровным почерком судебного писаря было выведено "ЗАСЕДАНИЕ ПО ДЕЛУ ЛЮЦИУСА И НАРЦИССЫ МАЛФОЙ". Последний раз он видел эти слова перед тем, как его родителей всё же осудили. Тогда это означало крах всего, но сейчас... Сейчас это означало, что у них наконец появился шанс выбраться. -- Спасибо, -- произнёс Малфой, поднимая взгляд на Бруствера, -- Возможно, ты наконец-то выполнил свою часть сделки. -- И почему ты говоришь так, как будто выигрываешь здесь только ты? -- с улыбкой спросил Кингсли, откидываясь на спинку кресла, -- В конце концов, это я здесь получил лучшего дипломата за последние пятьдесят лет, -- он помахал перед волшебником свежим номером Пророка, на котором красноречиво красовались сразу две статьи о нём: обсуждение его соперничества с Уизелом за Грейнджер и материал о "самой выгодной сделке десятилетия" с Италией. Малфой мысленно закатил глаза. поражаясь, насколько же газетчиком нечего делать, раз уж они умудряются ставить в ряд обе эти новости. -- Не обольщайся, я всё равно здесь надолго не задержусь, -- усмехнулся Малфой, разворачиваясь и, махнув рукой на прощание, покинул кабинет Министра, наконец чувствуя, что его жизнь потихоньку налаживается.

***

Сказать, что она была шокирована собственным поведением - это ничего не сказать. Она, девушка, которая ещё недавно отказывалась ложиться в одну постель со своим парнем, провоцировала Малфоя в ответ на его намёки прямо в переполненном коллегами лифте Министерства, когда это могли услышать и раструбить по всей магической Англии! Это до сих пор казалось чем-то нереальным, но её красные щёки были ярким напоминанием о том, что произошло. -- Я не понимаю, что на меня нашло, Джинни! -- жаловалась девушка подруге по телефону. Та уже давно пользовалась маггловскими технологиями благодаря своему отцу, мистеру Уизли, всё ещё продолжающему активно изучать мир обычных людей, -- У меня как будто всё из головы вылетело, так сильно хотелось ему отомстить за то, что он постоянно вгоняет меня в краску. -- Хотела бы я видеть его лицо! -- ответила миссис Поттер, и Гермиона буквально почувствовала, как та ухмыляется, отчего покраснела ещё больше, -- Я же говорила, что у него недотрах! -- Да при чём тут его личная жизнь, Джинни?! -- вскричала Грейнджер, сжимая в руке отчёт своего заместителя, а после, спохватившись, быстро разглаживая складки на пергаменте. -- При том, что у тебя тоже недотрах, -- учительским тоном произнесла Джиневра, заливаясь смехом, когда Грейнджер начала кричать о том, что это совершенно не так и та вообще её не понимает. Бросив трубку, девушка осела в кресле, прикрывая глаза. Джинни всегда слишком легко относилась ко всей теме половых отношений, и это ужасно смущало и раздражало Гермиону, которой пришлось затыкать младшую Уизли, чтобы не слышать "горячих подробностей" их с Гарри личной жизни. Ровно то же она делала, когда подруга начинала выпытывать у них с Роном детали отношений, хоть потом и рассказала Джинни о своих проблемах. Гермиона отпила немного уже остывшего чёрного кофе из стакана, любезно принесённого ей заместителем пару часов назад, вновь вспоминая события этого дня и со стоном опуская голову на холодную столешницу. В последнее время она стала слишком легкомысленна: её жизнь, распланированная буквально по минутам, разрушилась в миг после слов Рона, и до сих пор, несмотря на прошедшее время, она не могла собраться, позволяя себе всё больше и больше вольностей. Теперь ещё и из-за идеи Кингсли и переписки с 0507 она вспомнила о своей старой недосимпатии к Малфою, которая, казалось, должна была умереть ещё во время войны. Долгое время они действительно враждовали, и Гермиона была только рада поддерживать Гарри о Рона (конечно же, в разумных приделах), однако потом, патрулируя коридор в качестве старосты, она застукала Малфоя с одной из его пассий в пустой классной комнате. Тогда она даже не поверила своим глазам, когда увидела, что девушкой, так бесстыдно стонавшей под ним, оказалась одна из лучших учениц Когтеврана. Ей с трудом удалось отвести взгляд от этого зрелища, но, заметив, как Малфой самодовольно ухмыльнулся, смотря на неё в ответ и наращивая темп, она всё же взяла себя в руки и наорала на них обоих, после рассказав обо всём директору и Снейпу. Она была уверена: повторение такого в стенах школы невозможно, но каково же было её удивление, когда уже через месяц она вновь увидела слизеринца, наслаждавшегося оральными ласками Пэнси Паркинсон в одном из укромных уголков замка. Девушка резко распахнула глаза, выныривая из своих мыслей, когда перед ней опустилось письмо. Перед глазами Грейнджер пронеслось всё то, что она написала вчера, и ей хотелось применить заклинание забвение на себе, лишь бы унять дикое смущение, накрывающее с головой. Вскрыв письмо, девушка глубоко вдохнула, успокаиваясь, и погрузилась в чтение.