Сладкий подарок

             Ты никогда не думала, что Кингу окажется таким затейником. Ещё даже не зная, что ждёт, ты уже приготовилась ко всему. Накрашенная, наряженная в коротенькое платье из тонкой ткани, с укладкой. Ну как устоять перед такой виновницей торжества? Кингу приводит тебя в какую-то странную, но любопытную комнату. Стены завешены чёрной плотной тканью так, чтобы свет с улицы не проникал сюда. На потолке одна тусклая люстра, а в середине комнаты только стул. Больше ничего. И ты уже понимаешь, что вечер будет многообещающим. — Присаживайся, госпожа, — просит Кингу, указав на стул. Ты садишься. Закидываешь ногу на ногу, чтобы выглядеть уверенно, хотя на самом деле в груди всё трепещет от волнения и предвкушения. Такой вежливый и даже скромный, на первый взгляд, но тебе известно, каким страстным он может быть. Вот даже сейчас. Сама подумай… Тёмная таинственная комната. Просторная, с мягким ковролином на полу. Стул кожаный, обтекаемой формы. Прям полигон разврата какой-то. Лахаму его знает, что он задумал, но тебе уже нравится. — Не волнуйся, — спокойно говорит Кингу, опустившись перед тобой на одно колено. Ты упустила из виду, где он успел схватить её, но сейчас на его ладони широкая белая лента, которую он протягивает тебе. В его медовых глазах пляшут озорные огоньки. — Я завяжу тебе глаза, ты не против? — Я предпочитаю смотреть на тебя… — произносишь томно. Кингу кивает с улыбкой, как будто этого и ждал. Ему нравится твоя смелость и решительность. Он вкладывает ленту тебе в руки, а сам растворяется в углу комнаты, там, где темно. Ожидание длится недолго. В комнате начинает играть чувственная музыка для секса, и Кингу снова выходит на свет, к тебе. Медленно и плавно он начинает раздеваться перед тобой, не отводя горящего взгляда. Небрежно снимает перчатки, кидает на пол. Туда с глухим стуком летит и его массивный ремень. Куртка оказывается на полу так же быстро. А ты уже довольна. Ведь даже сквозь тонкую нижнюю рубашку видишь его мышцы. Но и рубашку Кингу тоже скоро снимает, стягивая с себя так, что ты слышишь треск нитей ткани. Красивый подтянутый торс оказывается так близко, когда он делает шаг к тебе… Твои руки тянутся к его телу. Поджарому и горячему, как чистое пламя. Пальцы изучают накачанный пресс. Поначалу осторожно и нежно, посылая по его коже волны мурашек, но постепенно набирая обороты. Кингу стоит прямо, не двигается. Наблюдает за тобой из-под густых ресниц, наслаждаясь лаской. Медовые глаза уже пожирают тебя. Твоя пытка слишком сладкая, чтобы он долго её терпел. Кингу аккуратно накрывает твои ладони своими и тянет вверх, подталкивая потрогать и твёрдые мышцы его груди. То сжимая, то поглаживая его гладкую кожу, ты закусываешь губу от восхитительного вида на красивое мужское тело, и Кингу это замечает. Наклоняется к твоему ушку, чтобы прошептать… — Я исполню любое твое желание, госпожа, смелее… Ты тянешься к нему, непрозрачно намекая, что хочешь поцеловать. Он сам всё понимает и подаётся навстречу, захватывая твои губы. Пухлые, горячие и жадные, они целуют тебя то ненасытно, требовательно, то ласково, почти невинно. А в следующую секунду Кингу отстраняется совсем ненадолго, чтобы дать тебе глотнуть немного воздуха. И опять жадно целует. Твои руки бездумно бродят по его крепкой спине, сжимают кожу на лопатках, слегка царапают, желая трогать везде. Ты чувствуешь, как он запускает руку в твои волосы, массируя кожу головы, чтобы вновь отдалиться, но потом всё равно завладеть твоими губами. Нестерпимо, отчаянно. А ещё чувственно и нежно. Поцелуй Кингу настолько потрясающий, словно не он делает тебе подарок сегодня, а ты была и есть для него подарком судьбы. Собрав всю свою силу воли, отрываешься от него чтобы прошептать… — Я хочу тортик… У тебя есть тортик? — Конечно, госпожа. Сегодня ведь твой день рождения… Кингу снова уходит в тёмный угол, но скоро возвращается с аппетитным большим тортом и ложкой. На торте много густых белых сливок. И клубнички. А ещё горящие свечи в центре. — Загадай желание, — говорит он с улыбкой, протягивая тебе торт. Ты закусываешь губу, думая, чего бы такого пожелать, и поняла, что все твои желания сейчас только о Кингу. Ты дуешь, и маленькие огоньки на свечах тут же одновременно гаснут. А после Кингу спрашивает, когда убирает свечи из торта… — Как ты хочешь его съесть? — Может, ты покормишь меня? — невинно просишь ты, и Кингу не в силах отказать. Он вручает тебе торт, ложку и садится на стул так, что его поза больше похожа на приглашение. Какое-то время ты непонятливо хлопаешь глазами, но тут же вспыхиваешь от мысли — он хочет, чтобы ты села к нему на колени. Пару секунд сомневаешься, но в итоге сдаешься. Ты аккуратно, чтобы не помять торт, садишься на Кингу. И тут же чувствуешь в его штанах твёрдое желание. Замираешь, краснеешь, но отступать уже поздно. Ты чувствуешь на шее его хриплую усмешку. — Я помогу, госпожа, — шепчет он, забирая у тебя ложку. — Повернись немного. Ты поворачиваешься так, что ваши с ним лица почти на одном уровне. Глаза, большие, потемневшие, смотрят на тебя. Он, не глядя на торт, набирает полную ложку нежного бисквита, сливок и клубники… И шепчет. — Попробуй… Ты смущённо открываешь рот, смыкаешь веки, и чувствуешь, как крем и клубника касаются твоего языка, тут же тая во рту, растворяясь нежной сладостью. Вкус торта дразнит и без того беспокойные центры удовольствия. Ты проглатываешь кусочек, но некоторое количество крема остаётся у тебя на подбородке. Кингу качает головой. — Я такой неаккуратный, госпожа, прости. Я уберу. Ты думаешь, что он сейчас встанет, чтобы принести салфетку, но нет. Сквозь чуть прикрытые веки ты видишь, как Кингу приближается, и сильно жмуришься от смущения. А в следующую секунду тихо вскрикиваешь от неожиданности. Большой горячий язык Кингу проходится по твоему подбородку, медленно, с удовольствием слизывая крем… Охаешь и распахиваешь глаза. Кингу проводит языком по нижней губе и вниз по подбородку. Поддавшись приятному ощущению, запрокидываешь голову. Кингу понимает без слов, ему достаточно тяжёлого дыхания, чтобы понять, чего ты хочешь. С подбородка он переходит на шею. И облизывает. Изучает сверху вниз, и обратно, снова и снова. Беззастенчиво, но неспешно. Чередует язык с влажными поцелуями, слегка втягивает кожу, кусает и опять лижет. Кингу стремится попробовать каждый сантиметр твоей шеи… Ты млеешь под нескромными касаниями. Запустив руку в его мягкие волосы, слегка сдавливаешь в моменты, когда тебе особенно приятно. Совсем забывшись, слышишь только влажные звуки и чьи-то тихие постанывания. Кажется, это твои. Абсолютно расслабившись, забываешь, что твои руки всё это время держали торт, и роняешь. Словно предчувствуя это, Кингу ловко уклоняется. Торт с характерным звуком переворачивается кремовой верхушкой на твою грудь и сползает вниз, тебе на колени. Смотришь на Кингу, вытаращив глаза, и внезапно понимаешь, что он специально это подстроил. Об этом говорит его хищная ухмылка, его горящие глаза. Глядя на него, ты знаешь, что глубоко в душе он хохочет во весь голос, и решаешь взять реванш. Загребаешь в ладонь побольше сладкой массы со своих колен и отправляешь ему в лицо. Для Кингу это происходит так неожиданно, что он даже не успевает увернуться и принимает весь удар. При этом, смакуя момент, ты размазываешь крем и клубнику по его острым скулам и губам. Думаешь, что Кингу тебе ответит, и начнётся драка тортом, но нет. Он спокойно даёт тебе свершить свою месть и, кажется, получает от этого ничуть не меньше удовольствия. Ты когда-нибудь видела, чтобы он дурачился вот так? — Какая же ты всё-таки неугомонная, госпожа… Кингу стряхивает крем, собранный с лица, на пол и облизывается, но едва успевает завершить движение, ты пылко припадаешь к его губам. Жадно и настойчиво, чтобы даже опомниться не успел. Ваши губы сливаются, а дыхание становится одним на двоих. Сладость клубники и сливок на языке только больше одурманивает. И Кингу становится снова мало твоих губ. Увлекается, уходя ниже. Горячий кончик его языка щекочет ямку между ключицами, а липкие пальцы скользят по твоему плечу, спуская вниз тонкую бретельку платья. Кингу вздрагивает и отстраняется, смотря на тебя снизу вверх из-под густых ресниц. К хищности во взгляде добавляется любопытство. Медовые глаза вопрошают, а сам Кингу осторожно спрашивает… — Грязное платье, наверное, нужно снять, как думаешь? Ты киваешь и тут же слышишь звук расстёгивающейся молнии на спине. Бретельки съехали сами, повиснув у тебя на локтях. И уже не терпится снять с себя это платье, не только потому, что оно грязное и липкое. Но Кингу не спешит. Оставляет горячие поцелуи у тебя на лопатках, слегка втягивая кожу. Вдыхает твой запах, проводя кончиком носа по позвоночнику. Ошеломлённо охаешь, когда его ладони вдруг хватают твои груди, несильно сжимая через ткань. Соски тут же твердеют. Кингу тоже это чувствует ладонями и сжимает ещё, дразня. Становится всё сложнее усидеть на коленях, тем более, когда чувствуешь жар, исходящий от его паха. Это невыносимое напряжение! От нетерпения вскакиваешь на ноги, чувствуя дрожь в коленях. Платье почти сползло, и теперь нужно придерживать руками. Распахнутые медовые глаза ошеломлённо и немного испуганно смотрят на тебя. — Я сделал что-то не так? Тебе неприятно? — виновато спрашивает Кингу. — Нет, всё хорошо. Просто нервничаю, когда ты так делаешь. — Как? — Оттягиваешь. Дразнишь! Губы Кингу трогает лёгкая усмешка, он хмыкает. Снова хочешь взять немного крема из кучки на полу, что совсем недавно была твоим именинным тортом, и запустить в него, но платье всё ещё нужно держать. Конечно, понимаешь, что сегодня Кингу всё равно рано или поздно увидит тебя в неглиже, но твоя гордость не собирается сдаваться без боя. Кингу поднимается со стула и подходит. Так близко, что ты слышишь пульсацию вен на его шее. Шепчет у твоего уха… — Если желаешь, я больше не буду тебя дразнить. Киваешь и говоришь, а голос почему-то совсем охрип за секунду. — Желаю. Кингу снова целует шею, проводит влажным языком сверху вниз. И ты тут же смягчаешься, забываешь, как злиться, сводишь колени, чтобы унять новую волну дрожи. Кингу мягко накрывает твою руку своею, переплетая ваши пальцы, подносит ладонь к лицу. Берёт твои пальцы в рот по очереди, слизывает крем, не отрывая взгляда. Закончив с левой рукой, он берёт правую, чтобы так же попробовать на вкус каждый твой палец. Видишь, как язык проворно скользит между фалангами, щекоча, как медовые глаза с вызовом изучают твоё пылающее лицо. Кингу отпускает тебя, и бретельки тут же скользят с рук. Платье больше ничего не держит, ткань ложится у ног, а глаза напротив загораются ещё ярче, вынуждая тебя стыдливо отвернуться. — Моя скромная, прекрасная госпожа, — он подводит тебя к тому же стулу и аккуратно усаживает. — Я подарю тебе всё, что у меня есть. — Сейчас мне нужен только ты. Кингу кивает. Опускается на колени. Помутневший взгляд блуждает по твоему обнажённому телу, но в расширенных зрачках нет похоти. Только обожание и нежность. Горячее дыхание обдаёт твоё колено, а после ты чувствуешь губы. По коленям и вниз, по лодыжкам, расходятся медленные поцелуи. И так по кругу. Каждый раз, когда он возвращается к коленям и будто бы случайно целует на сантиметр выше, ты начинаешь чаще дышать, кусаешь губы. Напрягаешься, когда его сильные ладони берут тебя за бёдра и подтягивают почти на самый край стула. Одна рука разводит ноги чуть шире, а вторая уже тянет вниз резинку белья. Чёрные стринги спускаются до щиколоток, после чего Кингу, поддев пальцем, снимает их и кидает в сторону платья, но промахивается. Когда целует внутреннюю сторону бедра и вдыхает запах кожи, ты уже готова снова ворчать на него за медлительность. Но вдруг вздрагиваешь и замираешь. Новый поцелуй уже там, где нужно. Кингу с хищным интересом смотрит, подняв глаза на тебя, и не останавливается. Медленные движения языка по нежным складкам гарантированно срывают с твоих губ громкий стон. Ты чувствуешь прохладный выдох от его короткой довольной ухмылки и снова открываешь рот. Но этот стон застревает где-то в груди, разбегаясь мурашками. — Расслабься… — шепчет Кингу, оторвавшись, и целует влажную от смазки кожу. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо… — и снова целует. — Тебе ведь нравится? Рассудка не хватает ни на что, кроме сдавленного «угу». Голова идёт кругом, это настолько приятно, что хочется вскочить с места каждый раз, когда тело пронзает очередной укол удовольствия. Но ты решаешь отдаться, довериться полностью, поэтому откидываешься на спинку стула и запускаешь одну руку ему в волосы, второй царапая кожаное сиденье. Кингу снова лижет. Быстрее, почти засовывая язык внутрь, и ты несдержанно стонешь, сжимая пальцами его тёмные волосы. Даже не нужно направлять его голову, Кингу сам будто бы наизусть знает, где и как тебе приятнее всего. А когда кончик его языка вдруг начинает массировать клитор, ты вообще готова провалиться к Эрешкигаль вместе с этим стулом! Царапаешь стул, неразборчиво стонешь, то отстраняешь своего мучителя, то прижимаешь так близко, как позволяют ватные руки. Язык Кингу толкается глубоко внутрь, исследует. И ты не выдерживаешь. Выкрикиваешь его имя вместе с грязным ругательством. — Ох, К-Кингу… лахаму тебя разорви! — Такая несдержанная… — мурлычет он, отстранившись, облизывается, а после облизывает два пальца. — Что ты… хочешь сделать?.. — спрашиваешь, задыхаясь, но уже знаешь ответ. Кингу опять припадает к твоему клитору, посасывая, добавляя к этому ещё и свои пальцы. Сначала по очереди, затем два сразу. Ты вскрикиваешь от удовольствия, откидываешь голову назад, жмурясь до цветных кругов перед глазами. Длинные пальцы внутри двигаются то быстро, то мучительно замедляются, а широкий влажный язык не оставляет и шанса на то, чтобы остаться без разрядки. Откровенно стонешь, ёрзая на мокром от пота и смазки сиденье. Несколько раз даже чуть не падаешь, но Кингу успевает поймать свободной рукой. Кричишь его имя раз за разом, уже чувствуя в самом низу живота сладостное напряжение, что вот-вот расщепит тебя на кусочки. Пальцы заходят уже почти во всю длину, ласки клитора языком становятся быстрее и быстрее… И ты наконец кончаешь. Дрожишь, выгибаешься на стуле, в силах произнести только протяжное «а-ах…» Дышишь шумно, отрывисто, наслаждаясь долгожданным оргазмом. Кингу хочет продолжить пальцами, но ощущения достигли своего пика, теперь любые прикосновения к клитору доставляют лишь почти болезненные покалывания. Поняв, что ты больше не можешь, Кингу начинает ласкать иначе, целуя и поглаживая трясущиеся коленки. — Как ты, моя госпожа? — спрашивает он, потеревшись щекой о твою ногу. — Понравилось? — Ох, да… но я… ещё… — Ещё? — глаза Кингу удивлённо расширяются. — Какая же ты ненасытная… Кингу приближается, чтобы снова одарить тебя оральными ласками, но ты выставляешь руки, упираясь в широкие плечи. — Нет, не так… — А как же ты хочешь? — Я хочу тебя… сверху… Тепло плещется в его медовых глазах. Улыбаясь, он тянется, чтобы оставить на твоих губах короткий нежный поцелуй. Когда поднимается, чтобы снять штаны, то произносит… — Я никогда не пойду против твоих желаний. Увидев Кингу во всей красе, ты понимаешь, что больше не чувствуешь смущения. Только интригу и нетерпение. Закусывая губу, поднимаешься и подходишь вплотную, чтобы наклонить его голову и вовлечь в чувственный поцелуй. Ласки, которыми Кингу ублажал тебя пару минут назад, сняли все оковы и подарили чувство свободы. Ты важна ему. Ты точно знала. И это окрылило. В поцелуе Кингу и не замечает, когда ты успеваешь перехватить инициативу. Но сейчас ты подталкиваешь его, пока теперь он не садится на стул. Легонько толкнув в грудь Кингу, наваливаешься и ещё раз целуешь. Он отвечает со всей страстью, самозабвенностью. Показывая все неозвученные чувства, что таятся у него в голове. — Восхитительнее всего, что я видел за всю свою жизнь… — голос Кингу наполняется хрипотцой, когда он рассматривает изгибы. — Душа и тело. Вся ты, до капельки… Глядя в горящие глаза, залезаешь к нему на колени, заключаешь лицо в ладони, любуясь. Гладишь большими пальцами его острые скулы, вдыхаешь свежий запах, утыкаясь в яремную ямку носом. Кингу неземной, идеальный, только твой. Блаженно прикрыв глаза, ты стонешь, когда, присев, чувствуешь его член внутри. Руки Кингу смыкаются на твоей талии. Его глаза мутнеют, зрачки расширяются, дыхание на секунду сбивается. Ты не торопишься двигаться, и он тоже вначале хочет прочувствовать момент. Застыв, смотрите друг на друга несколько секунд, что стали для вас вечностью. И в этой вечности только вы одни. Там ты бесконечно перебираешь его волосы, а он ласково гладит тебя по пояснице и ягодицам, никогда не останавливаясь. И вся ваша вечность сжимается до пределов этой комнаты, когда начинаешь двигаться. Кингу погружается в тебя медленно, постепенно, так, как позволяешь сейчас ты. Сжимаешь его стенками, ощущаешь, как сильнее твердеет плоть в тебе, и изо рта вырывается новый полустон. И снова, и ещё, всё чаще, по мере того, как ты ускоряешь ритм. К твоим томным вздохам подмешиваются его рваные вдохи и выдохи, вторя почти в унисон. От усердия, от пожирающего желания слиться с Кингу полностью, покрываешься испариной, дрожишь, почти задыхаясь. Вытягиваешь шею и голову, чувствуя, как волосы прилипают к спине. Останавливаешься, вдыхаешь сгустившегося вокруг вас воздуха полной грудью. Смотришь на Кингу из-под опущенных ресниц, думая, что сейчас он сам начнёт двигаться. Но Кингу замер, смотрит на тебя блестящими глазами, как на спасение, посланное свыше. Его чуткие пальцы осторожно, будто ты вся из стекла, изучают рёбра, а большой язык ласкает грудь и соски, смакуя. Ты напрочь теряешься от этих влажных дорожек и посасываний. Забываешь даже как дышать, ни то что насаживаться на его член… — В тебе безумно хорошо… — с придыханием произносит Кингу, между словами массируя языком ореолы. В процессе он натыкается на капельку крема, оставшуюся под одной из грудей, тщательно слизывает. — Ты такая сладкая, моя госпожа. Его слова и ласки медленно, но верно затуманивают мозги, сводят тебя с ума. Ты ускоряешься, чтобы показать первым доступным сейчас языком, как Кингу тебе дорог. И он сдаётся, откликается. Активно двигается тебе навстречу, придерживая за бёдра. Глубже и глубже, чтобы ты почувствовала каждый толчок. И всего его полностью. Кингу сжимает тебя в объятиях, прислоняет к себе. Очень-очень крепко, так, чтобы ты никуда больше не делась. Как будто боится, что ты растворишься прямо в его руках, если отдалишься хотя бы на миллиметр. Расслабляешься, обмякаешь, льнёшь к нему всем телом, обнимая за шею. Купаясь в омуте жарких чувств, сбивчивых ласковых слов и признаний, чувствуешь его в себе, и всё прочее становится неважным. Лишь бы разделить на двоих каждую секунду этого момента. — Не оста… навливайся… пожалуйста… — просишь ты, чувствуя его напряжение. Вместо ответа Кингу осыпает твою шею поцелуями и изредка укусами. Ему не хочется покидать тебя ни на миг, и он сжимает кожу на твоей спине. После ещё нескольких глубоких толчков Кингу вдруг замирает, и ты видишь, как расширились его зрачки почти до максимума, гладкая кожа покрылась мурашками. Лёгкая улыбка украшает его лицо. Кингу нежно целует в подбородок, а ты всё не спешишь отпускать его шею, чувствуя, как член ещё приятно пульсирует внутри. Вы ничего не обсуждаете, вообще не разговариваете. Да и разве требуются тут слова? Просто смотрите на улыбающиеся лица друг друга, целуетесь, держитесь за руки. В головах пусто, но радостно. И вам не думается ни о чём, кроме сверкающих глаз перед собой. Его медовые и твои зелёные. Сейчас вы соединились не только телами и взглядами, но и душами, что кричат от счастья. Каждый из вас нашёл в другом что-то родное, близкое, нуждающееся в любви и понимании. Подарком для вас являетесь вы сами. Самым сладким и желанным. И даже после множества минут, проведённых вместе, вы никак не могли надышаться. Как и сейчас не можете. Плевать, что платье испачкано, ваши тела липкие, а по полу разбросаны ошмётки торта. С этим вы разберётесь позже.