Наброски в твоём альбоме заставляют признаться.

                   Тёмное волокно ночи окутало Невермор, не оставляя даже маленького проблеска звёзд на небе. Лишь ночная морось оставалась за пределами стен домов, в которых наоборот, хранилось тепло, исходящее от огня в камине и потрёскивания дров; тем самым создающих уют вокруг. Осень вовсю давала о себе знать. Днём было красочно и атмосферно: все цвета смешивались воедино, создавая просторную, ковровую дорожку на все ещё зелёных газонах, а листья и вовсе лились с веток деревьев не переставая.             Невермор всегда хранил в себе что-то таинственное, и что утром, что вечером, над академией продолжалась возвышаться дымка чего-то непонятного, неясного, неощутимого.             То же самое можно было сказать про Уэнсдей. Сказать честно, описать её возможно, но её частая непредсказуемость в словах и действиях ставила невидимый барьер, сокрушить который было сложно, ведь никто не знает, когда этот барьер ослабнет, а когда наоборот, даст усиленное воздействие. Она всегда была неясной для окружающих и наверное, это потому, что она не показывала своих эмоций, ведь лицо её постоянно выражало какую-то озадаченность из-за того, что её всегда интересовало что-то другое, в отличие от окружающих ее людей. Она не была заинтересована сильной заботой о них всех, возможно даже их чувствами и интересами, ведь сама такой не являлась. А может, просто не понимала, какого это?             Пребывая в своей комнате, она была занята какими-то делами, все еще не ясно понимая, зачем ей рассматривать различные, найденные ею, отрывки из старой газеты, но и сидеть просто так у девушки не вызывало никакого желания. Нужно было занять себя хоть чем-нибудь. Но её, вроде как, бессмысленное занятие прервал неожиданный стук по тонкому стеклу окна, расположенного посередине их с Эннид комнаты. Сама же Эннид была на ночёвке, отметив это как "Мы будем делать маникюр, слушать музыку и смотреть интересные фильмы, пойдем со мной?". Но та осталась. Не зря ли? Метнув слегка испуганный взгляд в сторону звука, в голове моментально возник вопрос: "Кому это посреди ночи вдруг взбрело в голову прийти сюда?". Некоторое время назад часы уже пробили за полночь и по сути, большинство уже должно спать, ну или, как минимум, в обязательном порядке находиться в академии в своих комнатах из-за введеного комендантского часа, что послужило принять такую меру исходя из серий убийств за последнюю неделю.       – Вэнс? -- послышался знакомый, мужской голос с той стороны. Ксавьер. Девушка выдохнула, чуть расслабив веки. Стеклянная "дверка", что позволяла иметь выход на балкон и будучи на окне, имела свойство открываться, и сразу возведя это в действие, парень в один миг оказался в комнате с Венс. На шее был завязан светло-серый шарф, а сам парень был одет в длинное, тёмно-серого цвета пальто, под которым скрывалась обычная, свойственная для повседневной носки одежда. Волосы не были собраны, как он делал это обычно, а наоборот, растрепались из-за несильного ветра, что был на улице. Ксавьер был харизматичным человеком, а его образы эту харизму выделяли еще больше.       – Зачем пришёл? -- сходу задала она вопрос.       – Поговорить.       – Твои не настолько интересные мне желания не могли подождать до утра? -- пристально смотрела она на него, продолжая задавать вопросы.       – Могли, но я все же решил, что хочу поговорить с тобой раньше. Встав с кровати, Уэнсдей направилась к своему столу, за которым часто любила писать свой роман. На нем же стояла печатная машинка и небольшая коробка, в которой лежали листы уже написанных, неполных работ. Убрав в выдвижной ящик отрывки газет, что она рассматривала до этого, после, девушка обернулась, и скрестив руки на груди вновь выразительно посмотрела на стоящего посреди комнаты Ксавьера.       – Не томи. -- обратилась она к нему, с появившимся желанием наконец услышать то, что же он вдруг хочет ей поведать. Не зря же пришёл в такой час?       – В последнее время я стал замечать за собой некую странность. Мы видимся с тобой практически ежедневно. На занятиях, в лесу, рядом с моей мастерской, да и просто в коридорах академии. Обычно, мне снятся разного рода вещи: люди, события или даже какие-то существа. Но сейчас, сны стали другими. В них начала присутствовать ты. Ксавьер выглядел задумчиво, словно вспоминая все те события, что были у него в сновидениях. Не выразив никакую эмоцию, на его слова, Уэнсдей вдруг ответила:       – Какое мне дело до твоих снов? То, что тебе могла присниться я, еще ничего не значит.       – Для тебя может и нет, но теперь они не кажутся такими кошмарными, какими были раньше. Я словно ощущаю в них спокойствие, потому что ты там. И знаешь, в реальности со мной происходит то же самое. Меня теперь будто парализует при виде тебя, и я часто ощущаю желание быть всегда и везде рядом. Помогать тебе, спасать тебя, поддерживать, хоть ты и скажешь, что тебе это не нужно. Девушка отвела взгляд куда-то влево, зацепив его на ярких, мягких игрушках, что лежали целой горой рядом с кроватью Эннид.       – И что ты хочешь этим сказать?       – А ты не понимаешь? -- слегка сдвинулись его брови к переносице, но он продолжал смотреть на нее в надежде, что та сделает хоть малейший поворот головы в его сторону, но оба оставались на дистанции, – Меня тянет к тебе. С каждым днём все больше и больше. Ты словно магнит, что заставляет меня двигаться к тебе навстречу.       – У меня есть дела здесь, которые не могут заставить себя ждать. И я желаю справиться с ними как можно скорее, а не тратить время на какие-то бессмысленные чувства.       – С Тайлером ты так не считала. -- приподнял он губы в горьковатой улыбке, смотря в пол, словно пыль на нем интересовала его сейчас больше, чем разговор. Услышав это имя, девушку словно ударило током тысячивольтной молнии. Метнув быстрый взгляд на Ксавьера, глаза вдруг застыли, смотря на его лицо. Теперь они поменялись местами.       – Пустой звук. Любовь для меня не имеет никакого значения, это лишь пустая трата времени. Она приходит и уходит, как и люди. Я не была создана для дружбы, не говоря уже о чем-то большем. Любовь глупа и скупа и я точно не тот человек, для кого она когда-то сможет существовать. Ни здесь, и ни с кем-либо. -- резко и с раздражением выпалила она на одном дыхании. Теперь из взгляды встретились. Неужели эти большие, непроницаемые цвета обсидиана глаза по-прежнему не выражают эмоций. Даже после того, что он ей поведал. Теперь уже, он ощущал мучительное состояние. Словно на него наступили, раздавив и растерзав все внутренности, заставляя больше ничего не почувствовать. Никогда. Может, раскрыться ей было ошибкой? Самой большой и самой главной ошибкой в его жизни, ведь её отстранённость постоянно говорила ему о том, что не будет смысла проронить в её сторону и слова, не говоря уже о чем-то большем.       – Я тебя услышал, Вэнс.       Вэнс. Как же горько теперь было слышать это, пусть и сокращенное имя вокруг себя. Его никогда не перестанут упоминать, даже мимолётно, словно тёплый ветер в июле, что слегка задел тюль, но та моментально вернулась в прежнее состояние. Все знают семью Аддамс. Стены Невермора так и запечатлели на своих каменных стенах события, что происходили еще с главой семейства лет 25 назад.             Торп прибывал в нервном, напряжённом состоянии, что не смог не заметить его за последнее время близкий приятель Аякс.       – В последнее время ты сам не свой. Это та девочка с черными косичками оказывает на тебя такое воздействие? -- чётко подметил он состояние друга.       – Теперь это неважно. Ей безразлично всё и все вокруг, какой смысл уже говорить об этом.       – Мы только начали, а ты уже остро реагируешь. Признаюсь, я не буду удивлён, если она вновь провела черту между вами.       – В том то и дело, что она делает это почти постоянно. Я уже не знаю, как говорить с ней, это невыносимо. Она зовёт меня только тогда, когда ей что-то нужно, большего от неё не получить. -- недовольно сказал он, повернув голову к окну, за которым был мрак, скрываемый за кронами деревьев таинственного леса, и создавшийся из-за сильной грозы, капли которой время от времени били по стеклу.       – Может, стоит уже забыть о ней? Ксавьер посмотрел на Аякса и глаза его выражали колкость на слова друга. Затем последовал томный вздох. Аякс поджал губы. Он понимал реакцию того. Понимал, что значит чувствовать к человеку то, что он не чувствует в ответ не только тебе, но и окружающему миру вокруг.       – Ладно, я пойду.       – Какие это дела могли появиться у тебя посреди ночи? -- вскинул бровями Ксавьер.       – Мне нужно кое с кем встретиться в лесу. Я уже опаздываю, поэтому.. -- замялся вдруг Аякс, как бы не желая говорить о подробностях, да и оставаться в такой теперь уже мрачной атмосфере из-за переживаний друга не очень хотелось. Ему нужно было остыть. Уже подходя к двери, его вдруг вновь откликнули.       – У меня есть просьба. Аякс вмиг повернулся к нему, внимательно слушая.       – Сожги это. Теперь уже Ксавье протянул ему коричневый скетчбук в твёрдом переплете. Взглянув тому в лицо, он кивнул, и наконец, вышел из комнаты. Возможно, Ксавьер все же решил воспользоваться советом друга и уничтожить то, что было для него так важно все это время, но это важное не создаёт ценности в сторону самого парня.             Уже направляясь в сторону выхода из левого крыла, его вдруг одолело сомнение. "А может, не стоит?.." Взглянув еще раз на скетчбук, он задумался. Возможно, идея, которая его сейчас посетила не понравилась бы его другу, но от того, что хранилось внутри, на белоснежных листах, было бы жаль избавляться вот так просто. И сейчас уже, поменяв своё направление от выхода к правому крылу, он точно знал, кому было бы лучше его отдать.             Неожиданный стук в деревянную дверь заставил резко открыть глаза. Подойдя к двери, девушка с чёрными косами открыла ее, внимательно рассматривая явившегося гостя. "Их всех что, именно в такой поздний час тянет сюда?"       – Аякс? -- немного удивилась Уэнсдей, ведь тот, вроде как, должен быть сейчас на встрече с её соседкой по комнате. Эннид прожужжала все уши прошлым вечером и очень долго возилась с нарядом после, ведь идет на очень важную по ее словам встречу с тем, кто ей по-настоящему нравится. С Аяксом.       – Могу войти? Венс еще раз с сомнением проскользила по нему взглядом, но все же чуть отошла от двери, позволяя тому войти в их с Эннид комнату.       – Я принёс тебе это. -- он достал из-за другой стороны кофты массивный "блокнот" и протянул ей.       – Что это? Я не сборщик различного рода хлама, который вам вздумается приносить сюда. -- скептически провела она взглядом по предложенной вещи, а затем с терпением вернула взгляд к парню в шапочке, что закрывала его противно шипящих змей.       – Просто взгляни сама на это, как будет время. Если все же не посчитаешь нужным оставить его, просто избавься, как это должен был сделать я некоторое время назад. Взяв в руки "блокнот", она вновь посмотрела на Аякса, а тот же покинул комнату, отправившись на свою назначенную встречу.             Единственный вопрос сейчас одолевал мысли девушки, что листала разукрашенные черным карандашом страницы, где чаще всего мелькали именно её портреты - "Почему именно ей?". "Почему Ксавьер вдруг решил избавиться от этой вещи? Рисует он неплохо, даже очень. Рисование в принципе являлось для него приятным средством, чтобы расслабиться. Она помнит, что когда-то он ей это сказал. Для художника такую вещь было бы жаль выбрасывать, а уж тем более, как она узнала чуть позже, и вовсе сжигать. Её портреты выглядят профессионально, будет она честной. Словно художник сидел прям рядом с ней, а она безукоризненно пребывала в ожидании хоть одного наброска черным грифелем карандаша. Но была другая деталь - таких ситуаций не было. Значит, она и правда ему снилась и нарисованное лишь взгляд со стороны. Но такой чёткий, отображаемый ее явные эмоции в тот, или иной момент." Раздумья вдруг прервала резко вошедшая в комнату Мэрилин. От такого неожиданного появления женщины с рыжими волосами, альбом с рисунками полетел в часть комнаты Эннид, затерявшись где-то под тумбой.       – Срочное собрание в зале, Аддамс. -- запыхавшимся голосом выпалила та.       – Скоро буду.       – Мне велели проконтролировать, чтобы все покинули свои комнаты. Что ж, значит рассматривание рисунков, что так завлекло к себе девушку, подождёт. Встав с деревянного пола, она направилась вслед за Мэрилин, после чего деревянная дверь закрылась. Комната опустела.             Резко влетев обратно в комнату, Уэнсдей захлопнула дверь, оперевшись о неё, будто надеясь, что это поможет спастись от того, кто мог бы присутствовать за ней, или же на случай, если этот незнакомец вдруг начнёт её выламывать. Завидев Эннид, она остановила взгляд на том, что делает та.       – Ты чего такая напуганная, будто призрака увидела? -- с удивлением спросила подруга, облокотившаяся на кровать. – Хотя, если это и произойдёт, ты наверняка будешь рада.       – Что это у тебя? -- спросила Венс, не обратив никакого внимания на шутку подруги.       – А, это, -- метнула она взгляд на лежащий на её кровати открытый скетчбук. – Вещь нашёл это под моей тумбочкой, вот я и взяла. Сначала подумала, что твой, но как оказалось, принадлежит он кому-то другому. Красивые рисунки, я кстати удивлена, что на большинстве из них изображена ты. У тебя что, появился тайный поклонник? Резко подорвавшись с места, Уэнсдей подошла к Эннид, пока та высказывала своё мнение о художествах, отчего даже пересекла черту в их комнате, что делила её на части.       – Это не твоё, верни. Не желая ждать ответных действий подруги на её просьбу, она одним резким движением схватила с недавнего времени принадлежавшую ей вещь, и отошла в теперь уже свою часть комнаты. Выдвинув один из ящиков письменного стола, Уэнсдей закинула туда скетчбук и захлопнула ящик обратно. Повернувшись в этот момент к поражённой Эннид, что не смогла проронить ни слова за все время действий подруги, Венс продолжила вести себя так, будто так и должно было случиться.       – Видимо, я совершила ошибку, что взяла его, хоть он и был на моей половине комнаты. Впервые вижу, чтобы какая-то книжка имела для тебя значение, даже если в ней обычные рисунки. Не побоюсь задать вопрос.. чей же он?       – Неважно. -- отрезала та, так и оставив соседку без ответа. Эннид хотела было что-то ей возразить или высказать по этому поводу, но демонстративно сев за написание романа, Уэнсдей просто не позволила ей этого сделать. Меньше знаешь, крепче спишь и ярче кошмары видишь, поэтому Аддамс считала, что необязательно знать об этих рисунках всем, и тем более о том, кому они все же принадлежали. Слухи в Неверморе быстро расходятся, а слишком длинноязычных Венс не любила.             С того момента прошло уже дней 5. Дела в раскрытии загадочных преступлений продолжали идти, а Уэнсдей по-прежнему принимала в них участие, скрытно, ведь шериф велел ей и близко к этому не приближаться. Они считают, что она приносит из-за этого лишь сплошные проблемы, хотя та была уверена, что поступает правильно и уже вот вот скоро выйдет на нужный ей след. И все было бы так, как есть, пока не один из случаев, что заставляет переосмыслить и заново оценить то, что происходит вокруг неё. Тот разговор с Ксавьером неожиданно оказал на неё влияние, отчего мысли постепенно начали цепляться в его слова, словно острые когти, растерзая её внутри все больше и больше. Вновь руки тянулись к его альбому, что по секрету передал ей его друг Аякс. Страницы снова и снова пролистывались, а глаза с каждым разом вглядывались в детали все больше и больше, будто она желала увидеть там хоть какой-то подтекст, хоть какую-то подсказку - "Действительно ли?". Они больше не разговаривали, не подходили друг к другу, но при этом, девушка не замечала, чтобы парень избегал её. "Видимо, это просто стечение обстоятельств" - этим она себя успокаивала, по крайней мере, пыталась. Но от такого становилось некомфортно. Глаза невольно вглядывались в толпу, как бы стремясь найти там нужного для неё человека. Но она его не находила. Снова. Из-за одолевавших её мыслей, что постоянно летали вокруг, те вдруг заставили ее колеблется. А что если, чувства и правда могут быть? Именно здесь, именно с тем самым человеком, что заполняет её помыслы. Но ведь она считает по другому. Любовь не свойственна для неё, она ей не нравится, и вроде как не будет нравится. Но что если тот самый человек постепенно изменяет её мнение?...             Отмахнуться от них на время получилось. Возвращаясь в сторону академии с пасеки, где они проводили время с Юджином и пчёлами, дорога шла через лес. Не дав себе отчёта в действиях, Уэнсдей инстинктивно остановилась возле мастерской Ксавьера. Осмотрев деревянную дверь, а затем завидев там замок, внутри что-то ёкнуло. "Значит, не сегодня."       – Ты что-то ищешь? -- послышался до боли знакомый голос сзади, отчего Уэнсдей словно сковало цепями, заставив врасти в землю как дерево и не шелохнуться.       – Нет. Я пойду. -- кратко ответила она, даже не посмотрев в сторону Ксавьера.       – Венс. -- она хотела было сделать шаг, но голос вновь остановил её. – Это всё из-за нашего разговора, верно? -- девушка медленно повернулась, теперь уже взирая на Торпа.       – Это важно?       – Можешь просто соврать. -- раскинул он руками в стороны, после чего подошёл к двери мастерской. Уэнсдей внимательно следила за каждым его движением и действием. Его голос был обычен, а интонация теперь уже не выражала никакого интереса, как и выражение его лица в целом. Глаза смотрели на неё пусто. Всё перечисленное было не свойственно ему, поэтому внутри вновь что-то кольнуло.       – Ксавьер. -- снова начала Венс, с устремленным взглядом вниз, в рыхлую землю, на которой были небрежно разбросаны жёлтые, мокрые после дождя листья. – Пусть я не понимаю, что значит невзаимность, но и убиваться из-за этого не стоит. Тот лишь посмотрел на неё, слегка нахмурив брови. Судя по тому, как быстро она это проговорила, слова, чтобы выразить это, было найти сложно, а уж тем более - не свойственно для неё. И когда она успела такой стать? Или же, это присутствие парня оказывало на неё такое воздействие?       – И не думал. -- ответил он коротко.       – Надеюсь, мы смогли всё выяснить. Быстро равернувшись, Уэнсдей было хотела уйти, но из-за такого резкого порыва не заметила, что стёжка на рюкзаке вдруг открылась и на землю упал тот самый коричневый блокнот, что в последнее время носила она с собой, дабы любопытные глаза и руки не притронулись к нему и снова не нашли. Естественно, это не осталось без внимания Ксавьера. Его удивлению не было предела, когда он увидел знакомую ему вещь. Его теперь уже прошлую, личную вещь. Очень надеясь, что тот не успел его завидеть, Уэнсдей наклонилась и быстро подняла упавший альбом с земли, моментально прижав его к груди.       – Откуда это у тебя? -- с непониманием спросил стоящий сзади Ксавьер, еще не успевший, к большому сожалению для Венс, войти в мастерскую. Нахмурив брови, в мыслях вдруг пронеслось "Ну почему именно сейчас?". Девушка ведь даже не знала, что ему ответить. Сказать, что его рисунки произвели на неё настолько большое впечатление, что не позволяют лечь ей спать, пока перед сном она вновь не пролистает все страницы? Глупо и насмешливо. Понимая, что он требует от неё ответа, а убежать было бы нелепо, да и не в её стиле, она снова развернулась и уже посмотрев в его глаза, убедительно проговорила:       – Я нашла его.       – Где?       – В лесу. Ксавьер молча взирал на девушку. Он не глуп, чтобы не понять. Он попросил Аякса избавиться от скетчбука, а не просто выбросить. Значит, тот решил вдруг изменить план, так еще и умолчал о содеянном, заверив Ксавье в том, что сделал все так, как он просил изначально.       – Ну и, как тебе рисунки? -- скрестил он руки на груди.       – Неплохо. -- сказала Венс, приметив что парень сквозит её взглядом. – Мне понравилось. Необычно. -- решила она дополнить еще, дабы разрядить обстановку и не создавать такое напряжение, что сейчас давило на неё.       – Ну и отлично. -- не имея интереса к этому больше, Ксавьер наконец открыл дверь.       – Почему ты рисовал только меня? -- вырвалось с уст девушки. Но заметив, что парень уже одной ногой в мастерской, пошла вслед за ним, закрыв за собой дверцу.       – Я тебе уже объяснял это.       – Почему там нет, например, Бьянки? -- вопросительно предположила она, наблюдая за тем, как тот ставит холст на подставку, собирая волосы в хвост, но оставляя их слегка распущенными сзади, это все для того, чтобы они не мешались во время работы с картинами.       – Значит, я не посчитал нужным рисовать ее портрет. -- все так же терпеливо отвечал он на её вопросы. Она что, просто хочет завязать с ним диалог, спрашивая обо всем подряд? Что вдруг нашло на неё? Уэнсдей поджала губы. Наступила тишина.       – Твоё признание.. В последнее время я все чаще думаю о том, что ты сказал.       – Можешь не зацикливаться. Любовь ведь приходит и уходит, она безразлична для твоего понимания, у тебя все же есть дела намного важнее всего этого. Я просто стараюсь уже забыть об этом. Прикрыв глаза, она тяжело вздохнула, слегка закусывая губу. Наконец, набравшись смелости, она все же решительно продолжила, не забывая продолжать подмечать действия парня, что теперь уже взялся за кисть и краски, заострив свой взгляд на все ещё белом, нетронутом холсте.       – Возможно, сказанное мной тогда - было поспешным выводом. С некоторых пор, ты заполняешь мои мысли. Я не знаю, почему это происходит, но я постоянно пытаюсь найти тебя в толпе и попробовать поговорить, но не нахожу. После того, как ты перестал появляться в моём поле зрения, стало вдруг.. тревожно. Ксавьер перевёл взгляд на стоящую в полутора метрах от него девушку. Сейчас она выглядела другой. Такой нежной, (хоть её образ обычно и создавал обратное впечатление), озадаченной. И было понятно, почему, ведь сейчас она говорила о своих чувствах. Теперь уже, чувствах. Но их она по-прежнему не могла воспринимать так трезво, ведь еще не до конца осознавала, что это были именно они. И неужели она может говорить более развёрнуто, помимо очень коротких фраз? Слегка расплывшись в улыбке от её слов, Ксавьер уже развернулся к ней, все также продолжая сидеть и слушать.       – Я не знаю, почему я сейчас говорю это. Возможно, снова хочу услышать от тебя что-то по поводу этой "сладковатой" темы. Желание быть всегда и везде рядом? -- подняла она взгляд на парня. – Даже несмотря на то, что у меня могут быть свои задатки, остальное присутствует тоже.       – Значит, ты хочешь сказать, что сама не заметила, как начала что-то ко мне чувствовать? -- продолжал он смотреть на неё, считая её слишком миловидной в таких кропотливых темах. – И как давно?       – Может, 2 недели. Ксавьер вскинул брови, слегка приоткрыв рот. Он все больше и больше поражался словам Венс. 2 недели это неплохой срок, а для такой девушки, как она, так тем более.       – У меня была уверенность, что это пройдёт. -- сокращала она расстояние между ними, – Но этого так и не произошло. Я почитала, что будет лучше, если я все же поговорю с тобой об этом, чем буду продолжать переминаться с ноги на ногу, не зная, чем занять свои мысли и какое занятие найти, лишь бы не думать обо всем этом. -- теперь уже, она находилась намного ближе к Ксавьеру.       – Я полностью понимаю и принимаю твои чувства ко мне, Венс. -- аккуратно взял он ее за руку, она же не убрала её, словно заворожившаяся этим действием, – Просто знай, что даже после того как ты меня отвергла(?), я не терял к тебе интерес. По крайней мере, после этого разговора, тяга к тебе, кажется, усилилась еще больше. Мне понадобилось бы бесчисленное количество времени, чтобы ты больше не смогла появиться в моих мыслях. И это сложно.       Смотрев друг на друга в полной тишине, в этой маленькой мастерской, где их окружали лишь картины и лес за её пределами, они словно в один момент возжелали быть еще ближе друг к другу от создавшейся атмосферы. Поцелуй. Такой аккуратный, трепетный и приятный, с привкусом сильнейшей грозы и масляных красок. Кажется, что они ждали этого вечность и долго шли к этому, а теперь уже, мечта становится ощущаемой, осязаемой реальностью. Хотелось еще больше зарыться руками в мягкие волосы Ксавьера, а он же, кажется, больше не хотел отпускать её, обвить вокруг лиану с шипами, чтобы никто не посмел тронуть её, когда она этого не хочет, защитить от всего зла в этом мире. Хотел, чтобы она была всегда рядом с ним, и он мог бы помочь ей в любой момент, моментально отозваться. И теперь уже, это тёплое чувство отзывалось в сердцах обоих. Какие бы разногласия или недоговоренности не были между ними, сейчас они понимали, что стали очень близки, и надеятся больше никогда не отпускать друг друга. По крайней мере, Венс точно нужно на это время, чтобы привыкнуть.             Они будут рядом. Их притяжение сильное, и растворится оно в вечности начала их пути, ведь начинается этап нового в их жизнях. Этап любви, что будет медленно и кропотливо заполнять хрустальные сердца - сладостным вином чувств с привкусом обжигающей язык остроты.