Морок нашего Рождества

      Вовремя вспомнив, что его ещё недавно новенькая машина внутри теперь больше походила на калигхат после жертвоприношений, Кингу предложил Никкаль добраться на такси. Водитель, конечно, косился на дырку в куртке и на пятна крови там же, но молчал, как только услышал о щедрых чаевых. Они ехали молча, на заднем сиденье, прихватив с собой упаковки с заказанной, уже остывшей едой и пакеты с грязными вещами. Никкаль положила голову Кингу на здоровое плечо и поглядывала на проплывающий город, иногда проваливаясь в дремоту, но почти сразу просыпаясь. Кингу, хоть и был уставшим и ослабленным, даже на секунду не мог закрыть глаза. Крепко держал Никкаль за руку, точно в последний раз. Думал… Ему в ближайшем времени придётся снова взять кинжал. Сделать то, что он умел делать в совершенстве, но ничуть этим не гордился. Кингу знал, что будет с Никки, когда расскажет, как та будет смотреть на него… Как на чудовище. И, да, с её стороны такая реакция будет правильной, понятной… И он не злился на неё. Как и не злился на себя. Смирился, ведь просто… такой. — М-хк… Кингу… — прохрипела Никкаль, завозившись рядом. — Я здесь, госпожа. — Мне больно. Ты… слишком сильно… — вместо того, чтобы закончить фразу, она подняла свою руку в его руке. Кингу тут же разжал пальцы, будто укололся о шипы прекрасной розы. Но совсем руки не убрал, его ладонь была так близко к её, что можно было почувствовать приятное тепло, исходящее друг от друга. Кингу напрягся и удивился, когда почти сразу после Никкаль сама схватила его за руку, скрепляя пальцы. Она тут же объяснила: — Я же не просила совсем убрать… Просто ослабить хватку. Мне… нравятся твои руки. Они такие сильные. И красивые. «И жестокие», — додумал Кингу. — Спасибо, Никки, но… — Что? Только тебе можно заваливать меня комплиментами? — Да. — Потому что я женщина? — хмуро спросила Никкаль. — Потому что эти комплименты не про меня. Даже таксист притих, прибавил громкость радио и немного превысил скорость, мысленно надеясь, что не посчастливится стать свидетелем громкой сцены влюблённой парочки. Ему и без того хлопот хватало. Никкаль отстранилась от Кингу, поражённо оглядывая. Только сейчас она заметила, настолько тот выглядел бледным и потерянным. Уставшим. И если сначала Никкаль хотела начать возмущаться, то теперь смотрела на него с грустью и пониманием. Слишком многое Кингу пережил за один день. Ему просто нужно расслабиться, отдохнуть, залечить все раны, не только на теле, но и на душе. И так хотелось быть для него тем самым лекарством. Панацеей ото всех тревог и печалей. Никкаль снова прилегла на него, уткнулась носом в рукав куртки. — Всё ты заслужил. Даже больше, чем всё. «Только какой в этом смысл, если я не заслужил тебя?» — подумал он, глядя на их руки. — Кингу? — Да, Никкаль? — Можно я тебя поцелую? Он бросил взгляд в зеркало заднего вида, на водителя, всё ещё делающего вид, что его тут нет. Кингу очень хотелось, но теперь чутьё всюду пыталось найти подвох, удар в спину… Вдруг он позволит себе лишнего, и Никкаль опять оттолкнёт? — Можно? — повторила она чуть тише, отстранившись и заглядывая в глаза. — Прямо здесь? Прямо сейчас? Никкаль на секунду скользнула взглядом в сторону таксиста и вернулась к Кингу. Закивала. — Да, я хочу. Но если не хочешь ты… то я… Последние слова она шептала уже в губы приблизившегося Кингу. Фразу не дал закончить его долгий поцелуй. Тягучий, терпкий, горький, но не менее желанный. Сейчас его губы и язык говорили куда больше, чем позволили сказать себе за весь вечер. Выплёскивая страхи. Всю боль, физическую и моральную. Всё скопившееся напряжение. Никкаль зажмурилась, когда Кингу прикусил её губу почти до крови, но, вместо крика, выпустила тихий стон и чуть шире раскрыла рот. Продолжала одной рукой обнимать его за шею. Второй — гладить бледную щёку. Особенно холодную по сравнению с тем, какой чувствовалась теперь её горячая нижняя губа. Но Никкаль не терпела, а принимала. Она хотела понять. Забрать, нет… разделить на двоих, этот страх, горечь и боль. Чувствовала, что уже может. Что не готова его терять, что хочет быть с ним, несмотря ни на что. Однако пока боялась сказать это вслух. Поцелуй был неторопливым и по-своему страстным. Очень долгим… Длящимся до тех пор, пока таксист не сказал громче, чем нужно: — Приехали! И только тогда Кингу оторвался от Никкаль. Осмотрел её покрасневшие губы и розовеющее лицо. Медовый взгляд, помутневший от наваждения, тут же начал проясняться. — Приехали… — повторил он полушёпотом. — Идём домой, госпожа? — Угу…               Дом встретил их темнотой и холодом, таким сильным, какой Никкаль почувствовала, только когда сняла пуховик и сапоги. Она сделала всего шаг вперёд по паркету и тут же поднялась на носочки, щёлкнув зубами. Пол был ледяной. Кингу ничего даже спрашивать не стал. После того как поставил пакеты, молча подошёл сзади и поднял Никкаль на руки. Отнёс к дивану, игнорируя угрозы и протесты. — Ну куда?! У тебя же рука болит, поставь! Поставь меня, сказала! А то закричу! — Я уже вылечился. — Как это? Когда успел? — В такси, пока мы ехали, — ответил Кингу и добавил тише, интимнее: — Пока ты меня целовала. Но Никкаль оказалось мало слов, нужно было подтверждение. Когда она оказалась на диване и с ногами закуталась в мягкий объёмный плед, что накинул Кингу на её плечи, то сразу скомандовала: — Раздевайся! Конечно же, Кингу понял, что она имела в виду, и всё равно подколол, придав лицу чересчур серьёзное выражение. — Снова? Только если на этот раз меня не выгонишь. — Кингу… — Из моего же дома? Ты жестока… — Кингу! — Ну хорошо-хорошо… Он сбросил с себя дырявую куртку прямо на пол, где и стоял. Туда же отправил шарф. Никкаль считала секунды, когда Кингу стягивал с себя водолазку, разматывал бинты, и всё это специально медленно, дразня… Она громко сглотнула, когда увидела красивые, подтянутые мышцы живота, пресса. Отвела взгляд, не выдержав напряжения. «О чёрт… и это у меня ещё было сегодня… — Никкаль бурно покраснела, внезапно осознав, что и для чего он делает. — Да ты же мне мстишь! Хочешь, чтобы пожалела о том, что днём всё прекратила?.. Ну мы ещё посмотрим!» Однако у Кингу ни единой мысли не было мстить. Он знал — Никкаль имела полное право в любой момент остановить его, закончить, выбрать то, чего хочет сама. Каждый раз Кингу давал ей выбор. Это нормально. Но всё-таки было бы совсем странно отрицать, что ему нравилось. То, как глаза напротив пожирали, изучали его… Но вот в зрачках Никкаль мелькнул испуг, она вздрогнула и отвернулась. Кингу тут же проследил, куда она смотрела ещё минуту назад. Поспешил бросить бинты на пол прикрыться водолазкой. На его руке, на месте, где ещё недавно зияла рана, остались следы. Кровавые потёки и разводы. — Не смотри, госпожа, не смотри… — Кингу настолько растерялся, что вместо того, чтобы надеть водолазку обратно, зачем-то начал обматывать ею руку, чтобы закрыть следы. Слыша шорох ткани, Никкаль продержалась недолго. Вздохнула, потрясла головой… Вырвавшись из тёплого пледа, поднялась и, глядя в глаза Кингу, на носочках прошла к нему. Положила ладонь на крепкое плечо, убрала водолазку и бросила к бинту… Недоумённое выражение лица Кингу вызывало у неё нежную улыбку. — Да ладно… — тихо шепнула она. — Не закрывай, я не боюсь. — Никки… я оценил, не продолжай. Не жертвуй своим комфортом ради того, чтобы мне что-то доказать. — Но я действительно не боюсь. Ты мне не веришь? Кингу изумился, увидев решительный блеск в её глазах, но скоро понял — это слёзы. Крепко обвивая плечи Никкаль ещё недавно раненой, перепачканной рукой, он прижал её к себе. Уткнулся носом в рыжую макушку, вдыхая запах. Умиротворённо прикрыл глаза. Почувствовал, как сильно Никкаль прижимается, обхватывает его рёбра почти до хруста… Будто стараясь проникнуть под кожу, познать изнутри, понять, как это — быть в его шкуре. — Прости, что-то я… — Никкаль отстранилась. — Ты недавно был ранен, а я… — Всё в порядке, уже не болит. Ты много испытала за сегодня, тебе бы отдохнуть. — Я?! Я испытала? А насчёт себя ничего сказать не хочешь? Стоит со следами собственной крови на руке и ещё умудряется беспокоиться о моём комфорте! — Просто не хочу, чтобы ты напрасно беспокоилась обо мне, всё уже позади, — он наклонился и прижался щекой к её щеке, прикрыл глаза. — Но скрывать не стану, я устал. — Значит, ты сейчас примешь душ, а я пока приготовлю вкусный суп. Как тебе идея? — Хорошая. Но там же есть еда из доставки, зачем ты будешь напрягаться? — Там всё уже остыло — это первое. Доставка всего на раз — это второе. И третье — как сказала бы Су, не напрягаться, а заботиться! Глаза Кингу потеплели и расширились от услышанного. Ведь Никкаль сама сказала, что хочет позаботься о нём, а это было непередаваемо приятно. Он заключил её в объятия одной рукой, коротко поцеловал в губы и прошептал: — Спасибо, госпожа. Вдоволь надышавшись будоражащим запахом хвои и кофе — запахом его кожи, — Никкаль повернула голову к руке, на которую ещё совсем недавно взглянуть без слёз бы не решилась. Вырвавшиеся из-под бинта следы крови полупрозрачными алыми дорожками спускались по руке. Доказать, что ей нестрашно рядом с Кингу, Никкаль всё ещё очень хотела. Не только ему, но и себе. Она легонько коснулась запястья там, где обрывался один из следов. Медленно и плавно повела свой палец наверх, к сильному плечу, стирая страшное напоминание о ране и чувствуя, как вслед за её движением напрягается каждая мышца Кингу, как от нежной подушечки пальца расходятся в стороны мелкие мурашки. И слышала, как ускоряется его сильное сердце. — Никки? — не шевелясь обратился к ней Кингу низким голосом. От этого, казалось бы, невинного жеста он с трудом смог сглотнуть, после чего задержал дыхание. Сделать выдох почему-то не получалось. Вместе с пульсом в висках билось навязчивое желание перехватить эту руку Никкаль, занести так высоко над её головой, чтобы снова поднялась на носочки. Затем вторую руку тоже. А потом… плотно прижать к ближайшей вертикальной поверхности и сделать всё, что хотел с ней сделать ещё сегодня днём. Стерев одну дорожку, Никкаль невольно залюбовалась широкими венами, выступившими на его гладкой коже. И снова повела по руке пальцем, на этот раз сверху вниз, в упор не замечая напряжённость Кингу. Лишь краем уха вслушиваясь в тяжёлое дыхание чуть выше. — Никки, мне нужно… — прохрипел он, пытаясь, но вовсе не желая её остановить. Мысленно упрекая себя в том, что от таких касаний следовало чувствовать лёгкую щекотку, а не возбуждение. Однако, натерпевшись за ночь, тело решило испытывать всё иначе. — Всё-таки повезло вам, целителям, — задумчиво произнесла Никкаль, продолжая убирать кровь с его руки. — Стоит только подумать, и всё зажило. — Далеко не всем. Я, скорее, исключение, — резкая смена темы помогла Кингу наконец выдохнуть и расслабиться. Теперь он мог спокойно и без пошлых мыслей наблюдать, как пальцы Никкаль ласкают его. — Почему? — Дар исцеления — это очень редкий и сильный дар. И обладающий им часто платит высокую цену. Помнишь, я рассказывал, что дочери Тиамат днями должны молиться своей богине, чтобы пожить хотя бы на год дольше? — Но не ты. Кингу хмыкнул. — Я похож на дочь Тиамат? — Дай подумать… У тебя густой длинный хвост, стрелки рисуешь лучше меня, а на теле ни одной волосинки… — Никкаль рассмеялась от собственных аргументов. — Ха-ха! Сходство точно есть! Глаза Кингу многозначительно сверкнули жёлтым. Он бы мог ей ответить на это и делом доказать, что он — мужчина. Но продолжал героически держать себя в руках. Всё-таки эти руки нужно было отмыть от крови, прежде чем трогать самое ценное, что было сейчас в его жизни. Впрочем, саму Никкаль темы целителей, Паранормальности и бессмертия стали интересовать куда сильнее после краткой биографии мисс Эйвери. Поэтому насмешливый тон пропал быстро. — Знаешь, после того, что культ сделал с твоей мамой, молиться на коленях не так уж и плохо для них… Удивление Кингу скрыл только усилием своей воли. Было странно слышать подобное от Никкаль… но приятно. — Речь не только о них. Обо всех целителях. У большинства, как у Йонаса. — Он тоже целитель? — Да, но его дар работает иначе. Он не может лечить себя, только других, и то не без последствий. — Каких последствий? — Раны других людей Йонас частично берёт на себя. У него большое количество шрамов, частые болезни… Если бы не наши постоянные тренировки, Йонас бы уже давно умер. — Так вот почему он тебя бинтовал. Какой кошмар… — Нет, я не разрешил ему лечить меня, ведь я, в отличие от других целителей, сам в состоянии это делать. — Ноэ так может? — Нет, он мастер сюрпризов и перевоплощений. А почему ты спросила про него? — Он же, вроде, первый по силе заклинатель… — Да, это так. Но исцеление, как я уже сказал, — очень редкий дар. — А Джон? — Он не умеет исцелять. То есть… умеет, но от его попыток сходят с ума. — А как же Теодора? — Она не исцелилась, а получила часть его магической энергии. Бессмертие — это побочный эффект. — Ничего себе, всем бы такие эффекты… — неразборчиво пробубнила Никкаль. — Госпожа, всё хорошо? — Да, а что? — Раньше ты так подробно не спрашивала о магии и о моём даре. Никкаль было сложно сказать правду про свой внезапный страх потерять Кингу. Даже сейчас, стоило на секунду вспомнить, каким он выглядел изнемождённым, бледным и измученным на том стуле, кисти рук охватывало оцепенение, а ноги — дрожь. Да, очень непривычно было увидеть его таким слабым… Однако беспокоить Кингу своими страхами она тоже не хотела. Сделала заинтересованное выражение лица, улыбнулась и как ни в чём не бывало ответила: — Ну это же магия! Конечно, мне интересно! Когда ещё получится узнать обо всём этом из первых уст? — и тут же намного тише добавила: — Кингу, значит, ты бессмертный? В первую секунду ему очень хотелось соврать, чтобы её не тревожить, но разве он мог? Ведь обещал говорить правду. Сначала собирался отшутиться, но вместо этого серьёзно сказал: — Нет, госпожа, совсем нет… но Джон говорил, я могу прожить очень долго. — Сколько? — Как минимум тысячу лет. — Сколько?! — воскликнула Никкаль, ощущая, как отвисла челюсть. За яркой вспышкой шока почему-то последовала грусть. «А мне осталось, в лучшем случае, лет пятьдесят-шестьдесят…» — Ты снова задумалась. Я тебя чем-то расстроил? — Нет, всё в порядке, — она поняла, что всё это время поглаживала его руку, хоть крови в том месте уже не осталось, и убрала свою ладонь. Отошла на шаг. — Иди уже в душ. Я суп приготовлю. — Помнишь, где что находится? — Да, помню… — Никкаль широко улыбнулась, стрельнула глазами, желая его смутить. С удовольствием добавила: — Но, если я что-то не найду, загляну к тебе в душ, делов-то. Вот только всё случилось наоборот. Сама Никкаль смутилась от его ответа. От понизившегося тембра голоса с внезапно возникшей хрипотцой, такой новой для Кингу, вызывающей мелкие мурашки, но совершенно точно шедшей ему. — Я совсем не против, госпожа. А после Кингу молча разжёг очаг и пошёл наверх, оставив Никкаль краснеть и злиться от собственной восприимчивости.

~~❅~~

Обычно они шагали легко, грациозно и неслышно, но обильный снегопад, который никогда не повстречать там, откуда эти девушки, играл против их скрытности и врождённого единения со стихиями. На заметённой тропе, ведущей к дому Кингу, с тихим хрустом проступали глубокие следы подошв. Несмотря на греющее их заклинание, девушки всё же с каждым шагом пытались поплотнее запахнуть синие мантии и закрыть широкими воротами лица. Головы в капюшонах тут же покрывались слоем снега, который они раздражённо смахивали своими бледно-голубыми ладонями. Да, это были дочери Тиамат. Те самые, что не так давно стали незваными гостями на вечеринке Ияра. Хотя, можно подумать, их сейчас будто кто-то звал… Конечно, нет. Однако они обещали повторить ту встречу уже на территории Кингу. И были решительно настроены сдержать обещание. Точнее, решительной выглядела Анун. С Кеной за это время случилось что-то, что точно поубавило её пыл. — Не верится, что ты мёрзнешь… — сказала сестре Анун, после чего сама клацнула зубами. — Уж что-что, а греющее заклинание у тебя всегда получалось лучше всех… — и снова клацнула. — Агрх! И что он забыл в таком месте?! Нашёл, где жить… Отшибленный! — Это не от холода… — дрожа, ответила Кена. — Сестрица, может, не надо? Всё-таки тот сон… — О, да ради Тиамат! Снова ты об этом? — Анун резко развернулась, чуть не поскользнувшись, но её движение было настолько плавным, что обычный человек с виду бы никогда и не догадался. — Мы это уже обсуждали, в твоих снах нередко бывают осечки. — А если сбываются, то в точности до детали! — Ещё одна старшим вздумала перечить… О Великая Мать, ну почему? Её-то драть уж точно будет жалко… Анун, отвернувшись, пошла дальше и бормотала это себе под нос, но специально с такой громкостью, чтобы вблизи было слышно. Вскоре поняла, что шаги младшей совсем сошли на нет, и бросила хитрый взгляд через плечо. Но тут же растерялась. Кена вмиг побледнела до полумёртвых лахаму. Шутка не удалась. — Ох, Кена… Милая! Да я же не всерьёз! Кена! — Анун положила ладони на щёки сестре и начала растирать. Нет, краску смазать не смогла бы — уж слишком стойкая, но будто бы надеялась, что естественный румянец пробьётся сквозь плотный слой. — Не шути так со мной! Никогда! — Ну, конечно! Конечно! Больше не буду, обещаю! Вот, смотри, почти пришли! — не останавливаясь Анун показала на небольшой коттедж. В окнах на первом этаже горел неяркий тёплый свет. — Вот увидишь, сейчас разберёмся с ним быстренько, и будем греться. — Не к добру тот сон, не к добру… Он был на пороге, я видела! Дракон опять обезумит и повторит то, что сделал тридцать восемь лет назад! — Не допустим! Не бывать этому, Кена, слышишь? Знаешь, почему? Потому что мы разберёмся с этим животным раньше. На его территории, как и просил. — Нападать на зверя в его же логове… Чистой воды самоубийство! Мы не убьём его, Анун, а только разозлим. После чего он повторит своё возмездие! Причитания младшей старшую не остановили. Скоро они стояли двумя красивыми статуями в трёх шагах от ворот дома Кингу, игнорируя летящую в них снежную пыль. Анун всмотрелась зачарованным взглядом в горящие окна. За плотной занавеской чётко вырисовывались очертания кухонной утвари. Обоняние, напрягшись до предела, учуяло вкусный запах наваристого куриного бульона. Если бы эти дочери Тиамат были чуть менее натренированными, их животы жалобно заурчали бы, требуя хоть пару ложек вкусной еды. Чтобы сбить неподходящие мысли, Анун бросила ядовитую реплику. — Значит, вот где Дияла доживала свои жалкие дни… Какой позор. Променять ранг одной из лучших дочерей Тиамат на… вот это? — Зря ты как, сестра. Дияла всё же была одной из нас когда-то. — Она была предательницей! Нарушила наши законы и понесла наказание за это. Неужели ты не веришь Яхне? Да я вообще не узнаю тебя последние дни! Вспомни, как это было, как мы выжили! Да если бы не везение, наши головы валялись бы в общей куче! Чудовище… От него только один толк — вылечить Яхне. Откажется, значит, прибьём на месте! — Не сможем, ты и сама знаешь. Этот… — Кена помедлила, прежде чем произнести следующее слово с презрением и страхом: — М-мужчина… сильнее нас. Сто восемнадцать колдуний убил в одиночку… И это тогда. А сейчас он, наверное, ещё сильнее. Анун подошла ближе к воротам, зачерпнула ладонью горсть липкого снега и притихла, разглядывая. Слова сестры наконец заставили задуматься и окунуться в те воспоминания, парализующие тело и разум. Она снова увидела залитые кровью стены и полы Обители, услышала истошные крики, сыпавшиеся со всех сторон проклятия и мольбы о пощаде… Почти горький запах крови пропитал тогда воздух и осел в носоглотке, выбивая из глаз ещё больше слёз… Солёные дорожки теперь катились по щекам Анун, капали с подбородка на кулак, в котором был зажат наполовину растаявший, бесформенный комочек снега. Кап… кап… Слёзы лились по кулаку и, смешиваясь с талым снегом, падали тяжёлыми каплями в небольшой сугроб перед глазами. Анун сжала кулак ещё сильнее, вынуждая снег окончательно растаять, и с озлобленным криком замахнулась прямо в стену дома. — А-агрх! Талая вода, сорвавшись с ладони колдуньи, в мгновение ока превратилась во множество острых игл, что в полёте со свистом рассекали морозный воздух. На губах Анун появилась улыбка полная злорадства… Которая через несколько секунд превратилась в гримасу страха. Водяные иглы наткнулись на невидимую преграду и отрикошетили, сыграв против создательницы. С угрожающим треском иглы теперь летели прямо на дочерей Тиамат. У них были жалкие крупицы времени, чтобы среагировать. Анун резко толкнула Кену в сторону, чтобы та даже не успела испугаться, но пострадала сама. Одна из игл по касательной прошлась по её руке, разорвав синюю мантию, слои одежды и кожу чуть выше локтя. Капли крови щедро окропили блестящий в лунном свете снег. Шипя ругательства и зажимая рану, Анун повалилась на бок, прямо в кучу снега. — Сестра! — крикнула Кена, когда иглы улетели в темноту, и она поняла, что случилось. Сбивчиво дыша, упала на колени и вытянула Анун из снега. Испуганно оглядела её руку, что уже обильно кровоточила. Дело было плохо. Ведь они могли лечить только вблизи огромной статуи Тиамат, в Шаргате. — Держись, сестра, держись! — не зная, как ещё остановить кровь, Кена провала рукав мантии и лоскутом обмотала рану. — Только не молчи, скажи что-нибудь! И Анун сказала, как только выплюнула снег изо рта: — Кх… вот же умный… сукин сын. Защиту на дом поставил! Кх… — Тебе нужна помощь. Сейчас, сейчас… Усадив истекающую кровью сестру, Кена оглянулась на дом Кингу и вздохнула. Да, унизительно. Но это был самый быстрый способ спасти Анун от потери крови. Подняться не получилось, суставы ног сковало от страха и растерянности, поэтому Кена поползла к воротам прямо на коленях. Однако была схвачена сестрой за капюшон. — Не вздумай…. — Тебе срочно нужна помощь! — Только не от него… Уж лучше… умру! — Но ты же… — Не спорь! Подними меня. Идём отсюда. Если и умирать, то точно не на его земле! — Мы же всё равно хотели попросить его… — Не попросить, а потребовать! — перебила Анун. — Но теперь, как видишь, я не в том состоянии, чтобы требовать что-то. Давай не будем позорить Повелительницу Яхне. Идём. Кена опять оглянулась на дом. И было в этом взгляде столько безысходности и беспомощности… Но перечить сестре дальше не стала. В конце концов, в чём-то Анун была права. Это Дракон должен ползать перед ними на коленях и просить пощады за всё, что совершил. Это в его глазах должны быть страх и отчаянье. — Будь ты проклят… — прошептала Кена, вытесняя всей своей ненавистью непрошеные слёзы. — Пошли, сестра. Злость придала сил. Кена поднялась и твёрдым шагом дошла до сестры. Подняла и закинула её невредимую руку на своё плечо для опоры. Анун тоже шагала твёрдо, пусть и медленно, тяжело дыша. Дочери Тиамат пошли от дома Кингу тем же путём, что и добрались. Оставляя единственное свидетельство своего присутствия — тёмно-бордовые пятнышки крови на белоснежном снегу. Кап… кап…

~~❅~~

Кап… кап… Вода падала с прядей волос Кингу, разбиваясь о кафель. Он выключил воду сразу же, как почувствовал вблизи дома присутствие незнакомцев. Их враждебные ауры бодрили получше самого ледяного душа. Забыв вытереться от лишней влаги, Кингу только-только обмотал полотенце вокруг бёдер и целенаправленно пошёл вниз по лестнице. Медовые глаза напряжённо высматривали что-то или кого-то, не замечая больше ничего. Ни аппетитного запаха бульона, ни Никкаль, наблюдавшей за ним округлившимися от удивления и смущения глазами. — Всё хорошо? — полушёпотом спросила она, разглядывая из кухни, как он встал посреди гостиной и теперь напряжённо смотрел в сторону окна. И всё же странное поведение не отменяло его соблазнительности и того, как красиво мерцали в свете пламени камина капли воды, скользящие по широкой спине. По лопаткам, изгибу позвоночника, ямочкам на пояснице… — Кингу? — снова произнесла Никкаль, ещё тише, но он услышал. Еле заметно вздрогнул, напрягся, оглянулся на неё через плечо. В его странном взгляде всего на секунду мелькнуло что-то, но она смогла распознать и понять: «Мы в опасности?» И тут уже Кингу прочитал эту догадку в её глазах. Оказался рядом настолько быстро, что Никкаль даже не успела додумать свою тревожную мысль, как уже была сжата в крепких объятиях и слушала его ускоренный сердечный ритм. — Ничего не бойся. В этом доме ты в безопасности, госпожа, помнишь? — Я и не думала бояться. — Правда? Кингу почувствовал нагревшейся от тёплой воды кожей, как Никкаль кивнула. — Да… — немного помолчала и всё же решилась тихонько добавить: — Мне ничего не страшно с тобой. Кингу с удовольствием зажмурился, будто от согревающих солнечных лучей в первую оттепель. Склонил голову, уткнувшись кончиком носа в рыжую макушку. Очень опасался услышать ответ, однако рискнул уточнить: — Даже я? — Особенно ты. Кингу напрягся и отстранился, разглядывая лучистые зелёные глаза Никкаль, ища в них подвох, не веря в услышанное. Вначале он подумал, что от изнемождённости заснул, лёжа в ванной. Что новый приятный морок одурманил разум, а он и не заметил. Но это не сон и не видение. Это было наяву. Никкаль всё так же не отрывала ласкового взгляда от его лица. Водила пальцами сверху вниз по его мокрым волосам, прилипшим к спине. Мягко нажимала на ямочки на его пояснице, посылая мурашки по позвоночнику, и каждый раз слегка закусывала губу от такой реакции. Кингу застыл, распахнув глаза. Ждал, пока тревожное чувство опасности утихнет. А как только это случилось через пару минут — не стерпел. Слова Никкаль отозвались в грудной клетке с такой мощью, что голова перестала трезво соображать. Все эмоции и ощущения, которые он испытывал рядом с ней, прорвались наружу. Не успела Никкаль ахнуть, как тут же оказалась подхвачена за талию, а ещё спустя мгновение — уже сидела в кресле, на коленях у Кингу. Он крепко прижимал её к себе, поглаживал спину, изредка сжимая ткань платья, вдруг ставшую лишней, и целовал… Так напористо, страстно, опьяняюще. Покусывая и посасывая губы Никкаль. И в поцелуе ухмылялся каждый раз, когда её язык не поспевал за его языком, отчего она удивлённо вздыхала. Кингу вскоре стало недостаточно её губ. Он спустил ниже платье, обнажив тонкую шею, изящные ключицы, участок нежной груди… Никкаль сладко всхлипывала и стонала всякий раз, как Кингу с жадностью припадал к её коже. Понимала, что завтра станет пестрить яркими засосами там, где он ласкал. Было бессовестно плевать. Ей нравилось чувствовать себя столь желанной им. Платье местами промокло, впитав почти всю воду с тела Кингу, а он всё продолжал сильнее и сильнее прижимать Никкаль к себе, совершенно точно желая слиться в единое целое. — Ох, боже… Кингу… ты так… я же не… ох! Ты так… близко… — Я хочу быть ещё ближе… — подтверждая своё намерение, он приподнял Никкаль за ягодицы и стянул колготки вниз настолько, насколько позволяла поза. — Хочу быть с тобой, быть твоим. — Я тоже хочу… быть твоей. Но ты же был ранен. — И что? Всё давно зажило, — он положил её ладонь на место, где была пуля. — Ничего не болит. — А ещё там… суп на плите кипит, и… — Что-то не так, Никки? — Кингу больше не прижимал и не целовал её, но по горящему медовому взгляду становилось ясно, что сдержанность стоила ему больших усилий. — Ты всё же… — Нет! — перебила Никкаль, догадавшись. — Я же сказала, что не боюсь. — Тогда почему? Скажи, я пойму. — Просто… у нас всё очень быстро закрутилось. Сколько мы с тобой знакомы? — Три недели. — Вот… Вот! Мы за эти три недели пережили столько, сколько не пережили многие за всю жизнь. Всем говорим, что мы друзья, а сами… Мне от тебя нужен не только секс. Я не такая! Хотя не спорю, с тобой мне безумно приятно, но… Что будет ещё через месяц? Свадьба? А ещё? Дети? Трое? Четверо? Ну нет! Я согласна максимум на двоих! — Никкаль вдруг запнулась, поняв, что уже тараторит лишнее без остановки, а Кингу, глядя на неё, дрожит от сдерживаемого смеха. — Пф-ф… Извини, я что-то… Надеюсь, ты понял. — Понял. Ты хочешь немного притормозить, — уткнувшись носом в складку между её грудей, Кингу вздохнул, вызывая у Никкаль кучу мурашек и сдавленный стон. Нехотя оторвался, кокетливо сверкнув глазами, посмотрел исподлобья. — И ты в чём-то права. Как сказала бы моя знакомая Лу, друзья друзей не трахают. Услышав столь нетипичное для Кингу слово, Никкаль сначала натурально опешила. Он продолжал удивлять… Затем Никкаль возмутилась и нахмурилась. Недовольно пыхтя, натянула колготки, поправила бретели и лиф платья и распрямилась у него на коленях, уткнув руки в бока. А пока всё это делала, Кингу не мог перестать любоваться ею, что, конечно, очень льстило, но лишь немного убавило недовольство. — Когда же она тебе такое говорила, интересно? — Не мне. Йонасу. А через полгода они поженились. Ревность мгновенно угасла, уступив сильному удивлению. И это Кингу выдал ей после того, как сказала, что хочет притормозить! Может, намекал, что хочет сделать ей предложение? «Хм… А если бы он прямо сейчас… Я бы согласилась? Ох, да что со мной? Меня заносит из крайности в крайность рядом с ним… После того, как я сегодня днём его опрокинула, сделает он мне предложение, как же! Уф, дурацкая магия!» — Ого, так быстро… — Они с детства росли в одном интернате. Знают друг друга, можно сказать, что всю жизнь, поэтому неудивительно. — Ну вот, значит, действительно, лучше не торопиться. Они всю молодость узнавали друг друга. — Да, всё так, госпожа… А там правда кипит суп? Я что-то не слышу. — Вообще-то это предлог, чтобы от тебя вырваться… — Никкаль смущённо опустила голову, чтобы Кингу не заметил её покрасневших щёк. — Кстати, суп уже готов и ждёт на плите, можно ужинать. Никкаль только теперь почувствовала, как полотенце под ней стало слегка влажным, впитав капли воды с тела Кингу, и слезла с него, отошла на пару шагов… Тот тактично поправил кусок прикрывающей его ткани и будто бы непроизвольно положил на колени руку, чтобы скрыть ещё не угасшее возбуждение и не смущать этим Никки. Она, кажется, не заметила. Взволновалась другим вопросом: — Что это было? Почему ты сбежал по лестнице почти голый, как будто тебя в ванной этот… как его… лахаму покусал? — Не бери в голову, всё уже в порядке. Рядом с домом кто-то стоял, я больше не чувствую. — Этот кто-то — Паранормальный? — Да, их было двое. Кто именно, не знаю, но я ощутил агрессивное колдовство стихии воды… Вдруг Кингу осёкся. Медовые глаза сами собой расширились, когда в голове сложились воедино все факты. «Двое агрессивных с колдовством стихий… Дочери Тиамат? Наверное, опять приходили, чтобы заставить меня вылечить Яхне, но помешал барьер… И они вычислили, где я живу». — Кингу? — Всё хорошо, — он поднялся и пошёл к лестнице, придерживая полотенце на бёдрах. — Я быстро приведу себя в порядок и вернусь к тебе. — Угу… Я пока на стол накрою. «Всё-таки расстроился из-за моей просьбы притормозить?» — спросила себя Никки, провожая его взглядом. Любуясь водой, капающей с тёмных волос… Оторваться получилось, только когда Кингу скрылся на втором этаже.

~~❅~~

За столом Кингу был необычайно молчалив даже с его странным характером. Задумчиво смотрел в тарелку и медленно помешивал золотистый наваристый бульон ложкой. Думал, что, возможно, дочери Тиамат где-то поблизости, что сам случай давал шанс побыстрее всё исправить. Только Кингу не мог себя заставить. Это значило отпустить Никкаль раньше времени, к чему он оказался сейчас совершенно не готов, и даже голова начала раскалываться от одной мысли об этом. «Всё же будет правильным заключить сделку: исцеление Яхне в обмен на перевод документов. Они бы точно согласились, у них нет выбора. Хватило бы нескольких часов, и тогда Никки была бы свободна. А сейчас, пока эти ведьмы не получат от меня того, что им нужно, в опасности все мои близкие… Кто знает, что у них в голове?» И так сегодня почти весь день. Снаружи — почти ледяная отстранённость, внутри — ураган противоречий. Никкаль его не трогала, всё ещё думая, что это из-за отказа, и чувствовала лёгкий укол совести, который становился всё более нестерпимым с каждой секундой напряжённого молчания. В конце концов, Никкаль не выдержала и хмуро спросила: — Почти не ешь… Тебе не нравится? — Нет, что ты… — Кингу моргнул впервые за долгие минуты и огляделся по сторонам. Затем поднёс ложку ко рту, попробовал. — Очень вкусно. — Ну да, ну да… У тебя на лице написано. — И что же там написано? — «Я расстроен, что мне не дали. Второй раз за день». Кингу в немом шоке поморгал, осмысливая услышанное, затем растянул губы в лёгкой улыбке, покачал головой и легонько взял Никкаль за руку. — И ты подумала, что я этим расстроен? Госпожа, это совсем не так. — А о чём же ты тогда думал? — О работе, — ответил Кингу, не моргая. И, кажется, Никкаль ему поверила. Вздохнула и цокнула языком. Вспомнила подслушанный разговор хранителей. Похоже, что на Паранормальной стороне мироздания и впрямь назревало что-то серьёзное и даже пугающее. Эхом в голове прогремели слова Ноэ:                                  Кингу — не маньяк. Кингу — воин.               Никкаль смотрела куда-то сквозь него и сама не заметила, как каждая клетка тела стала ватной от наполняющей её печали, как глаза стали влажными. Она опустила взгляд к своей тарелке. «Интересно, насколько тяжело делать такое? И насколько тяжело потом с этим жить? Я даже в шутку с трудом представляю, что смогла бы убить кого-то… А ты? Когда понял, что можешь?» — Снова грустишь… — Кингу погладил её по руке. — Начинаю думать, что я всему виной. — Знаешь, вообще-то да! — Никкаль тут же взбодрилась и хитро улыбнулась. — Я старалась сделать самый вкусный суп, а ты не ешь. Хотя говорил, что голоден. — И то правда… Извини, Никки, суп очень вкусный, я сейчас всё съем. — Я тебе помогу. Кингу слегка нахмурился. — Не понял. Не переставая хитро улыбаться, Никкаль решила наглядно объяснить. Взяла его ложку, зачерпнула немного супа, подула. И тут до Кингу наконец дошло. — Я говорил, что рука уже не болит. Значит, это не нужно. Я могу есть сам. — Что-то не заметно! — хмыкнув, сказала Никки. — Давай, открывай. — Но… — Не ломайся, милый. Скажи «а-а-а». — «Не ломайся»? Ты серьёзно? — Что, дед, слишком сложный сленг для тебя? — Никкаль подмигнула и захихикала. — Хах… Ладно, скажу по-другому. Не сопротивляйся. Сначала Кингу хотел напомнить, что она обещала больше не шутить про его возраст. Но передумал. Всё же в этом было что-то забавное и даже немного милое. Да и в конце концов, без таких шуток Никкаль — не Никкаль. — Я знаю, что это значит, просто я… — он резко прервался, понимая, что спорить бессмысленно. — Выходит, у меня нет выбора? — Всё так. Ты не представляешь, насколько я упрямая. — Поверь мне, представляю. — Тогда вот, — она кивнула на ложку. — Ты знаешь, что делать. Кингу вздохнул, тяжело, но почти неслышно, и решил сдаться без боя. И понял, что даже не помнит, как позволял кому-то ещё так много всего. Да, Кингу — не ханжа, и, пока не встретил Никкаль, заводил несколько краткосрочных романов. Однако никого из своих пассий домой не приводил, не давал хозяйничать на кухне, кормить себя с ложки… Может, потому что сами пассии всегда держали некоторую дистанцию, кто знает? С Никкаль всё было иначе. Да, со сложным характером, да, побаивалась его, но всё же подкупала своей непосредственностью, позволяла подойти очень близко, пусть даже потом отталкивала. Кингу мог списать это на страх перед неизвестностью, на магию, на её юный возраст… Да, он многое мог ей простить. Потому что сам не считал себя святым и идеальным. С искренним, почти детским восторгом Никкаль наблюдала, как он приблизился и зажал губами ложку, глотая суп. И при этом ещё не отрывал покорного, но горящего взгляда, вынуждая Никкаль сильно покраснеть и отвернуться. Сначала хотела таким способом скормить ему всю тарелку, но хватило и одной ложки, чтобы понять: если Кингу будет и дальше так томно смотреть, то она не выдержит и упадёт лицом в собственную порцию супа, потеряв сознание. И как только у Кингу получалось так мастерски волновать её самыми обычными действиями? — М-молодец… Думаю, суть понял, как это делается. Давай дальше сам. — Конечно, я могу. Но раз уж согласился на это, то готов продолжить. — Вот только я не готова, прости. — Тебе нехорошо? — Как раз наоборот… Ладно, забудь. Давай просто спокойно поужинаем и пойдём спать? Уже очень поздно. — Да, ты права. Я приготовлю для тебя комнату. — Не напрягайся. Может, поспим в твоей? Ты же не против? Кингу ласково улыбнулся и кивнул. — Конечно не против. Никкаль хотела улыбнуться в ответ, но идиллию нарушил звонок телефона. Имя на экране — Су — стало неожиданностью, ведь та обычно уже смотрит двадцатый сон подряд в такое время. Да и Никкаль предупредила её, когда уезжала, что сегодня будет ночевать не дома. Выходит, что-то случилось? — Да, Су, что такое? — чувствуя нарастающее волнение, спросила Никки. — Мой брат — идиот, вот, что такое! Решил, что его подружка пропала, раз не берёт трубку и не отвечает на сообщения. Вынес мне мозги, обзвонил уже все морги и полицейские участки! — А они не ругались? — Шимун говорит, что у них всё было прекрасно. Пф… Ты Лихы не знаешь, что ли? Ей необязательно давать повод, чтобы что-то натворить. Сто процентов сейчас сидит в каком-нибудь клубе, квасит, а завтра позвонит как ни в чём не бывало. А мой братец, что? Правильно, как верный щеночек побежит ей навстречу с высунутым языком! Гневную тираду Су дополняли неразборчивые ворчания и ругательства Шимуна на фоне. Никкаль закатила глаза и направила обречённый взгляд на Кингу. Причём, тон её разговора с Су ни капли не изменился, продолжая быть серьёзным и участливым. — Шимун пробовал дозвониться до подруг Лихы? Может, ушла куда-то с ними? — Пробовал, конечно, и его послали. Все нормальные люди спят уже. Никкаль не могла не заметить, как сильно изменился в лице Кингу, когда она произнесла имя Лихы, и поняла — он что-то знает. Отключила динамик, положила телефон на стол. Су, войдя в раж, продолжала награждать девушку брата различными титулами, наслаждаясь этим настолько, что даже не замечала, что на той стороне линии молчат. Видимо, решила, что её всё ещё слушают. — Рассказывай, — спокойно, но всё так же серьёзно произнесла Никкаль, глядя напротив. Книгу отложил ложку, вытер салфеткой рот. Он думал, что всё разрешится быстрее, чем пропажу Лихы обнаружат. Но теперь… Нельзя было врать. И всё же Кингу решил начать издалека, так сказать, подготовить. Не вываливать же скопом, что Лихы оказалась втянута в мутные дела всё того же злополучного Ордена Золотой зари… Причём ещё и под влиянием могущественной нелегальной волшебницы, которую он когда-то знал лично. — Лихы не в клубе. — Да, это я уже поняла. Ты знаешь, где она? — У хранителей. Никкаль потребовалось всего несколько секунд, чтобы осознать услышанное и задать вопрос. Хотя это был только первый из кучи вопросов, созревших в её голове. — Какого лахаму она там делает? — Сегодня я снова столкнулся с Орденом. Там была Лихы, Иштар и кто-то третий… я не разглядел. — С Орденом? Тем самым, который… — не договорив, Никкаль состроила пугающую физиономию. — Да. — Подожди, ты хочешь сказать, что Лихы — не человек, а одна из них?! — Нет, она человек. Иштар просто использовала её, непонятно зачем. — Кто такая эта Иштар? — Давай ты сначала успокоишь Су и её брата, и я тебе расскажу… С Лихы всё будет хорошо, хранители вернут её домой, после того как зададут несколько вопросов. — Боже, ну хоть пытать не будут? — Конечно, нет. Мы так не работаем. Никкаль вздохнула и, включив динамик, поднесла телефон к уху. Су всё ещё продолжала увлечённо сетовать на своего наивного брата и его подружку с оркестром тараканов в голове. Пришлось даже перебить. — Су… Су, стоп. Я понимаю, он твой брат, но ты зря переживаешь. И Шимун тоже зря переживает. Лихы прямо сейчас прислала мне сообщение. — Тебе? Серьёзно? — Ну да. В нём она красочно описала, какая я… легкомысленная… — Никкаль выпустила сдавленный смешок. — Так что думаю, всё с ней будет нормально. Завтра точно объявится. — Вот, Шимун, а я же говорила! Погоди… она сказала, что ты легкомысленная? — Это если цензурно. — Вот ведь с… — Су! Она, наверное, просто перепила. — Ладно-ладно, завтра разберёмся. Ты там как? Не съел тебя твой Кингу? — Ну я же как-то с тобой разговариваю, — краснея, ответила Никки. — Значит, ещё не вечер, — многозначительно сказала подруга. — Уже не вечер. Ночь. Причём довольно поздняя. Идите спать. — Да-да, как скажешь. Не буду больше тебя задерживать, хи-хи-хи… — Давай-давай, иди. И не выноси мозг Шимуну, пожалуйста. Он и так уже настрадался. — Проверь, он ещё не страдал. Вот если женится на этой… — Су. — Прости, да, меня опять понесло. Ладно, Ника, спокойной ночи. — И вам. Стоило Никкаль снова положить телефон на стол, как Кингу оказался под прицелом выжидающих и требовательных зелёных глаз. Один неосторожный шаг, и попадёшь под расстрел. Впрочем, Кингу уже не привыкать ловить пули в этот вечер. Одной больше, одной меньше… — Ну? — С чего ты хочешь, чтобы я начал? — Даже не знаю… Для начала ответь, кто такая Иштар? Твоя бывшая? Губы Кингу растянулись в широкой улыбке, взгляд стал таким, что становилось понятно — он в шаге от того, чтобы засмеяться от души. — О, убереги Тиамат… — Тогда кто? Откуда ты знаешь её имя? Улыбка Кингу тут же сошла на нет, лицо стало непроницаемым, сосредоточенным. Он прикрыл веки на секунду, а когда снова открыл, — медовые глаза потеряли свой привычный блеск. Затаив дыхание, Никкаль поняла: сейчас будет ещё одна история из прошлого Кингу, но, несмотря на это, ей уже было как-то совсем не жутко. После ста девятнадцати трупов вообще мало чем можно удивить. — Иштар — нелегальная волшебница, — негромко начал Кингу. — Я уже говорил, наше агентство наблюдает за этим городом и ещё несколькими соседними, но есть и другие хранители по всему миру. И у глав хранителей есть некий союз… Ладно, это сложно… В общем, нелегальные — это те, кто своими действиями нанёс столько вреда мировому балансу, что союз хранителей принял решение лишить их магии, но они постоянно уходят и скрываются. — И откуда ты знаешь эту нелегальную волшебницу? — Мы когда-то работали вместе. — Чего?! — Да, до того, как я сам стал хранителем. Я этим не горжусь, но мне нужны были деньги, чтобы лечить маму. — Значит, ты был нелегалом, как и эта Иштар? — Нет, к счастью, я опомнился и ушёл от них до того, как заработал клеймо нелегала, иначе в хранители меня бы не взяли. Но я был ценным звеном в их банде, всё-таки дар исцеления, сама понимаешь… Поэтому они распались вскоре после моего ухода. — Кто «они»? — Члены банды нелегалов, конечно же. Их было много, но близко я контактировал только с четырьмя. И да, Иштар — не настоящее её имя. — А какое настоящее? — Не знаю. Когда пришёл к ним, то представился как Син. Они посмеялись, спросили: «Как шумерский бог луны, что ли?». Я кивнул. Им понравилась эта идея, и они в ответ тоже представились именами шумерских богов. — Долго ты был с ними? Что делал? — Пару лет. В основном воровал, шпионил, занимался магическим хулиганством, шантажом… Но, когда они сказали, что нужно будет убить человека, я просто молча ушёл. Они долго искали меня… — Кингу ухмыльнулся. — Но я умею прятаться. — М-да… — Ты в шоке, Никки? Понимаю… — Нет, если честно, я ожидала чего-то похуже… — Никкаль хихикнула. — Ты правда воровал? — Да. Это не то, чем стоит хвастаться, но… навык у меня сохранился. — Покажешь? Кингу удивлённо моргнул. — Ты серьёзно, госпожа? Не думаю, что это хорошая идея. — Пф, зануда… — Никкаль закатила глаза, но вдруг опомнилась. Её голос огрубел, став угрожающим. — Значит, та стерва Иштар тебя ранила? — Нет, это сделал полицейский. — За что?! — Когда всё кончилось, я вёл Лихы к машине, хотел отвезти к хранителям. Та вырывалась и кричала, привлекла внимание. В глазах офицера я, должно быть, выглядел как маньяк, который хочет навредить бедной девушке, вот он и выстрелил. — Получается, тебя ранили из-за Лихы… Да уж, зря я помешала Су сказать неприличное слово в её адрес! — Успокойся, пожалуйста, Никки… — Кингу взял её руку, поцеловал внутреннюю сторону ладони и положил на свою щёку. — Никто не виноват, так просто получилось. У меня опасная работа, вот и всё. — Вот и всё? Ты издеваешься? То авария, то пуля… Просто скажи уже, что ты — мазохист и тебе по кайфу страдать! — Выходит, что так. Иначе я бы тебя не встретил. Никкаль не на шутку растерялась от услышанного и даже на какой-то миг потеряла дар речи. Но, видя, как Кингу слегка задрожал от рвущегося наружу смеха, тут же схватила свою ложку и в шутку замахнулась. — Да я скоро точно в больницу загремлю! В психушку, с нервным срывом! — она пыталась достать ложкой изо всех сил, но Кингу мастерски уворачивался и смеялся. — Смотри, у меня уже одна прядь волос из-за тебя поседела! Видишь? Видишь? Она яростно потрясла перед его лицом прядью, но та была привычного огненно-рыжего цвета. Кингу придвинулся ближе, будто внимательно разглядывая волосы, а после нежно заправил прядь Никки за ухо и полушёпотом сказал: — Не поседела, не переживай. А если и поседеет, я не перестану… меньше восхищаться тобой. Ложка с тихим грохотом упала на пол. После этих слов вся злость и обида Никкаль (хотя даже она сама не понимала, на что именно обижалась) куда-то исчезли, оставив место приятному смущению. Она кинулась к Кингу, крепко обвивая его шею, и тихо заплакала. Он что-то шептал ей, успокаивал на неизвестном языке и, судя по интонации, говорил точно что-то очень приятное, о чём сейчас не решился бы сказать так, чтобы Никкаль поняла. И всё же это магическим образом помогало, плакать ей хотелось всё меньше и всё больше — чувствовать как, нежно Кингу поглаживал её спину кончиками пальцев, едва доходя до поясницы. — Идём спать, госпожа. Ты устала. — А ты? — И я устал. Приобняв её за плечи, Кингу аккуратно пересадил Никкаль к себе на колени. Настолько плавно, что та даже не сразу поняла, а когда огляделась и сказала: — Не нужно, я и сама могу дойти. То услышала в ответ успокаивающее: — Конечно, можешь. Но я хочу отнести тебя. Не против? Никкаль ткнулась в него лбом и, облегчённо вздохнув, ответила: — Раз ты так сильно просишь, то ладно, неси. И Кингу поднялся, держа её так крепко и нежно, что казалось, будто она парила в невесомости, в открытом космосе, где её окружали только самые яркие звёзды… И сама она чувствовала себя частью этого космоса. Целой планетой для него одного…

~~❅~~

Поначалу Никкаль не могла уснуть. Было ещё как-то чуточку непривычно и неловко находиться в постели Кингу, в его майке. За что, конечно, она жутко злилась на себя, ведь казалось бы, между ними уже столько произошло! Однако со своим дурным разумом ничего не могла поделать, испытывая оттенки смущения один за другим. Лёжа на боку, Никкаль услышала шорохи сзади и тут же зачем-то притворилась, что спит, сильно зажмурившись. Напряглась. Спящий Кингу близко придвинулся, и теперь она почти ощущала на себе жар, исходящий от его тела. Никкаль тихо вздохнула и тут же расслабилась, ощущая, как крепкая рука Кингу обняла за талию и прижала к себе. Сразу стало так тепло и уютно. Больше не притворяясь спящей и держа его руку, Никкаль перевернулась на другой бок и сама плотно придвинулась к Кингу. Уткнулась носом в широкую грудь, вдыхая особенный запах, который не перепутала бы больше ни с чем. И заснула. Почти мгновенно, спокойно и крепко, с едва заметным румянцем на щеках. Только вот Кингу всё это время не спал. Прикрыв глаза, трогал её мягкие волосы и сторожил от дурных сновидений, хоть и знал, что ей снова приснится он… Да, они опять снились друг другу. Катались на коньках на местном стадионе, держась за руки. Пусть с виду это больше походило на пешую прогулку, чем на катание, но им нравилось. Кингу иногда спрашивал, не холодно ли ей, а Никкаль почему-то казалось, что ему тут скучно, что он согласился только ради неё. Однако ответ Кингу был другим — ему никогда не скучно с ней, ему нравилось проводить время вместе. И, даже когда поскальзывались на катке во сне, в реальности, лёжа в кровати, они сильнее хватались друг за друга, сплетая пальцы… Но в один момент Кингу сжал её руку настолько сильно, что Никкаль проснулась… и испугалась. Он ворочался и что-то бормотал во сне, стало ясно, что ему снился уже не каток на стадионе, а что-то страшное. Кожа Кингу, обычно источающая приятный жар, теперь была холодной как у покойника. Никкаль приподнялась на локтях и стала пытаться разбудить его. — Кингу, проснись, это сон. Это всего лишь сон. Кингу! Ну же… — Не трогай их… Не смей… Брось! — Кого «их»? О господи… — она принялась трясти его за плечо свободной рукой. Ту руку, что он всё ещё сжимал, освобождать не хотела. — Кингу, да проснись же. Это Никкаль. Ты меня слышишь? — Тиамат… я должен… к Тиамат… Никки уже нешуточно испугалась, но по привычке скрыла страх под раздражением. — Ну нет, никакой тебе Тиамат, вот ещё чего удумал! — несмотря на недовольный тон, она накрыла его руку свободной рукой и начала поглаживать пальцами, настолько нежно, что и сама мысленно удивилась тому, что так может. — Тебе проснуться нужно, а не к Тиамат! Кингу… Кингу, лахаму тебя… Ругательство Никкаль не договорила. Замолкла, когда Кингу резко раскрыл веки. Она не разглядела бы в темноте, но первые несколько секунд медовые глаза были мутными и просто дырявили потолок. Но вот Кингу взмахнул ресницами и спросил, тяжело дыша: — Госпожа? Ты здесь? — Да, да… Конечно, я здесь… — Никкаль почувствовала, что хватка его руки, что ещё недавно почти до боли стискивала её ладонь, стала вдруг ужасно слабой, и склонилась к Кингу, положила голову ему на грудь. — Кошмар приснился? Кингу на этот вопрос не ответил, но всё и так было очевидно. — Прости, я напугал тебя. — Да уж, но это пустяки… Ты сам как? Что тебе снилось? Кингу молчал, всё так же разглядывая потолок. Пытался размеренно дышать, чтобы успокоиться. Никкаль всё ждала, лёжа у него на груди, слушая сердцебиение… — Сначала ты, — наконец ответил он. — А потом… — вздохнул. — Можно я не буду рассказывать? Кингу ощутил, как Никкаль понимающе кивнула и потёрлась щекой о его грудь, успокаивая. Её тонкие пальцы мягко коснулись волос у него на затылке и начали аккуратно массировать кожу головы, посылать мурашки вдоль позвоночника. Мышцы Кингу тут же расслабились. Страшные картинки из прошлого начали меркнуть в памяти, уходить далеко на задний план. Он наклонил голову в сторону Никкаль и прошептал вопрос: — Ты же не уйдёшь? Глаза Никкаль расширились, она никак не ожидала услышать от него что-то подобное. Но пора было уже привыкнуть к тому, что Кингу умел удивлять. С лёгкой улыбкой на лице, не переставая гладить его волосы, Никкаль ответила так же шёпотом: — Ну, конечно, не уйду. Я останусь и буду сторожить твой сон. Он улыбнулся. — Спасибо, госпожа. Но, похоже, что спокойно поспать сегодня им было не дано. Как только Никкаль задремала, раздался звонок телефона Кингу рядом с его подушкой. — Это кто, Джон? — недовольно пробубнила Никки, накрываясь одеялом с головой. — Не бери трубку, мы спим… — Это Рэйтан. — И что ему нужно в такой-то час? — Никкаль с жуткой неохотой разлепила заспанные веки. — А кстати, в какой час? — Почти шесть утра. — Ну вот, тем более! Скажи ему, что у нас майтхуна, и он сразу отстанет. Кингу звонок всё же принял, ведь Рэйтан не стал бы тревожить почём зря в такой час. О чём именно они говорили, Никкаль не услышала. Задремала, пригревшись под боком у Кингу. Но когда рядом стало холодно, то сразу взбодрилась и открыла глаза. Вторая половина постели опустела. Кингу стоял у шкафа и успешно находил в темноте нужные вещи. — Ты куда?.. — В больницу. — Зачем? С Рэйтаном что-то? — С Амалой. Она рожает. — Ого… поздравляю их, конечно, но ты для чего? — Для поддержки. Никкаль вздохнула. Она, конечно, много раз слышала и видела в фильмах и сериалах, как сильно волнуются новоиспечённые папочки в самый ответственный момент, но никогда бы не подумала, что придётся с этим столкнуться. Никкаль решительно откинула одеяло и мгновенно покрылась мурашками, но всё-таки поднялась. — Окей, я тогда с тобой. Книгу удивился, но из-за темноты и того, что торопился, было незаметно. — Я ценю, но не нужно, госпожа, я справлюсь сам. Ты лучше отдыхай, хорошо? Спи. — Уснёшь тут с вами, ага… — в отличие от Кингу, Никкаль не видела в темноте, поэтому нащупала на тумбочке выключатель от настольной лампы и принялась искать свою одежду. — Одна в мутный Орден чуть не попала, второй кошмары ловит, третий рожает… Чёрт, да где же моё платье? — Лови, — ответил Кингу и кинул ей платье в протянутые руки. Отговаривать от поездки с ним в больницу больше не пытался, ведь какая-то часть него не хотела разлучаться с Никки надолго, а роды — дело такое, могли и затянуться. Поймав платье, Никкаль покраснела, вспомнила, что Кингу её и раздевал. Сначала хотела попросить его не поворачиваться, чтобы она могла переодеться, но, немного подумав, промолчала и стянула с себя его футболку. В этот момент совершенно случайно Кингу повернулся к ней и застыл, любуясь. Облокотился спиной о шкаф, чтобы было проще стоять, и наблюдал, как Никкаль одевалась, стоя к нему спиной. Неторопливо, потому что была сонной, но от этого не менее соблазнительно. Кингу следил за движением рук, когда она надевала бельё. Когда её пальцы невзначай обводили контуры тела… Он тихо вздохнул и искренне поблагодарил случай за то, что между ними сейчас стояла преграда в виде кровати, иначе говорить Рэйтану про майтхуну точно бы пришлось. Кингу с трудом отвёл от Никкаль взгляд и отвернулся к шкафу, а после как ни в чём не бывало произнёс: — Не хочу смущать тебя… Скажешь, когда можно будет смотреть, хорошо? — Вообще-то можно. И Кингу снова повернулся. Увидел, как она стояла перед ним в нижнем белье и хитро улыбалась. Да, она была явно не против того, чтобы он любовался, так томно смотрел на неё, пожирал глазами, как сейчас… — Знаю, что ты пытаешься сделать, хитрая госпожа. — Да? И что же? — Хочешь, чтобы отвлёкся на тебя, и мы не поехали в больницу. — Пф… я наоборот просила притормозить. Забыл? Он помнил. И именно по этой причине держался, чтобы не начать приставать к Никкаль прямо сейчас. Спокойно смотрел, как она медленно и изящно надевала платье, скрывая под ним свои красивые изгибы… Как кокетливо оглянулась через плечо и попросила: — Молния на спине… Помоги застегнуть, пожалуйста. Кингу хмыкнул, но быстро оказался позади неё. Никкаль даже вздрогнула и сглотнула от неожиданности, когда так скоро ощутила его пальцы на своей спине. Задержав дыхание, она не могла пошевелиться и ловила на уровне касаний каждое его движение. То, как аккуратно он убрал её волосы в сторону. Как резче, чем сам на то рассчитывал, дёрнул застёжку вверх, вынудив Никкаль громко охнуть и почему-то покраснеть. И она поняла, что не слышит больше ничего вокруг, кроме шёпота Кингу с хрипотцой, ласкающего ухо: — Одевайся, не буду мешать… А то такими темпами Амала успеет родить пятерню, вместо двойни. Когда смысл сказанного наконец дошёл до возбуждённого сознания Никкаль, то самое возбуждение резко испарилось, будто голову окунули в холодную воду. Никкаль оглянулась на Кингу, как на невиданную зверушку, однако тот уже почти скрылся за дверью и не увидел её взгляда. Когда дверь за ним уже закрылась, Никкаль опомнилась и бросила вслед: — Эй, так нечестно! — замахнулась колготками, но кинуть не рискнула. Всё-таки Кингу смог ей отомстить…