Чудеса

Я привык не радоваться Рождеству. Каждый раз, когда я вижу пёстрые

огни, сердце ноет. Как будто меня спрашивают: «Тебе есть куда идти?» или «Ты счастлив?»

— «Мёд и клевер».

      Комплексовать по поводу отсутствия друзей тогда ещё не имевшая причудливой клички девочка начала слишком рано, что обычно не свойственно жизнерадостным детям. Уже с детства дворы Искренности поддавались исследованию одинокой детской фигуры: никто не горел желанием даже заговорить с загадочным ребёнком, и, вероятно, на это были весомые причины. Существенные для народа, но совершенно не имеющие ценности для маленького человека, который так и вырос в окружении улицы и холода окружающих. И как бы каждая Фракция ни заявляла о человечности в своих действиях, найти такие случаи было практически невозможно. В Чикаго всем было всё равно. Будь ты сирота, калека или душевнобольной человек, никто никогда не обратит внимания, продолжая заниматься «великими делами» и работать «на благо» города. Наверное, единственное, что интересовало людей, — дивергенты и всевозможные проявления этого «недуга». И одновременно это пугало их, отталкивало, как от прокажённых, кем такие невинные люди, по сути, и являлись. Однако встретить «не такого» человека было невозможно: они истреблялись самыми безжалостными способами, что и произошло с родителями Лесли; и как можно говорить о человечности? Почему же никто не мог подумать о судьбе ребёнка, в одиночестве оставшегося на съедение беспощадному городу?       А жизнь тем временем продолжалась своим чередом — с болью, отторжением, ненавистью по отношению к себе. Не зря говорят, что время не лечит: ни одна проблема за столько лет «выживания» не покинула истерзанную душу. Не ушли комплексы, ощущение одиночества даже в тысячной толпе, страхи о будущем и настоящем. Только беззаботная улыбка всё чаще стала появляться на лице, скрывая за собой все оттенки боли — от безлико-серого до ярко-красного.       Даже несмотря на переход в другую Фракцию и, как следствие, начало «новой жизни», судьба будто продолжала следовать по пятам. И вот стремительно закончилось обучение, которое не обозначилось какими-либо знаменательными событиями. Лишь знакомство с поистине первым другом за долгие годы добавило в тоскливое существование новые, ранее неизведанные краски. И вроде как всё стало налаживаться: новые знакомства, смена обстановки, совсем другие нравы и устои. Больше ничего не было как прежде, кроме, пожалуй, всей кучи психологических проблем и прежнего стойкого ощущения одиночества, не проходившего ни на минуту.       И даже в канун Рождества — самого светлого праздника, дарующего истинные чудеса, Феникс снова одна. Единственный друг задерживается на смене, однако обещание обязательно зайти к ней на обратном пути вселяет маленькую каплю надежды.       Бесстрашная удручённо вздыхает, переворачиваясь на бок и натягивая пуховое одеяло до самого носа. В тишине тусклой квартиры раздаются залпы праздничного салюта за запотевшим окном. Она устало приподнимается на мятых простынях, и тёплая ладонь касается промёрзлого стекла, стирая излишнюю влагу. На дне карих глаз отражаются мелкие, практически незаметные цветные вспышки. Фейерверк заканчивается так же быстро, как и начался, и вскоре огонёк в выразительных очах гаснет с последним ярким выстрелом.       Обычно приподнятые в усмешке уголки губ безразлично опущены вниз. Поплотнее задвинув шторы и окончательно повернувшись спиной к окну, Феникс думает только о том, что всё могло быть по-другому. Нормальная жизнь с живыми родителями, кучей друзей и огромными амбициями. Но вместе с тем понимает, что иной исход событий возможен разве что только в параллельной Вселенной.       «Вот бы всё изменилось хотя бы на день», — шепчут потрескавшиеся губы, когда по щеке течёт одинокая, наполненная невообразимой болью несчастного человека слеза.

***

             Обычный день в Диспетчерской начинается ранним утром: когда большинство членов Фракции ещё спит, Яму периодически пересекают сонные одинокие фигуры, спешащие на смену или, наоборот, идущие с неё. Однако день основной массы Бесстрашия начинается чуть позже, поэтому остальные места наиболее безлюдны.       Небольшое помещение, заставленное множеством компьютеров, экранов разных размеров и прочей техники, традиционно наполнено запахом кофе. Не до конца проснувшиеся диспетчеры клюют носом, одновременно запуская нужные программы для работы. Постепенно комната заполняется монотонным гулом электроники. За единственным окном всё ещё темно, лежащие на промёрзлой земле сугробы блестят под светом уличных фонарей, а с сумрачного неба падают снежинки.       Протяжно вздохнув, Феникс потирает лицо ладонями и, подперев голову кулаком, выводит на экран новую зону наблюдения на сегодняшний день — родные улицы Искренности. Хоть и не проснувшиеся, но предельно внимательные, как и полагается профессии, глаза сразу натыкаются на знакомую детскую площадку — стремительно проносятся воспоминания прогулок с родителями, и на губах расцветает озорная улыбка. Неожиданно по освещённому, не очищенному от снега тротуару проходит до боли известный силуэт. Девушка присматривается, сощурив глаза, и узнаёт в идущем человеке маму. Та, вероятно, спешит на работу. «Нужно не забыть позвонить домой сегодня!» — делает мысленную пометку она.       Внезапно тьма окутывает её со всех сторон, а вместе с тем тёплые ладони ложатся на веки Феникс. Цветочный аромат не перепутать ни с каким другим, и личность стоящего позади человека мгновенно раскрывается, однако девушка решает подержать интригу.       — С Рождеств-о-о-м! — пропевает мелодичный голос, а улыбка Феникс становится всё шире.       Подруга плюхается на соседнее кресло, с шумом поставив перед ней красочную коробку, обтянутую атласной лентой с большим бантом наверху. Феникс поднимает брови, красноречиво взглянув на девушку.       — Открывай, чего ты медлишь?! Я старалась, вообще-то! — гордо заявляет Лина, многозначительно кивнув на подарок.        Лента буквально спадает с коробки, стоит только прикоснуться к ней. Верхняя часть стремительно отлетает в сторону, а содержимое действительно повергает в шок.       — Это... — неверяще шепчет Феникс, не смея оторвать взгляда. Карие глаза блестят восторгом и благодарностью. — Тот самый?..       — Да-а-а... — довольно протягивает Бесстрашная, опираясь на спинку кресла.       Феникс поворачивается к подруге, пытаясь подобрать слова, что так резко пропали из лексикона. Лина с важным видом кивает, будто понимая, что хочет сказать девушка. И, когда она уже собирается с мыслями, подруга резко выдаёт, бегло глянув на наручные часы:       — Стой! Спорим, твой суженый сейчас ввалится сюда!       Диспетчер изгибает брови, с негодованием взглянув на девушку.       — К чему это? — возражает она, однако сразу протягивает: — А-а-а!       — Ага-а-а! Вот сейчас!       Как только Лина произносит это, дверь в Диспетчерскую с шумом отворяется. Бесстрашные мгновенно подбираются и, кинув взгляд на вошедшего, с ещё большим усердием создают видимость упорной работы. Девушка шутливо толкает Феникс в плечо, прячась за её фигурой и тихо посмеиваясь. Та поджимает губы в попытках не подхватить смех подруги.       Лидер проходит вдоль ряда столов, внимательно наблюдая за работой подчинённых. Точнее, за старательным театром, разыгрываемым специально для него.       — Вот сейчас он наорёт на Рикса за его криворукость, потому что тот, как всегда, выполнил его поручения через одно место, — шепчет подруга, также включив компьютер и принявшись изображать трудовую деятельность.       Эрик на удивление останавливается возле парня, как и предсказала девушка. Тот буквально сжимается, но продолжает работать, несмотря на нависающую над ним опасность.       — Кто тебя учил писать отчёты?! — недовольно заявляет мужчина, взяв в руки папку. — Купи себе словарь хотя бы! — пролистав пару страниц, выносит вердикт он, кинув работу на стол: — Переделать.       Рикс закатывает глаза, и, к счастью, Эрик этого не замечает. Однако попавшая в поле зрения Бесстрашной эмоция призывает Феникс закусить губу, чтобы не рассмеяться на всё помещение.       — Теперь пройдёт дальше под аккомпанемент своих же комментариев, но до нас не дойдёт, потому что остановится у окна, чтобы «оценить обстановку вокруг», — пародирует Лидера Лина, сразу же начиная стучать пальцами по клавиатуре.       Мужчина действительно не доходит до девушек, лишь смеряет взглядом крайнюю — Феникс. И, сложив руки за спиной, останавливается лицом к окну. Подруги слегка оборачиваются, издавая тихие смешки.       — Резко обернётся обратно, довольный тем, как напряжённые мордашки быстро уткнутся в экраны.       Порывисто выдохнув, девушка краем глаза наблюдает, как он через пару минут и вправду оборачивается и остальные Бесстрашные резко направляют напряжённые взоры в мониторы.       — Похлопает Эстер по плечу, — наклонившись к подруге, заговорщически бормочет Лина. — Только не ревнуй.       — Это его двоюродная сестра, — нахмурившись, скептически заявляет Феникс.       — Вот и прекрасно!       Увлёкшись разговором, подруги не замечают передвижения Лидера, пока над их макушками не звучит звонкое:       — И ещё сделаю выговор тем, кто занимается всякой ерундой вместо работы.       Феникс вздрагивает и осторожно оборачивается, тогда как Лина, будто не испугавшись, резво произносит:       — А вот этого я не ожидала...       Эрик словно пропускает мимо ушей высказывание и обращает внимание на содержимое праздничной коробки. Феникс гордо улыбается, заметив интерес в голубых глазах. Будто нарочно задев плечо Бесстрашной и забрав подарок, он со всех сторон разглядывает оружие. Вдоволь насмотревшись и одобрительно кивнув, спешит вернуть пистолет прямо в руки Феникс, вновь специально коснувшись кончиками пальцев её. Она, улыбнувшись, с любовью очерчивает гравировку: «Тайфун-20025».       — Зайди ко мне после смены, — безучастно выдаёт он, и девушка кивает.       А тем временем Лина с довольным выражением лица наблюдает за обоими и, когда Эрик наконец решает покинуть Диспетчерскую, тем самым невольно позволив выдохнуть остальным Бесстрашным, заговорщически заявляет с лукавой ухмылкой:       — Тебя сегодня не ждать?       — Где? — не обратив внимания на подтекст фразы, недоумённо вопрошает она.       Будто услышав их разговор, в помещении вновь появляются «гости», причём не один, а небольшая, но очень шумная толпа. Феникс оборачивается ко входу, а карие глаза моментально обнаруживают во главе компании Фила. Вошедшие радостно приветствуют девушек, помахав им руками, а парень, заприметив их, подходит ближе и, как всегда обаятельно улыбнувшись, обращается к подругам:       — Вы пойдёте на главный «пир» года?       — А наша Феня, как всегда, занята! — с нотами недовольства выдаёт Лина, резко повернувшись к парню.       — Чем? — изогнув брови, заглядывает в карие глаза он, облокачиваясь на спинку кресла Феникс.       — Точнее, кем! — с ещё большим возмущением восклицает Лина, взмахивая руками.       Диалог продолжается, однако Бесстрашная не успевает дослушать его: монотонный звук заглушает все слова, и в итоге она резко открывает глаза.       Привычный мрак квартиры наводит тоску. С сухих женских губ срывается судорожный выдох. Настойчивый стук со стороны двери не прекращается, и, протерев веки влажными пальцами и небрежно надев мешковатый свитер, Феникс в несколько шагов доходит до источника раздражающего звука.       Яркий свет бьёт прямо в глаза: настолько светлы коридоры Бесстрашия зимой. Стены украшены цветными гирляндами, с потолка свисают новогодние шары, а на каждой двери висит причудливый еловый венок. Девушка морщится, прикрыв веки ладонью, поэтому не сразу видит посетителя, который помешал её прекрасному сну, но узнаёт его по голосу.       — Собирайся! — жизнерадостно восклицает Фил.       Феникс изгибает брови, убрав руку от лица, и внимательно осматривает друга. Мишура, окутавшая его шею, мерцает при свете гирлянды. Впрочем, его зелёные глаза горят не хуже украшений.       — Куда? — опершись о косяк двери, устало выдаёт она со вздохом, сильнее укутавшись в мягкий свитер.       — Как куда?! Лина из урождённых устраивает вечеринку — я тебе говорил! — с притворным возмущением причитает он и в итоге, цокнув языком, заталкивает подругу обратно в комнату.       Сняв мишуру с шеи и накинув цветной колючий атрибут праздника на сонную девушку, парень суетливо распахивает дверцы шкафа, быстро перебирая вешалки с одеждой.       — Ничего не хочу слышать! Надевай! — кинув в неё серебряное платье с пайетками, Фил спешит к выходу.       Раздаётся шумный хлопок двери. Феникс озадаченно рассматривает ткань в ладонях и, уже смирившись с участью, собирается всё-таки облачиться в новогодний костюм, как вдруг голос друга вновь доносится из щёлки:       — И зайди к Эрику потом — он просил, — интонация насквозь пропитана лукавством.       — Зачем? — нахмурившись, переспрашивает она, снимая с шеи мишуру.       — Не знаю, — хмыкает друг, продолжая вести диалог через маленькое отверстие. — Может, хочет тебе подарок подарить.       Феникс усмехается, собираясь под подгоняющие возгласы парня. Стерев с зеркала слой пыли и посмотрев в отражение, она невольно замечает в карих глазах счастливый огонёк.       Кажется, Рождество действительно приносит чудеса.