I fell in love with you in stages (my whole life)

«Once upon a time, the planets and the fates And all the stars aligned You and I ended up in the same room At the same time»

Июль 2013

Дамиано недавно решил, что ему больше нравится зима. Дело не в том, что он ненавидит лето (нет, ненависть — слишком сильное слово), скорее с возрастом становится всё труднее его переживать. В это время года в Риме ужасная, невыносимая жара, и сейчас, идя по Виа дель Корсо, Дамиано жалеет, что не остался сегодня дома, лежать под прохладным ветерком кондиционера. Ребята, с которыми он должен встретиться, просто обязаны окупить все его страдания. Дамиано идет на «пробы» певца в одну рок-группу «новой волны», как они сами назвались. Ну, он бы не сказал, что это прослушивание, так как уверен — его точно возьмут. Не то чтобы он слишком самоуверенный (может быть, чуточку), просто смотрит на вещи реалистично. Дами знает, что у него уникальный голос, а так же знает, что он довольно симпатичен. Что ещё нужно от фронтмена? У Дамиано нет каких-то серьёзных стремлений стать певцом. Его призвание — баскетбол. Он был спортивным, сколько себя помнит: начал с футбола, а в десять лет переключился на то, чем занимается сейчас. На самом деле Дамиано не слишком к этому стремился; просто следовал за примером старшего брата. Якопо чертовски крутой, такого брата мечтает иметь каждый ребёнок. Он поддерживает, но в то же время готов защитить, умеет давать отличные советы, но никогда не звучит строго и занудно. Дамиано всегда может на него положиться, и, честно говоря, он очень ценит это. Просто иногда не хочется быть самым младшим в семье, тем, на кого возлагают все неоправданные другими ожидания. Дами часто чувствует, как его сравнивают, а особенно отстойно, когда в итоге он терпит неудачу за неудачей. Однако даже несмотря на то, что баскетбол ему, по сути говоря, навязали, Дамиано доволен. Каждый его тренер говорит родителям, что их сына ждет большое будущее — а тот просто питается этими похвалами; даже иногда представляет себя именитым профессиональным баскетболистом. Дамиано знает, что он и его семья будут довольны таким исходом. С другой стороны, вокал — совсем не то, что одобряют его родители. Нет, они, конечно, не запрещают ему ничего неопасного, это не их стиль. Когда пару лет назад он захотел взять уроки игры на гитаре, они беспрекословно их оплатили, даже несмотря на неприятное заявление, что Дамиано мог бы потратить это время на тренировки или учёбу. Но теперь он подумывает о музыкальной карьере? Сказать, что они будут разочарованы, это большое преуменьшение. Но, блин, он не собирается делать ничего криминального! Дамиано просто знаком с девушкой, которая играет на гитаре в группе — она горячая и, кажется, заигрывает с ним при удобном случае. Поэтому когда та сказала, что они ищут фронтмена, он ухватился за такую возможность. Он будет заниматься тем, что ему нравится, да ещё и получит возможность переспать с красивой девушкой. Что не так? Наконец Дамиано подходит по адресу, который указала Франческа, и пишет ей об этом. Он даже не спрашивал, чей это дом, но, наверное, скоро узнает. Она открывает ему дверь через несколько минут и приветствует поцелуем в щеку. Фран выглядит потрясающе в своём коротком платье с цветочным принтом, её длинные тёмно-каштановые волосы блестят под лучами жаркого летнего солнца, и Дамиано борется с желанием запустить в них пальцы (брюнетки в его вкусе). — Я и не думала, что ты правда придешь! — восклицает она, явно радуясь тому, что ошиблась. — Из-за тебя твоя группа стала даже немного интересной. Надо попробовать, да? — он пожимает плечами и губы как-то сами собой изгибаются в ленивой ухмылке. Франческа краснеет, Дамиано к этому привык: он производит такое впечатление почти на всех девушек, которых встречает. Кажется, он владеет искусством очарования. Она приглашает пройти внутрь. — Остальные в гараже, мы там обычно репетируем, — поясняет Фран, пока они проходят через сад. — Это твой дом? — не сдерживается от насущного вопроса, и она отрицательно мотает головой. — Нет, это дом Виктории. Она наша басистка. Окей, теперь ему ещё больше интересна эта группа. Франческа прелестна, но все их знакомые знают, насколько ей нравится быть в центре внимания (не осуждает, он и сам не лучше). Так же не секрет, что она очень ревнива. Дамиано много думал, предлагать ли ей встречаться, потому что он почти уверен, что когда-нибудь её палящая ревность ударит ему пощечиной по лицу — он не умеет ладить с собственницами. И вот, она не только разделяет внимание со второй девушкой, но и приглашает Дамиано стать частью группы, зная, что тот будет часами общаться с другой? Ему очень любопытно, кого из себя представляет эта Вик. Наверное, не мисс-привлекательность. Его знакомят с барабанщиком, который кажется неплохим парнем (но что-то подсказывает Дамиано, что он чертовски скучный), и когда он осматривается в гараже, то замечает приближающуюся к ним миниатюрную блондинку. На ней чёрные джинсовые шорты с высокой талией, футболка Нирвана и пара мартинсов, несмотря на то что на улице не меньше сорока ëбаных градусов (кто так делает?). У неё сияющие золотисто-русые волосы, густые и длинные — она начинает завязывать их в небрежный пучок по дороге в гараж, отчего Дамиано не успевает рассмотреть их поближе. Она оказывается перед ним раньше, чем он это понимает, и на её лице широкая ухмылка. — Ты, видимо, Дамиано. Я Виктория. Играю на басу. Есть две вещи, которые он сразу замечает в Виктории. Во-первых, у неё самые очаровательные глаза, которые он когда-либо видел. Они светло-голубые, и их цвет мог бы затмить цвет безоблачного римского неба. Во-вторых, её голос низкий и хриплый, совсем не похожий на голоса её сверстниц, высокие и словно звенящие. Дамиано решает, что это странным образом очень ей подходит. — Приятно познакомиться, — он протягивает руку, и она её пожимает. Её прикосновение сильное, уверенное. — Тогда начнём, — восклицает Виктория, глядя ему прямо в глаза. В течение следующих нескольких минут, пока он готовится петь, Франческа начинает нещадно щебетать, явно пытаясь привлечь к себе внимание. Он слушает более чем невнимательно, потому что её мотивы слишком очевидны. Единственная полезная информация, которую она упоминает, так это то, что Вик учится в той же школе, что и они, только она на год младше. Это кажется ему логичным — кажется, он мог видеть её где-то мельком. Не то чтобы они когда-то оказывались в одной компании, но всё же. Дамиано выбирает для кавера немного более резкую версию «Locked out of Heaven», потому что последнее время он помешан на Бруно Марсе, а ещё эта песня реально классная. Когда он открывает рот, чтобы начать петь, то уже почти уверен, что сразит их наповал. Дамиано дерзок (где-то внутри у него есть зачатки самосознания, наверное) и не считает это особенным недостатком. Если он не верит в себя больше, чем кто-либо, если он не эгоистичен, то как возможно стать лучшим на сцене или на корте? Дамиано стремится к совершенству во всём, за что берётся, никогда не принимает неудачу за результат и постоянно, почти как помешанный работает. Он знает себе цену, и если кто-то из них сейчас подумает о том, чтобы упрекнуть его за усердия — ему плевать. Его голос экспрессивен, но в то же время выразителен. Он берет все нужные ноты, и когда заканчивает, то судя по лицу Франчески — та поражена. Она вся сияет; у неё немного кружится голова, когда она его обнимает. — Ты был великолепен! — Фран чмокает Дамиано в щёку, задерживается немного дольше положенного, и он вспоминает, почему так хочет с ней переспать: она смотрит на него с неподдельным восхищением. Барабанщик кивает в такт похвалам Франчески, поэтому Дами переводит внимание на Викторию, ожидая увидеть на её лице такое же, как у остальных, восхищение. Но она, кажется, о чём-то думает и далеко не так очарована его пением и харизмой, как гитаристка. Она ещё не открыла рта, но он уже чувствует, как нарастает напряжение. Вик делает глубокий вдох и наконец говорит. — Послушай, поёшь ты классно, но я не думаю, что твой голос может в рок. Всё в тебе кричит о поп-музыке, и это просто... Не то, что нам нужно, — Дамиано ухмыляется ей в ответ не потому что согласен с чушью, которую она сейчас произнесла, а потому что такой уверенный и прямолинейный способ сказать «нет» забавляет его. Если бы она не использовала это по отношению к нему и к его пению, он бы, возможно, даже поддержал её в таком выражении чувств. Франческа смотрит на Викторию одним из арсенала своих осуждающих взглядов, но блондинку, кажется, это вообще не смущает. Она не отводит глаз от Дамиано, испытывает его, словно вынуждает пойти на конфликт. — Я тебе обещаю, что буду, кем ты захочешь. Если хочешь рок — получишь рок. Поверь мне, в будущем ты станешь моей самой большой фанаткой, — он улыбается, и на его щеках играют ямочки, пока от Вик волнами исходит ярое раздражение его «снисходительным» ответом. Её губы сжимаются в тонкую линию, но она ничего не говорит; Дамиано уверен, что язвительный ответ просто не приходит ей на ум. Он решает, что ему это нравится — видеть Викторию такой злой. Дами определенно победил. — Значит, я в группе? — вопрошает он, уверенно глядя на них, хотя все понимают, что этот вопрос риторический. Франческа пищит в ответ «да» и снова лезет в объятия, барабанщик с энтузиазмом качает головой, и только Вик едва кивает, явно не смирившаяся с поражением. Дамиано игриво подмигивает ей, обнимая Франческу. Чёрт возьми эту Викторию, если она считает, что он недостаточно крут для их маленькой группы только потому, что ему нравится Бруно Марс и он не ходит в претенциозных футболках с логотипом Нирваны. Он мог бы спеть наизусть любую песню из «Toys In The Attic», если бы захотел.

Декабрь 2013

С приближением Рождества Дамиано подумывает об уходе из группы. Дело не в том, что ему не хочется этим заниматься. Наоборот, работа в этой группе стала для него бóльшим удовольствием, чем он мог ожидать. Ему нравится петь, он достигает новых успехов; ему льстит слушать аплодисменты, даже если они исходят только от трех его товарищей. Если честно, сейчас ничего не приносит ему столько же радости, как пение. Но у Дамиано есть приоритеты. Баскетбол стоит на первом месте в их списке, и как иначе? Его целью всегда было сделать карьеру в спорте. Меньше чем через месяц ему исполнится пятнадцать, и если он правда хочет попасть в сборную следующим летом, то пора приложить к этому все свои усилия. А потом, как бы ни хотелось об этом вспоминать, существует школа. Дамиано может без особых усилий преуспеть во всём, за что берется, но школьные предметы всегда были исключением — он получит неаттестацию минимум по трём предметам, если не возьмётся за голову. И хотя ему всё равно, родители этого мнения не разделяют: они устроят ему ад на земле, если узнают. Ему очень не хватает времени, чтобы достичь успехов во всём сразу, и он не может допустить, чтобы всё это вышло из-под контроля. Дамиано не вынесет, если станет посредственностью. — Ты меня вообще слушаешь? — Вик ворчит, застав его за невнимательностью, и её голос немного дрожит от нетерпения к концу фразы. Сейчас они сидят вдвоём в гараже — остальные ещё не приехали. До того, как он перестал слушать, она перебирала аккорды на басу и говорила что-то о новой песне, которую они должны написать. — Нет, прости, — бесполезно врать Виктории, это только больше её разозлит. — Повторишь? — предлагает он, лениво ей улыбаясь. Она какое-то время пристально смотрит на него, чувствуя, что сегодня он какой-то странный. За четыре месяца, прошедшие со дня их знакомства, Дамиано понял, что девушка неплохо разбирается в людях. Иногда он терпеть не может эту её способность — он очень замкнутый человек, а Вик имеет склонность докапываться. Не из любопытства, а потому что думает, что всегда может помочь. При других обстоятельствах Дами мог бы счесть это милым, но не сейчас, нет. — Что происходит, Дамиано? Я же вижу, что-то не так, — в конце концов спрашивает она, откладывая бас в сторону. Отлично, теперь она ожидает от него какой-то чересчур задушевной беседы, и не отвяжется, пока не получит её. — Я просто устал. Пришел сразу после тренировки, — он пытается казаться искренним. Дерьмовое оправдание, которое, вероятно, с ней не прокатит, но попытаться стоит. — Ты от меня не отмахнешься, пока не скажешь правду, так что будь добр, сократи нам время, перестав нести чушь! — теперь Виктория наклонилась к нему, и на её лице отражается смесь неповторимого ехидства и уверенности от собственных слов. — Я ухожу из группы, — выпаливает он резко, понимая в этот момент, что он принял решение. Это уже не сомнение, это выбор. Он не ждёт, пока Виктория начнет расспрашивать, почему, а вываливает ей всё сразу. Странным образом он чувствует катарсис, выбрасывая все эти мысли из глубины своей души, облегчаясь. Дамиано вообще не склонен к серьёзным разговорам с рассуждениями о собственном самочувствии, он предпочитает держать людей на расстоянии, потому что не может доверять кому-либо настолько, насколько хочется. Это чертовски утомительно. Когда он заканчивает говорить, то бросает взгляд на Викторию, ожидая реакции. Она молчит, и, смотря на неё, Дамиано начинает паниковать, что слишком много рассказывает девушке, которую знает от силы несколько месяцев. Всё-таки он только что признался, что покидает обожаемую ей группу, и ради чего? Ради отдыха и тусовок, ради своих дурацких приоритетов. Наверное, ей сейчас наплевать на его внутреннюю борьбу. — Ты уверен, что ты этого хочешь? — наконец говорит она, и этот ответ возвращает в реальность. Её голос звучит не злостно, не грустно, не утомлённо; тон мягкий, почти утешительный. Он пожимает плечами. — У меня не много вариантов, Вик, я не могу продолжать в том же духе. И поскольку я не могу бросить школу, а баскетбол — это то, в чем я уверен и в чем у меня есть будущее, остаётся только одно, — Дамиано отвечает, искренне надеясь, что она понимает, что он просто реалист. В ответ она бормочет тихое «я поняла», прежде чем спросить, сказал ли он уже Франческе. Фран. Его девушка последние три месяца. Дами не знает, почему они ещё вместе. Она красивая, да и целоваться с ней весело (особенно когда та позволяет заходить дальше), но она слишком поверхностная. Он с трудом может вспомнить последний раз, когда они говорили о чём-то, что ему интересно. И боже, она очень ревнива! Последние недели не может пройти ни дня, чтобы Франческа не закатила ему скандал из-за того, что он перемолвился словом с другой девушкой. Единственная, кого Фран готова стерпеть, это Викторию, и он давно понял — это происходит не потому, что она считает Вик подругой или по-настоящему ей доверяет. В её глазах блондинка настолько ничего не значит, что она не считает её равной соперницей; не считает соперницей вообще. Франческа за спиной относится к ней искренне снисходительно, саркастично комментирует её мальчишеский вид и манеру держаться слишком прямолинейно. Дамиано как-то хотел возразить, сказать Фран, что Вик по-своему красива и он даже находит её характер хорошим, но, в конце концов, это сыграло бы злую шутку с Викторией. Франческа начала бы видеть в ней угрозу и превратила бы её жизнь в настоящий кошмар. Вик такого не заслуживает. Она хороший человек; и хотя Дамиано знал, во что ввязывается, когда начинал встречаться с такой девушкой, как Фран, Виктория, видимо, не имеет ни малейшего понятия о том, какой подлой может быть её подруга. — Нет, ещё не сказал, — отвечает он, ярко представляя, как расстанется с ней сразу после того, как озвучит решение об уходе из группы. Он сделал бы это гораздо раньше, если не факт того, что ему пришлось бы видеться с ней каждый день на репетициях. Трус. Раздаётся дверной звонок, и Вик встает с дивана предположительно для того, чтобы открыть. Скорее всего, пришла Франческа, так что он готовится к выматывающей ссоре: он не строит иллюзий насчет того, что она воспримет новость спокойно. Когда Виктория собирается выходить из гаража, то вдруг кладет свою руку на его плечо. Несколько секунд она медлит, сомневаясь, стоит ли озвучивать свою мысль, но потом всё же решается. — Для такого эгоистичного ублюдка, как ты, ты действительно не понимаешь, насколько хорош в этом, — она указывает взглядом на микрофон рядом. — Твоё будущее может стать таким, каким ты захочешь, Дамиано. Никогда об этом не забывай. Она очаровательно подмигивает ему, прежде чем уходит открывать дверь, и в этот момент Дами серьёзно задается вопросом, верит ли в него Виктория Де Анжелис больше, чем он сам.

Сентябрь 2015

Обычный осенний полдень, и впервые он чувствует, как пугается собственных мыслей. Дамиано на тренировке, потому что где ему ещё быть? Он ощущает, как его жизнь прямо сейчас вращается вокруг баскетбола — и не дóлжно на это жаловаться. Дами знал, на что идёт, когда захотел играть на соревнованиях. Все вокруг него, от тренеров до родителей, предупреждали, что придётся многим пожертвовать. Он всё ещё не может позволить себе быть не лучшим. Неудача — не выбор. Так что, если вдруг жизнь складывается сейчас не так, как Дамиано хочет, то в этом нет ничьей вины, кроме его собственной. Можно хотя бы утешиться, что сюда его привел личный выбор. Дело в том, что он сам не понимает, почему чувствует себя несчастным — нет ни одной веской причины для этого. Он популярен в своём кругу, у него есть друзья и семья, которые всегда поддерживают и которых он любит большую часть времени (такое высказывание может позволить себе далеко не каждый человек в шестнадцать лет). Дами даже учится в школе, настолько хорошо, насколько это возможно в его положении. Летом он наконец попал в сборную, и все были в восторге. Его мама расплакалась от радости, тренер похлопал по плечу и сказал, что гордится им, и даже брат (который ненавидит всякие проявления привязанности так же сильно, как сам Дамиано) заключил его в крепкие объятия и въерошил волосы. Все, кажется, так сильно взволновались его успехами, что Дамиано просто стыдно стало признаться — он и вполовину не мог порадоваться, как они. Конечно, было славно. Это огромная честь и большое достижение — наконец-то его отличили в большом спорте. К своему ужасу, Дами слишком быстро осознал: та цель, к которой он стремился со всем своим рвением, на радость от достижения которой он так так сильно надеялся, не принесла ничего. И он понятия не имел, что теперь делать с этим осознанием. Так что Дамиано сделал то, что у него всегда получалось лучше всего — похоронил разочарование глубоко внутри себя и продолжил идти. У него был напряженный турнир, и с начала этого года он стал образцовым спортсменом: старался в команде усерднее всех, не пропускал ни одного броска на тренировках, проводил на корте несчётное количество времени. Он правильно питается и даже бросил курить (в пятнадцать-то лет). Дами отчаянно отказывается признавать, что с каждым выходом на этот чёртов баскетбольный корт ему становится всё более тревожно; это пройдет. Должно пройти. Но наступает этот день. Они играют товарищеский матч, как обычно это бывает по пятницам. Проходит около пяти минут после начала: он сразу за трёхочковой линией, с мячом в руках, готов пробить тройку. Но поскальзывается. Он не может понять, виноват ли в этом защитник, стоявший перед ним. Всё что Дамиано помнит — он лежит на земле, а его лодыжку пронзает ужасная острая боль. За многие годы в спорте у него уже были различные неважные травмы, но сейчас он вдруг чувствует, что может потерять сознание. В глазах всё расплывается, и хотя Дами осознает, что тренер и товарищи по команде окружают его, но обрабатывать их разговор — не может. Они кажутся паникующими (что справедливо, потому что он, блять, даже говорить не может от боли); непонятно, сколько прошло времени, прежде чем он оказался в карете скорой помощи. Отлично, теперь Дамиано уверен, что какое-то время был без сознания. Лодыжка всё ещё болит, но теперь это не так невыносимо. Он задаëтся вопросом, не обманывает ли его организм, блокируя боль, чтобы опять не отключиться. Дамиано начинает думать о своих родителях — позвонил ли им тренер? — но потом он понимает, что это было бы бессмысленно: у них сегодня долгий рейс и они вернутся в Рим только поздней ночью. Если тренер и пытался связаться с ними, Дами надеется, что ему не удалось. Не хочется, чтобы папа и мама беспокоились о нём, когда их разделяют тысячи километров, это бессмысленно. Нет, лучше дождаться диагноза врача, прежде чем они узнают. Не нужно раздувать из мухи слона. Он начинает думать, так ли всё серьезно. Сколько понадобится времени, чтобы восстановиться? Один месяц, два? Или это травма, завершающая его недолгую карьеру? Одна только такая мысль привела бы его в ужас несколько лет назад, но сейчас... Дамиано задаётся вопрос, будет ли это настолько ужасным исходом. Он смог бы уделить себе время, найти то занятие, которое бы снова вдохновило его и смотивировало. И самое приятное — он бросит баскетбол, никого не разочаровав; все просто примут это за неудачное стечение обстоятельств. Никто не сможет сказать, что он исчерпал свой потенциал, что он сдался, когда дела пошли плохо, что он лентяй и лузер. Его родители, конечно, расстроятся, но не обвинят его, а наоборот, поддержат в следующем хобби. Эта травма может стать его пропуском в лучший мир. ...Но всё не так. Ничего серьёзного — Дамиано просто вывихнул лодыжку и получил легкое сотрясение при падении. Доктор сказал, что он восстановится за пару недель и будет готов вернуться к тренировкам. Он произнëс последнюю фразу с таким энтузиазмом, словно воспринял расстерянное лицо Дами как обеспокоенность о карьере и будущих соревнованиях. Врач его успокаивает — при осознании этого Дамиано хочется громко рассмеяться. Он просто не знает, что мальчик перед ним настолько труслив, что предпочел бы скорее получить серьёзную травму, чем вернуться в баскетбол. Это осознание пугает. Он больше не может продолжать. В конце концов за ним приезжает Якопо, и по дороге домой Дамиано чувствует себя умиротворённее, чем когда-либо прежде. Пока ничего не изменилось, но скоро он это сделает.

Октябрь 2015

Дамиано всегда считал, что самым сложным будет сообщить об этом окружающим: тренеру, друзьям, брату и особенно родителям. Он ошибался. Не то чтобы объявить всем о своём решении было очень легко, совсем нет. В семье узнают об этом первыми, и их реакция... Интересна. Мама убеждена, что он страдает какой-то формой ПТСР и хочет всё бросить только из-за страха, что боль повторится. Она даже предлагает посетить психотерапевта, что, вообще-то, неплохая идея, но совсем не по тем причинам, о которых она думает. Брат не воспринимает его всерьёз, принимая решение Дамиано за новую подростковую прихоть, о которой тот скоро забудет. А ещё есть отец, который, кажется, единственный понимает, что он говорит серьёзно. Они очень похожи, Дамиано и его отец: всегда созерцательны (вплоть до чрезмерной рефлексии), никогда не действуют импульсивно и не плывут по течению, как Якопо. Папа просто останавливает свой задумчивый взгляд на нём, взгляд, так сильно похожий на его собственный, и говорит, что если он действительно хочет уйти из баскетбола, то он его поддержит. Дамиано никогда не любил своего отца так сильно, как сейчас. Тренер не такой понимающий. Он в ярости, потому что Дамиано «отклоняется от планов»; пытается преуменьшить его желание, даже названивает родителям в тщетной попытке попросить образумить взбесившегося сына, убедить их, что они должны его наказать и заставить «образумиться». Тренер продолжает говорить, что шестнадцатилетние никогда не знают, чего хотят, и что им нельзя доверять, когда дело доходит до принятия таких важных решений, о которых они, скорее всего, вскоре пожалеют. Мама Дамиано (которая не отличается своим терпением) в конце концов внятно сказала ему взять себя в руки и перестать отдавать ей приказы о том, как она должна воспитывать своего сына. Тренер больше никому не звонил. А мама реально крутая. Его многочисленные друзья сначала, конечно, удивляются, но не придают новости большого значения. Сделали они это сознательно, или им действительно плевать, Дамиано не уверен. В любом случае, так даже лучше: он пережил слишком много драмы по этому поводу, не может же это длиться всю жизнь. Проблема в том, что после почти месяца, когда он ни о чем не задумывался, игнорировать чувство бесцельности своей жизни перестало получаться. Баскетбол был центром его жизни в течение многих лет; Дамиано даже стал сомневаться, пригоден ли он на что-то ещё. Он очень плох в учёбе и с трудом может представить, что получит аттестат о среднем образовании, не говоря уже о возможности поступления в какой-нибудь даже средненький универ. Нет, Дами точно не создан для учёбы. Он рассеянно листает ленту в инстаграме, размышляя о своём будущем (потому что странным образом это действие его успокаивает), когда натыкается на пост от Виктории. Она что-то играет на своей бас-гитаре, и Дамиано уверен, что это одна из популярных песен Arctic Monkeys. Она всегда была их фанаткой. Вик. Последние полтора года они почти не общались. Они друзья на фейсбуке, и пару дней назад он подписался на неё в инсте (просто он недавно там зарегистрировался; Дамиано не очень любит соцсети). Но прошло слишком много времени с тех пор, когда они разговаривали лично и ещё больше, когда он её видел вживую. Они не учатся в одной средней школе, у них никогда не было общей компании. Однако он случайно столкнулся с ней прошлым летом, и хотя Дамиано обычно не любит этих неловких бесед со старыми знакомыми, болтовня с Викторией оказалась чем-то... Родным. Это не было вымученно; оказалось, что им есть что обсудить, поэтому они превратили свою маленькую случайную встречу в настоящее (конечно, дружеское) свидание. Они пообедали пастой в местном кафе, которое она порекомендовала (оказывается, они оба тверды в выборе между аматричаной и карбонарой) и обменялись последними новостями. Она и Франческа больше не общались — Дамиано не был удивлен — так как в конце концов Вик узнала, что та издевается над ней за спиной. Он всё ещё чувствовал себя виноватым за то, что не сказал Виктории об этом раньше, ещё год назад, но когда признался, она небрежно отмахнулась от его беспокойства, заявив, что это было давно. Она собрала новую группу, по-видимому, со своими одноклассниками, и теперь дела шли гораздо лучше. Дамиано посмотрел несколько роликов с их репетиций, которые она опубликовала. В инстаграме она такая же экстравертка, как и в жизни; было довольно легко узнать, чем она занимается. Он внезапно вспоминает, как она спрашивала, по-прежнему ли он сосредоточен на баскетболе, когда он провожал её до дома после их обеда. Тогда Дамиано не придал этому значения, подумав, что она просто пытается быть вежливой, но теперь он задаётся вопросом, как умудрился не заметить проблеск разочарования в её глазах после своего ответа. Вик всегда верила, что у него может быть прекрасное будущее в музыке. По крайней мере, она сказала так, когда он покидал её группу в 2013-м году. Может быть, Виктория всё время была права? Сейчас он здесь, отчаянно ищет своего призвания в жизни. Карьера солиста кажется очевидным выбором. Он получает комплименты по поводу своего голоса с десяти лет; ещё дольше ему нравится петь. Дамиано играет на гитаре (не настолько хорошо, чтобы называться гитаристом, но и не совсем плохо) и иногда пишет песни (в основном тексты с редкой рифмой). Ему никогда не приходило в голову, что всё может перерасти во что-то большее, чем хобби. Но не потому ли это, что он просто не позволял себе о таком подумать? Он охвачен странным приливом возбуждения из-за этого внезапного осознания, и прежде чем сообразить, что делает, Дамиано уже нервозно просматривает свои контакты, чтобы найти номер Виктории. Он набирает ей, не успев даже обдумать, что именно, чёрт возьми, собирается сказать, как она уже берёт трубку. Будь проклята Вик за то, что вечно торчит в телефоне и отвечает после первого гудка. — Дамиано? — она кажется искренне удивлëнной и имеет на это право. Он всей душой презирает телефонные звонки, делая их только в экстренных случаях. Единственная причина, по которой они обменялись номерами, заключалась в инициативе Виктории. Он не помнит, чтобы звонил ей, даже когда был в группе. — Надеюсь, я тебя не отвлекаю, — говорит Дамиано, а затем закатывает глаза от того, как это неловко прозвучало. Никогда не бывает подобного, когда он общается лично. — Нет, я просто притворялась, что учусь. На самом деле ты меня спас, — её тон звучит весело. Он усмехается. — Итак, чем я тебе обязана? — спрашивает как всегда прямо и по делу. Дамиано рад слышать, что она не потеряла свою хватку. — Я могу позвонить, просто чтобы поболтать, или это по-твоему настолько странно? — он делает вид, будто обиделся. Иногда у него проявляется склонность к драматизму; это весело. Дамиано почти слышит, как она усмехается на другом конце линии, и ему тоже приходится сдерживать смех. — Ты относишься к телефонным звонкам как к какой-то бесчеловечной пытке и не стал бы звонить, если это не ужасный форс-мажор. Так что я тебя слушаю, — настаивает Вик. Дамиано делает глубокий вдох и выпаливает: — Я хочу, чтобы мы вместе создали группу. Его слова пугают его самого. Сначала он импульсивно звонит Виктории, понятия не имея, о чём будет говорить, а теперь вот это? Что на него нашло? Дамиано начинает бояться, что она повесит трубку, так как молчание длится слишком долгое время. В конце концов Вик его нарушает. — Ты правда предлагаешь мне сейчас покинуть группу и начать всё заново с тобой? — он слышит недоверие в её голосе, но не может уловить, насмехается ли она над его сумасшедшей идеей. — Ты бы согласилась, если бы я согласился? — осторожно спрашивает Дамиано. Ходит по тонкому льду. — Это будет зависеть от того, насколько ты серьёзен, — отвечает она, а затем добавляет ещё: — Гипотетически говоря! — он почти может представить, как Вик сейчас улыбается. Ему удалось заинтересовать её. Довериться Виктории слишком легко. Он рассказывает ей о своём разочаровании в баскетболе, которое отчаянно пытался подавить, но в конце концов не смог. Он признаётся, что возможность травмы, которая могла бы положить конец его карьере, вселила в него скорее надежду, чем страх; это осознание ужаснуло. Он говорит ей, что заниматься музыкой серьёзно никогда не приходило ему на ум, но теперь, когда он вспомнил её слова, это всё, о чем ему возможно думать. Такой очевидный выбор. Вик слушает внимательно, не пассивно, и Дамиано это ценит. Её меткие замечания показывают, что ей действительно не всё равно, не плевать на его душевные терзания и борьбу. Она предлагает ему выход из ситуации, которую он считал безвыходной. В ответ он пытается сделать то же самое, когда Виктория рассказывает о своём стремлении стать музыкантом и о том, что никто из её окружения этого не понимает, списывая мечту на нереалистичные подростковые фантазии. Они разговаривали больше часа. — Слушай, Дамиано. Я как-то уже сказала тебе, что ты чертовски талантлив, и я всё ещё так думаю. Я пойду за тобой, потому что верю в твой потенциал, в наш потенциал. Но главное, я сделаю это несмотря на то, что ты самая наглая сволочь, которую я встречала, — Дамиано смеëтся и принимает это за комплимент. Он слышит неподдельную искренность в её голосе. Вик верит в каждое своё слово. — Но мне необходимо быть уверенной, что ты серьёзно отнесешься к этому. Мне нужно знать, что группа будет твоим приоритетом всегда и ты сделаешь всё возможное для неё. Мне нужно чувствовать, что ты так же предан делу, как я. Дамиано тщательно обдумывает её слова, прежде чем дать ответ. Нутро подсказывает, что этот момент — решающий сейчас в его жизни и особенно в отношениях с Викторией. Она ждёт честности, а не пустых обещаний. — Вик, я полностью согласен, и я клянусь, что не подведу тебя, — уверенно отвечает он и осознаёт, будто впервые в жизни готов сдержать своё обещание. — Хорошо, потому что я это запомню, — прежде чем Дамиано успевает ответить, она добавляет. — Ах, я забыла тебе сказать. Мы точно берём с собой моего друга Томаса. Он самый крутой парень на свете, но самое главное, что он очень крутой гитарист. Поверь мне, ты его полюбишь. Её восторженный тон пробуждает его любопытство, и теперь он не может дождаться знакомства с этим Томасом. Дамиано нелегко ладит с людьми, особенно с друзьями-парнями, но насчет него у него хорошее предчувствие. Если они смогут поладить, будет круто.

Февраль 2016

Оказывается, найти достойного барабанщика в городе с населением 2,8 миллиона человек гораздо сложнее, чем кажется. Дамиано, Вик и Томас осознают это последние четыре месяца. Они снова и снова просматривали свои списки друзей и знакомых, но всё это тщетно. Дамиано выдвинул предположение, что они просто не знают подходящего человека, и хотя Виктория в конце концов с ним согласилась, альтернатива, которую она предложила, тоже его не устроила. Впрочем, ей как всегда без разницы. Несколько недель назад Вик нашла группу в фейсбуке, которая называется «поиск музыкантов в Риме» или что-то в этом роде; с тех пор она неугомонно предлагает им опубликовать объявление там и посмотреть, откликнется ли кто-нибудь. Чтобы перестать питать её надежды, Дамиано уже несколько раз предупреждал, что это глупая идея и ни один хоть немного респектабельный музыкант не подписан на группы такого типа, но Виктория продолжала гнуть свою линию. Он бы поругался с ней, но честно говоря, это не стоило бы сил и времени. Он ожидал, что из этого ничего не выйдет, но какой-то парень всё-таки откликнулся и это застало его врасплох (Дамиано поспорил с Томасом на пятьдесят евро, что дурацкий пост Вик не получит ни одного комментария; теперь он должен деньги). Она немедленно списалась с предполагаемым барабанщиком, вся окрылённая от одной только мысли, что её идея окупится, и Дами даже счёл бы такую реакцию милой, если бы его уже не тошнило от фразы: «Я же вам говорила!» Вик любит быть правой так же сильно, как и он. Виктория сказала, что парня зовут Итан (назвала и фамилию, но память на имена у Дамиано отстойная), ему пятнадцать и он живёт где-то на окраине Рима. Он прислал видео, где играет на барабанах — Томас был в полном восторге, когда услышал, что парень играет «Моби Дика»; он уже обожает их претендента из-за их общей любви к Led Zeppelin. Дамиано пришлось признать, что Итан звучит талантливо, определённо более искусно, чем все те другие барабанщики, которых они слушали. После они договорились о встрече, но Дами всё ещё продолжает оставаться настороже. Кто-то должен уравновесить детский энтузиазм Томаса и Виктории. Не поймите неправильно, он очень хочет, чтобы всё получилось. Дамиано сидит в кофейне в ожидании Итана, нервно постукивая пальцами по столу, пока ребята болтают рядом, и всё, о чём он может думать сейчас — возможно это день, когда их путешествие наконец-то начнётся. Просто очень не хочется разочаровываться, если их планы не оправдаются. Он не может позволить себе выглядеть потерявшим надежду; как минимум, не перед Вик или Томасом. Дамиано знает, что неправильно вести себя так, будто он здесь единственный эмоционально зрелый человек. По крайней мере, нужно отдать должное Виктории — она намного сильнее, чем кажется. То что Вик выставляет свои чувства напоказ совсем не значит, что она слабая или что-то в этом роде. Возможно, он даже менее стойкий. Дами искренне восхищается её способностью дать волю эмоциям, а затем двигаться дальше, освободившись от них. Он так не может: вместо этого закапывается в себе, держит чувства внутри, пока не вытерпит. И тогда начинается кошмар. Пожалуйста, расскажите о здоровых механизмах выживания. Но есть Томас. Дамиано просто не может не чувствовать своей обязанности защищать его. Ему нужно время, чтобы открываться людям, однако Томас стал чудесным исключением. Они сразу сошлись. Парень казался застенчивым и сдержанным при первой встрече, но после их знакомства Дамиано заметил его нескрываемое, непосредственное обаяние. Томас может заставить его расхохотаться без весомой причины; он упивается блестящим чувством юмора гитариста. И хотя Виктория ненавидит моменты, когда личность «вечно-опекающего-старшего-брата» берëт над Дамиано верх (это одна из главных причин, по которой они ссорятся в последние недели), Томас просто принимает это. Он единственный ребёнок в семье, который никогда не знал связи между братьям и сестрами, а Дамиано — младший ребёнок, о котором всегда заботились. Их отношения уникальны и новы для них обоих. Он осознаёт, как сильно ему повезло с Викторией и Томасом. Их химия, как на музыкальном, так и на личном уровне не требует излишних усилий и создаёт идеальный баланс. Их барабанщик должен быть идеальным дополнением, потому что Дамиано не согласится ни на что меньшее. В конце концов появляется Итан и сразу же извиняется за опоздание, хотя это была всего лишь трёхминутная задержка, которую никто даже не заметил. Он красивый, нетрадиционно мужественный, с длинными прямыми чёрными волосами и оливковой кожей. Итан напоминает Дамиано коренного индейца, несмотря на то, что одежда и манеры указывают на его обширное происхождение. Виктория как-то спонтанно обнимает его (словно знает всю жизнь), и Дамиано замечает, как парень на секунду вздрагивает из-за внезапного телесного контакта. Он его понимает — неспособность Вик усвоить концепцию личного пространства иногда пугает даже его самого. Он сочувственно глядит на Итана, пока тот всё ещё находится в объятиях, и он застенчиво улыбается в ответ. Дамиано и Томас тоже представляются, а затем все наконец садятся, желая узнать друг о друге побольше. Вик бессвязно болтает, что является главным признаком её волнения, и забрасывает Итана тысячей вопросов, на которые он едва успевает отвечать. Бедный парень ошеломлён; определённо темп разговора Вик ему непривычен. В конце концов Дамиано становится его жалко, и он решает вмешаться. Нужно придумать что-нибудь интересное, что-нибудь, связанное с музыкой, но вместо этого... — Ты смешно произносишь «р», — выпаливает он и тут же мысленно делает фейспалм, потому что кто, блин, говорит это вслух? Томас переводит взгляд с него на Итана и обратно, а Вик смотрит так пристально, что если бы взглядом можно было быть убитым и похороненным, он бы уже. — Мне это нравится! — торопливо добавляет Дамиано и усмехается настолько убедительно, насколько может, пытаясь выставить свой неуместный комментарий шуткой. Итан просто смотрит на него; лицо бесстрастно, непроницаемо. Дамиано готов поклясться, что на мгновение увидел в глазах барабанщика вспышку обиды, но она исчезла так быстро, словно он слишком много раз слышал подобные дразнящие комментарии, чтобы это как-то смогло задеть. В один момент всё сходится. Теперь Дамиано действительно видит Итана. Его спокойствие не означает слабость; он намного более стойкий, чем другие подростки в пятнадцать лет, возможно, более стойкий, чем сам Дами (который слишком увлечён тем, чтобы производить на людей впечатление). Он едва знает парня перед собой, но его дурацкий защитный инстинкт уже срабатывает. Дамиано зол на людей, которые сделали это с Итаном. Ему стыдно думать, что теперь он может быть одним из таких. Итан вежливо улыбается сквозь плотно сжатые губы, словно собирается оставить это без ответа. Но теперь комментарий Дамиано ещё больше похож на обидное замечание, чем на шутку. Даже если после этого вечера они с Итаном больше не увидятся, он не хочет, чтобы этот инцидент остался последним воспоминанием парня о нём. — Я реально плох в разговорах, — Дамиано вздыхает, — Я знаю, что могу показаться мудаком, но это правда не так. Или, по крайней мере, я стараюсь им не быть. С последним предложением его утверждение звучит более правдоподобно. Он честно пытается быть внимательным к чувствам других людей, но когда, например, злится, часто этого не удаётся. Итан должен знать, с кем связывается. — Я хочу, чтобы ты присоединился к нам, Итан. Но ты должен знать, что это... — он показывает на себя и ребят; тех, кто сейчас составляет всю группу Монескин, — не будет легко. Я капризный, эгоистичный и слишком упрямый. Вик ещё упрямее и её очень легко вывести из себя, так что мы ссоримся как минимум дважды в день, — Дамиано усмехается, когда Виктория игриво толкает его в плечо, делая вид, что обиделась. Но затем молча кивает, соглашаясь с ним. Она не в силах сдержать лёгкую улыбку на губах. — А у Томаса просто нет чувства ответственности! Он опаздывает на каждую репетицию и забывает половину того, о чём мы говорим, и это ещё в хорошие дни, — Дамиано ерошит волосы Томаса, и тот лениво поддакивает в знак согласия. — Мы совсем не идеальны, но без обид, я думаю, что ты тоже. И если ты будешь готов не обращать внимания на наши недостатки, то и мы в ответ забудем о твоих. Дамиано заканчивает и делает глубокий вдох, потому что понятия не имеет, откуда в его голове взялась эта длинная умная речь. Он никогда бы не подумал, что так может. Немного нервничая, Дами бросает взгляд на Вик в поисках одобрения, потому что доверяет её мнению больше, чем чьему-либо ещё в мире. Она на секунду отвечает ему и ободряюще улыбается кончиками губ. Облегчение захватывает его: если Виктория считает, что он оказался молодцом, возможно, он и сам в это поверит. — Вы талантливы, все трое. Я собирался сказать «да» даже без этой речи, — наконец констатирует Итан, пожимая плечами. Дамиано разражается громким смехом при таком небрежном ответе барабанщика. Должно быть, он кажется бедному парню сумасшедшим, но это невозможно контролировать. Да, он вполне сможет поладить с Итаном. Внезапно в его памяти всплывают слова, которые сказала ему Виктория накануне, когда они были в её комнате и он беспокойно ходил туда-сюда, беспокоясь, что эта встреча будет ошибкой. «Всё будет нормально, Дамиа. У меня хорошее предчувствие. Доверься мне». Он правда должен перестать сомневаться в интуиции Виктории.