Веник

      Мишель работала медсестрой на протяжении 13 лет. За эти годы она повидала много всякого д.… всяких критических ситуаций. В первый год она с трудом разбиралась с колотыми ранениями и отрезанными пальцами. Сегодня ее аппетит не испортила бы и тарелка Ганнибала Лектера. Это было ее призванием. Она не могла представить себя работающей нянечкой в доме престарелых или специалистом по лечебному массажу. Мишель проработала медсестрой в больнице Джерико 13 лет, и последние капли здравомыслия испарились еще до всей этой истории с потрошителем в лесу.       Жители Джерико попадали в больницу с такой же частотой и болезнями, как и жители любого другого небольшого городка. Часто можно было заметить пациентов, задерживающихся в больнице, лишь чтобы дослушать местные сплетни. Не они привлекали внимание Мишель. Странные, чужие, другие, приезжающие из закрытой школы, что располагалась рядом с городом. Эти пациенты всегда оставались загадкой для молодой медсестры. Первые разы она падала в обмороки, звонила в полицию и строила догадки о способе нанесения увечий. Другие отшучивались, огрызались, а иногда и пытались укусить. Удивительно, но годы спустя и это стало рутиной.       Когда в больницу доставили женщину средних лет с отравлением белладонной, Мишель привычно вызвала врача и начала оказывать первую помощь. Она встречала ее и раньше. Бледнее обычного, но все такая же элегантная и высокая. Она была частым гостем у главного врача, и после их встреч он всегда оставался доволен. Мишель мысленно сделала пометку установить для пациентки кровать побольше. Щедрые пожертвования, поступающие в больницу, покрывали затраты на «спецоборудование» для других пациентов и приобретение удобств для персонала. В прошлом году они закупились кофемашинами последней модели, а годом ранее – особыми ортопедическими матрасами в комнаты отдыха врачей. Какими бы опасными не были другие пациенты, Мишель ценила рабочие условия.       К счастью, пациентке успели вколоть антидот еще до приезда в больницу. Врачи успешно стабилизировали ее состояние и, выдохнув, ушли на очередное совещание-перекур. Мишель же осталась одна перепроверить аппараты жизнеобеспечения. Она как раз распласталась на полу, пытаясь передвинуть очередной провод, когда почувствовала чей-то взгляд. В дверях застыла девочка и, не моргая, следила за действиями медсестры. Вся в черном и с каким-то веником в руках – видимо, стабилизация пациентки не входила в ее планы. Вздохнув и прохрустев коленями, Мишель поднялась навстречу посетительнице.       - Часы посещений с 9 утра и до 5 часов вечера. Однако сейчас ей нужен покой. – Мишель говорила осторожно, реакция у таких всегда была непредсказуемой. – Ты можешь прийти завтра, тебя привез кто-то из взрослых?       Медсестра спокойно подождала, пока девочка, так ни разу и не моргнув, положит свой подарок на тумбочку и молча выйдет из палаты. Рядом с больной лежали стебли цветов с отрезанными бутонами – веник, подтвердила свои первые мысли Мишель. Она бросила взгляд на часы и радостно ухмыльнулась: ее смена заканчивается через 10 минут, и она идеально укладывается в тайминг, чтобы закончить с пациенткой и перехватить знакомого медбрата.       Несколько загруженных дней спустя Мишель снова заметила ту загадочную девочку. Либо та не оставляла надежд, либо это было ее стилем, но подросток снова стояла в черном платье и держала в руках очередной веник. Она смотрела в дверной проем, не решаясь пройти внутрь. Иногда ее взгляд застревал на кнопке пожарной сигнализации. Подходить к ней не хотелось, но годы опыта подсказывали вмешаться до того, как девочка займет себя сама.       - Ты можешь зайти, но мисс Уимс еще не приходила в сознание. – Мишель проговорила посетительнице в спину, перед этим громко потоптавшись и оповестив о своем приближении. – Если ты беспокоишься, я могла бы написать тебе, как только она очнется. Как тебя зовут? Ты ведь учишься в той школе?       - Уэнсдей. У меня нет телефона. Это опустошающая пропасть бессмысленного убийства времени.       Естественно. Эти подростки не могли бы отличаться еще больше от нормальных. Как они тогда общаются, пишут письма и отправляют с совами? Мишель натянула улыбку и пригласила девушку в палату. Возможно, веник на тумбочке удовлетворит ее и в этот раз, и она уйдет из больницы с миром.       - Я бы хотела немного посидеть здесь. Оставьте меня. – уже не обращая никакого внимания на медсестру, Уэнсдей опустилась на прикроватный стул. Мисс Уимс лежала все также без сознания. Как и положено, они переодели ее в больничную пижаму, что сделало ее похожей на обычную женщину. Высокую обычную женщину. Бросив еще один взгляд на девочку, Мишель вышла из комнаты. Спустя час Уэнсдей все еще сидела в палате, и можно было заметить легкое шевеление ее губ. Вероятно, она пыталась общаться с пациенткой, но воображение медсестры принесло картинки с обрядами и заклинаниями. Еще немного и девочка вытащит из-под юбки зажжённые благовония, а пол окажется покрыт пентаграммами. Часы посещений подходили к концу, и Мишель постучала о дверной косяк.       - Ты можешь вернуться завтра с утра, если хочешь. Сейчас мисс Уимс нужен отдых. – «и всем нам тоже» продолжила Мишель мысленно. Картинки в голове, конечно же, оказались неправдой, но женщина стала чувствовать себя неуютно, находясь наедине с этой мрачной девочкой.       - Завтра я принесу свою виолончель. Мне известно, что музыка способствует скорейшему возвращению. – Уэнсдей ставила перед фактом, и, вспомнив слухи о цифрах на поступающих от школы чеках, Мишель согласно кивнула.       Отныне ее и без того бешеные рабочие часы происходили под классические произведения с ноткой драматизма. Те немногие пациенты, оставленные на стационар, не имели ничего против музыкальных сессий. Более того, некоторые из них даже прогуливались по коридору, желая похвалить игру. Впрочем, желание быстро улетучивалось, как только они видели исполнительницу.       Уэнсдей играла по часу на протяжении еще пары-тройки дней. Возможно, она была права насчет чудодейственной музыки, но Мишель все же склонялась к версии с заклинаниями. Как бы то ни было, вскоре мисс Уимс пришла в сознание. Это был поздний вечер, и Уэнсдей со своим инструментом уже ушла. Медсестра дежурно занялась своей работой – вызвала врача и начала помогать пациентке. Мисс Уимс была немного дезориентирована, натруженное трубками горло не давало ей нормально говорить. Тем не менее, серьезных осложнений удалось избежать, и вскоре пациентку перенаправили в ВИП палату.       - Меня зовут Мишель, в ближайшие дни я буду присматривать за Вами. Моя стойка находится прямо напротив палаты, но Вы можете вызвать меня нажатием вот этой кнопки. Я настоятельно не рекомендую вставать, сейчас вам необходим покой. – Мишель аккуратно взбивала подушки, шаблонно инструктируя пациентку. – Часы посещений с 9 утра до 5 вечера. И не беспокойтесь, я перенаправлю вашу постоянную посетительницу сюда, как только она придет. Особенная она девушка все-таки, да? Приходить сюда еще и с виолончелью. Такого у нас в больнице еще не было…       Мишель остановила себя, вспомнив, что перед ней не обычная женщина. Под ложечкой засосало, и медсестра сделала шаг назад, но мисс Уимс лишь улыбнулась и с благодарностью кивнула.       - Я бы хотела увидеть доктора Льюиса. Направьте его ко мне. И еще, мне не вернули телефон, не могли бы вы принести его как можно скорее? – хрипло, но все также дружелюбно пациентка начала отдавать приказы. Немного помолчав, она неуверенно добавила, - Как часто приходила та девушка?       Уэнсдей появилась ровно в 4 часа по полудню. Держа в руках чехол с виолончелью, она казалась еще меньше. В глубине души Мишель ожидала эмоциональной встречи. Одна из любимых частей ее работы – видеть радость на лицах людей, вернувшихся из забытья, и тех, что ждали их по эту сторону. Ожидания не оправдались. Без грамма эмоций на лице Уэнсдей отложила свой инструмент и с ровной спиной села в кресло. Неужели догадки были верны, и девушка ждала трагичный финал?        Время от времени проходя мимо палаты, Мишель бросала взгляд внутрь. Мисс Уимс молча слушала девушку, пока та без особого желания что-то говорила. Казалось, что совместное времяпрепровождение тяготит обеих, но вглядевшись в лица, Мишель нашла, что искала. Расслабленное и удовлетворенное лицо пациентки, пододвинутое ближе к кровати кресло, маленькая ладонь, сжимающая руку в трубках. Это была та долгожданная радость, но немного другая.       С того дня прошла долгая неделя, в течение которой палата мисс Уимс превратилась в проходной двор, а Мишель была невольно повышена до личной медсестры. Среди посетителей мисс Уимс были и важные персоны Джерико, приходившие удостовериться в здравии их главного спонсора, и коллеги, докладывавшие о школьных ситуациях, и ученики, не ограничивающиеся одной Уэнсдей. Всегда странные, они приходили скорее из необходимости, жались у стены и уходили при первой возможности. Единственной константой оставалась маленькая темная фигура.       Уэнсдей приходила каждый день. Больше она не приносила ни виолончели, ни веников. Время появления также менялось, она приходила все ближе к ночи, исключая возможность пересечься с другими посетителями. Мисс Уимс не имела ничего против, так что Мишель закрывала глаза на нарушения. Однако закрыть их на странные взаимоотношения пациентки и школьницы она не могла.       Мишель была медсестрой, а значит человеком, к которому быстро привыкаешь. Не проходит и недели, как она становится частью интерьера. Своего рода ходячая тумбочка, меняющая белье и выдающая лекарства. Мишель знала о своем рабочем таланте невидимости и стала все чаще пользоваться им по отношению к ВИП пациентке. Она выполняла ежедневную рабочую рутину вдвое дольше, оставаясь рядом с пациенткой. Находила дела, вынуждающие чаще заходить в палату. Иногда просто садилась рядом с комнатой, подслушивая разговоры. Мишель давно привыкла к загадочным и пугающим травмам других пациентов, но теперь у нее появилась возможность узнать об их жизни изнутри.       В начале разговоры были странными, но безобидными. Чаще всего Уэнсдей рассказывала повседневные новости, например, некая Энид снова заставила пройтись по магазинам, что, конечно же, было травмирующим событием. Иногда они обсуждали фильмы или книги. Сюжет был заезжен, а имя главного героя было до нелепости смешно – Пайд или Хайд? Мишель продолжала слушать и наблюдать. Кресло уже не возвращалось на свое место, так и оставшись стоять у кровати. В вазе стали появляться букеты белых роз, видимо, девочка наконец-то признала факт выздоровления. Мисс Уимс повторно красилась и тщательно причесывалась ближе к вечеру.       Дни шли, и разговоры становились напряженнее.       - Я не уеду домой. Пагсли опять будет надоедать со своей братской любовью. – голос девочки был полон презрения. – А родители, Вы и сами знаете, вряд ли заметят мое появление.       - Все ученики разъедутся по домам через две недели, ты не можешь остаться в школе одна. – Мисс Уимс отвечала спокойно, словно объясняла ребенку, почему нельзя пить из лужи.       - Тогда Вам придется наконец выздороветь и вернуться ко… в школу. Вы ведь обещали следить за мной, кто знает, что я успею натворить, оставшись совершенно одна в таком большом и страшном здании. – в голосе Уэнсдей слышалось легкое издевательство. Они повторяли этот разговор уже третий раз, но школьница так и не согласилась вернуться домой.       Пауза затянулась, и Мишель пришлось немного выглянуть из-за угла, чтобы видеть беседующих. Мисс Уимс полулежала в кровати, и Уэнсдей уместилась рядом с ней. Так ничего и не ответив, пациентка протянула руку и аккуратно заправила выбившуюся прядь за ухо. Уэнсдей стушевалась и подсела еще ближе, почти ложась в объятия. Она что-то прошептала, сделав до безумия серьезное лицо, на что мисс Уимс лишь громко рассмеялась в ответ.       Мишель все чаще стала замечать Уэнсдей, сидящей в кровати. Правила больницы без труда раздвигались для ВИП клиентов, так что медсестра игнорировала новое расположение. Как обычно, она оставляла лекарство на тумбочке, меняла воду в вазе, проветривала помещение. Мисс Уимс и Уэнсдей перестали замечать ее. Иногда она заставала их за совместным ужином. Сидя за столом, Уэнсдей в шутку закидывала ноги на колени женщины. Иногда они вместе лежали в постели. В такие минуты, бывало, мисс Уимс уходила с головой в ноутбук, а девушка мирно посапывала у нее на плече.       Мишель уже не скрывала свой интерес. Она специально стала переносить встречи с представителями городских учреждений, ссылаясь на здоровье пациентки. Школьные учителя под гнетом ее укоризненных взглядов начали появляться реже. Выздоровление мисс Уимс ускорилось. Мишель с замиранием сердца ждала развязки и молилась, чтобы она произошла до выписки пациентки.       Ее молитвы были услышаны. В тот вечер Уэнсдей появилась непривычно громко. Обычно она как призрак возникала в дверях палаты, и Мишель сдерживала порывы перекреститься. Но в этот раз Уэнсдей с порога начала обвинять женщину, даже не обратив внимания на присутствие медсестры.       - Зачем ты сделала это? Я говорила и не раз, что не уеду домой.       - Уэнсдей, я не могла проигнорировать звонки твоей матери. Твои родители заберут тебя завтра днем. Думаю, будет лучше, если вы уедете раньше Энид. – Мисс Уимс отвечала уверенно, но в позе читалась уязвимость. Пациентка сидела на краю кровати, свесив ноги и немного сгорбившись. Мишель тихо опустилась, спрятавшись за стол и всеми силами делая вид, что очищает ковер.       - Спасибо, Лариса, они уже предупредили меня. Видимо Энид также отчитается тебе о моем отъезде, иначе к чему такая срочность. – голос был ненамного громче обычного, но Мишель расценила это почти как крик. Уэнсдей подошла ближе, продолжая свою тираду.       - Знаешь, ты могла бы набраться смелости и лично выгнать меня отсюда. Нет смысла проводить со мной столько времени. Если это благодарность, то направь ее на Вещь, вот кто спас тебе жизнь.       Мишель прямо задохнулась от оскорбления. Она, конечно же, представляла себя невидимой для пациентов, но называть ее вещью, это уже слишком. Весь этот диалог откидывал всех назад, а ведь она столько сделала, чтобы узнать финал! Мишель с остервенением продолжила тереть ковер.       - До чего же ты несносная. – мисс Уимс прижала пальцы к вискам, - Ты ведь понимаешь, к чему все идет. Это неправильно.       - Господи, да просто поцелуй ее, что тут сиськи мять.       Мишель уже перешла к оттиранию пятен на стуле, когда молчание в комнате заставило сердце замереть. Две пары глаз уставились на нее, от чего она почувствовала каждый грамм адреналина, выбросившегося в кровь. Не успев до конца осознать, она уже выбегала из палаты. За спиной слышался смех мисс Уимс.       Она решила притвориться больной до самой выписки мисс Уимс. Дни наполнились страхом, начиная с увольнения и заканчивая разрушением всей жизни. Мишель перечислила всех посетителей, и власть пациентки показалась безграничной. Если взять в расчет ее безумных студентов, то жить и работать нянечкой в доме престарелых уже принималось за мечту. Еще спустя пару дней терзаний, она получила доставку цветов. Цветов это, конечно, громко сказано. Доставщик протянул веник с отрезанными бутонами, перевязанный черной лентой. Рядом нашлась и записка с одним словом внутри – «Спасибо».       Отлично, место жительства тоже придется менять.