Дикая орхидея

      POV | Крис       Стоило мне войти в кулисы после окончания концерта, как я ощутил, что весь мир утонул в тумане разочарования, я словно оглох ко всему, что меня окружало в тот момент, я не услышал радостных криков парней и не увидел счастья на лице нашего стаффа, мол, мы закончили тур! Ура!       Всё это прошло мимо меня, и это было самым неожиданным. Я не помню, как сел в электрокар, который доставил нас до гримёрки, я просто смотрел в пол, на свои ноги… Меня выворачивало наизнанку, почти тошнило. Я старался не акцентировать внимания на своём состоянии… Маска на лице мне совсем не больно. Я даже где-то из вежливости рассмеялся над шуткой Чанбина.       Её не было. Не было, чёрт побери, ни на одном грёбаном концерте не было…       Ни в одном лице кричавших фанаток, трясущих лайтстиками, плакатами, рыдающими от счастья, что они облиты водой или что на них обратили внимание… Я не увидел её. Вся моя империя, весь мой размах и объём просто рухнули в одну секунду… Она ничего этого не видела вживую… Ничегошеньки. Да, увидит по новостям, но ведь это не то…       Мир сломался, перевернулся вверх дном. Все мои старания резко ощутились мне такими ничтожными, я почувствовал себя не любимым кумиром миллионов фанаток по всему свету, а почувствовал себя щенком, выброшенным под холодный ливень, одиноким и жалким. Мда, знали бы эти миллионы фанаток, как жалок я внутри, убиваясь днями и ночами по той, которую никогда не видел, лишь чувствовал.       Я больно закусил изнутри щёку и зажмурился. Хотелось выкинуть всё, сжечь к чертям собачьим… Всё, в чём другие находили смысл в жизни. Я понял, что мне не на кого злиться, кроме себя самого. А чего ты ждал? Ты ждал, что она как безумная сиганет за тобой по концертам, как некоторые фанатки? Ну ты идиот… Чего ты ждал?       Всё провалилось, это был крах. Самое больное, что я когда-нибудь мог осознать после того момента, как если бы я не смог дебютировать… Я не смог приблизиться к той, ради которой пишу бессонными ночами песни, которую закидываю намёками, но это ничего не меняет… Она ни разу не отозвалась в FANS, не лайкнула мои фотографии в Инсте, не побывала ни на одном концерте… Всё, что я создал, теперь казалось мне не крепостью, не огромным замком, а карточным домиком, который рухнул на моём рабочем столе.       Я зажмурился ещё сильнее, впился руками в сиденье электрокара, пока не ощутил боль… А перед глазами не возникли зелёные искры. Чёрт, я же всё…       Феликс мягко положил руку на моё плечо: — Хэй, ты как? — Хуже не бывает, — проскулил я, понимая, что от Феликса не спрячешься. — Понимаю, — низким и тихим голосом ответил Феликс и сглотнул, он понимал меня.       Его соулмейт тоже так и не объявилась ни разу, это делало ситуацию ещё хуже… Вдвойне. Мы два идиота, которые ищут совсем не там. Мы боролись за то, чтобы показать своё превосходство, но напоролись лишь на молчащую пустоту… На то молчание, которое никогда не заглушат даже самые громкие крики преданных рыдащих фанаток.       Ни одно доминирование на концерте не стояло близко с тем, что я испытывал на самом деле… Разъедающую пустоту, разочарование в самом себе: ты искал не там всё это время, смотрел не туда. Ты превосходно видишь, но ты слепой. Твои руки руководят залом, но не прикасаются к волосам той самой… Но может, она ещё… Может, не всё потеряно, я проведу эфир, она увидит, она появится там, как пришла ночью… Она должна быть там, я узнаю её!       Да-да-да, эфир… Точно…       Да что ж за женщина такая? А?! — ФЕЛИКС!!! — рявкнул я, стучась в его двери номера. — ФЕЛИКС, ОТКРЫВАЙ!!!       Феликс довольно быстро показался из своего номера, будучи мокрым после горячего душа, полотенце было обмотано вокруг его худых бёдер. Я на секунду поморщился: в отличие от многих из нас Феликс не любит принимать рекомендательную горячую ванну с солёной бомбочкой, он любит горячий душ… Как он тогда сказал… Ванна для женщин… — Что случилось? — спросил Феликс, стараясь придать своему образу некоторую отрешенность. Опять дрочил в душе… — Ты знаешь, — рявнул я снова, сам того не желая. — Я зайду? — Да если ли смысл спрашивать… Заходи, — тихо сказал Феликс и впустил меня в свой номер. Как обычно, надушенный духами так, что голова кружится. Мда, и это мне за женскую ванну предъявляет Феликс, а душится сам как фрейлина… — Открой чёртово окно, дышать нечем… — Сейчас, — коротко отозвался Феликс, придерживая полотенце на своих бёдрах, и открыл окно на проветривание, пока я приземлился на диванчик около его кровати. Феликс решился заговорить первым, потому что знал, что даже если мне нужно выговориться, я могу провести молча почти целый день. — Что случилось, ты с концерта вышел сам не свой, бледнее некуда. Чанбин уж не стал лезть… — Да куда ему… Ему не понять… — буркнул я, скрестив руки на груди и скрестив ноги. — Чёртова женщина! — рявкнул я в воздух. — Ты… о ней сейчас? — А о ком же ещё? А? Она даже на эфир не пришла, чёртова сука! — орал я как не в себя. Только вот действительно ли я был зол на неё, либо на самого себя, что все мои старания были в никуда.       Феликс молча смотрел на меня и кивнул единожды, он ничего не спрашивал, потому что сам растерялся, чем может помочь. — Выпить хочу… — выдал я тяжелым голосом. — А, у меня в мини-баре есть хороший… — Феликс присел на корточки и открыл холодильник. — Воды хочу! — рявкнул я громче обычного, и Феликс вздрогнул. — Прости, меня всё бесит… Я не могу так! Я не могу! Я сделал ВСЁ, ну неужели… ну почему вселенная просто хуем по лбу меня бьёт и говорит этого НЕДОСТАТОЧНО, чтобы ты встретился с ней! НЕДОСТАТОЧНО, мать твою! — Пожалуйста, не будем о моей маме! — мягко, но корректно поправил меня Феликс, и я и забыл на секунду, что он терпеть не может такие выражения. — Прости, — отрезал я. — Чёрт, она с ума меня сводит! С ума!!! Я вывернулся весь наизнанку, я измотался на этих чёртовых концертах, и так и эдак… Ей… Ей всё равно. Феликс, ЧТО я делаю я не так? Это так сложно… Ну почему… — моя речь стала несвязной, горячие слёзы покатились по щекам сами, пока я сидел, вонзая пальцы в своё лицо.       Феликс молча протянул мне бутылку холодной воды из холодильника, он тяжело сглотнул и сел напротив меня на диванчик: — Знаешь, я… Тоже думал. Тоже всматривался, и ничего. Ни одних глаз в толпе, которые бы действительно были её. До последнего надеялся, что хотя бы одна появится. Знаешь, таким идиотом себя чувствовал, когда смотрел на других… словно сам себя предаю… Словно цепляюсь за жалкую надежду, что может быть, эта? Но кого я обманываю, ни одна из них не та. Не та, блять… Не та. От этого охота послать всех к чертям, развернуться и уйти… Еле последний концерт дотянул… Думал, с ума сойду, пытался как-то отвлечься… Да всё так лицемерно вышло, аж тошно… Ты прости, что я так…       Я усмехнулся, прикладывая холодную бутылку к своей щеке, гдядя на растерявшегося Феликса. Он выглядел настолько потерянным и отрешённым, так внутренне переживал, что я снова взбрыкну, что даже вытянулся по струнке, но потом дёрнулся от боли в спине. Я не стал акцентировать внимание на его боли, так как Феликс этого не любит. — Нормально… Понимаю, я сам… Ну, ты видел… — Я тебя таким расстроенным редко вижу… — сказал Феликс мягким и вкрадчивым голосом. — Слушай, а ты не пробовал сходить к ней, ну… Как обычно это делаешь? — Феликс незаметно понятулся к своей спине и снова вздрогнул от приступа боли, я закусил губу, глядя на это. Хотел спросить, но молчал… Не надо. У нас тут не анонимный кружок мазохистов… — Думаешь? — язвительно спросил я. — Всегда оно того стоит, я… уже не могу без этого. Не могу, знаешь… Я ловлю себя на мысли, что я думаю о ней всё свободное время, когда наедине с собой. Ловлю себя на мысли, что я вижу её везде тем, где её быть не может. Запах в пекарне, текстура ткани в магазине, чёртов цвет джинсов, чьи-то серёжки или запястья, иногда в чьей-то походке или взмахе волос, форма задницы… Улавливаю лишь на секундочку, а потом всё… Это похоже на неутолимую жажду, знаешь… — Феликс повёл плечом и слегка ссутулился, его взгляд блуждал по всей комнате в поисках ответов, но не находил ничего, за что можно зацепиться. Феликс избегал прямого взгляда мне в глаза, потому что не могу помочь ничем сам. — Знаешь, — выдохнул я ещё тяжелее. Чёртов цыплёнок, как он прав. — Сколько раз я себя ловил на тех же мыслях. Заказываю пиццу с пикули и думаю о ней. Чёртовы пикули, причём тут она и пикули? И в голове мысль, она тоже любит пикули и пиццу с ними… И таких вещей за день миллион, если не больше. Оглядываюсь как придурок, но не потому что боюсь крейзи фанаток, а словно чувствую её взгляд на себе, её прикосновения. Чтоб это всё!.. — я не выдержал и сматерился…       Мы замолчали с Феликсом, он тяжело выдохнул один раз, через какое-то время ещё раз, пока сам не начал скулить и трястись от рыданий, которыми он почти давился от безысходности. — Хэй! — я тут же раскрыл объятия и утянул Феликса к себе, он как безжизненная кукла упал в мои объятия и заскулил ещё длиннее и громче, рыдая на моих коленях.- Почему они так далеко, почему ничего не приближает нас к ним? Мы не сдвинулись ни на шаг! И ещё… Я видел сны, они трудятся обе так тяжело… И почему я ничего не могу с этим сделать? Почему я просто остаюсь в стороне, просто глядя на это? Она не заслуживает такого… Я видел, я видел… — Феликс зарыдал ещё громче, он тяжело дышал, почти с надрывом, на грани паники. — Чанни, обещай мне, что мы что-нибудь придумаем, мы найдём их!       Я тяжело сглотнул от ужасной мысли, с которой столкнулся… Стоило признать, я уже думал об этом и не раз, вот только признаться себе в этом боялся… Признаться в этом означало признать, что всё, что мы делали, ничтожно… Для наших соулмейтов не имело значения ни количество подписчиков в Инстаграм, ни количество людей на концертах, ни площадки, ничего… Ничего из того, что мы имели, для них не имело никакой значимости… Это было страшнее всего.       И не потому то они хотели обесценить это, нет… Им просто это не интересно и не нужно… Я вдруг понял, что цифры, которые потом попадут в статьи, не стоят ничего, что моя слава, возносящая меня до небес, не приблизила меня к той, ради которой я всё это создавал… Не приблизила меня к ней ни на один миллиметр, хотя я объездил почти целый свет за год… Мы всё ещё были на разных концах планеты, и я не знал, где она… Я всё ещё к ней не приблизился… Мы всё ещё были физически порознь…       Ты словно действительно всё делаешь, но не так… Не тот путь выбираешь, и самое страшное… Чтобы найти её, нужно отказаться от всего, что ты считал своим мерилом… Спуститься с небес на землю… Снять с головы корону, и отправиться на поиски той, без которой ты уже места себе не находишь. Это тяжелее всего, не это от тебя все ждут…       Снаружи я, может, и был весёлым, но внутри меня разрывало от боли на куски, внутри я истекал кровью от жуткого признания самому себе, что всё, что мы имеем, не имеет никакой цены для них… Для меня не имеет ценности ничего, если я не могу коснуться её руки вживую, взять её ладонь в свою… Если я всё ещё засыпаю в холодной постели один, если я отказываю девушкам на ночь, которые хотят меня и сделают всё, что я захочу, но я отказываю им, потому что хочу сблизиться конкретно с одной женщиной… Которой я словно безразличен.       Я не могу больше притворяться, я не могу больше не искать её… Я устал от всепоглощающего одиночества, которое жрёт меня без вилки и ножа…       В аэропорту я сдавленно улыбнулся, но по моим глазам было видно, мне плевать… Плевать на фанаток, которые молились за нас, громко прощались, скандируя на весь аэропорт… Плевать на всё и всех в кои-то веки окончательно. Ведь я не исполнил свою главную мечту, и я не держу её руку в своей, я не вижу в толпе её глаз. И не увижу. Это не будет так, как в мечтах, в которых мы с Феликсом себя взращивали перед туром. А представь, они будут на саундчеке? Да-да! А потом будут на концерте подбадривать нас! Чёрт, я бы не удержался!       И ведь было местами, я словно чувствовал её, я бегал по стадиону как дурак сам не зная куда, я искал её, я обнимал фанаток, я флиртовал с ними в призрачной надежде хотя бы на секундочку… На секундочку, на миг время остановится, и я увижу её! Я позволял себе вольности, из-за которых потом были проблемы с охраной и стаффом, я хотел… Лишь одного, найти её. Я поморщился от боли в груди.       Осознал, что смотрю на Хана и Сынмина, которые возвращались с огромными стаканами айс-эспрессо в нашу вип-зону для ожидания рейса. Мда, горечь кофе покажется мне сладкой в сравнении с тем, что я испытываю внутри себя: — Ну, что ты кислый такой? А? Мы домой едем, тур кончился! Мы молодцы, отхерачили как черти! — Чанбин хорошенько тряхнул меня за плечи. — А? — откликнулся я. — Да-да, мы молодцы…       Взгляд мой скользнул в сторону Феликса, который впервые в жизни на моей памяти сидел отдельно от всех, ближе к окну и просто смотрел на отъезжающие и пребывающие самолёты…       В самолёте было спокойно и тихо, обстановка, которая действует на меня как снотворное… Я не спал после концерта, и мои веки уже инстинктивно стали тяжелеть, когда я нашёл своё кресло и с определённым трудом засунул чемодан наверх. Стюардесса-кореянка посмотрела на меня с улыбкой и спросила: нужна ли мне помощь? В её улыбке было что-то такое до боли знакомое, что я на секунду остолбенел и смотрел как идиот, а потом поморщился и покачал головой: — Нет-нет, спасибо, сам справлюсь…       Стюардесса не стала настаивать и отправилась дальше, я проводил её взглядом. Оценил инстинктивно её бёдра, и… Красивая жопа. Из накладок… Слишком идеальная, чтобы быть правдой, потом резко отвернулся и шлёпнулся в своё кресло с тяжёлым вздохом. — Наконец-то мы возвращаемся в Корею, — тихо отметил Минхо, глядя в потолок. — Я увижу Суни, Дори и Дуни… Скучаю по ним жутко.       Я коротко усмехнулся этой мысли и покачал головой: приятно, когда тебя кто-то по-настоящему ждёт, когда тебе есть, куда возвращаться. Я определенно испытывал чувство зависти к Минхо, но очень глубокое. — Да, мы возвращаемся, — сказал Хёнджин, глядя в окно.       Я по привычке быстро пристегнулся, не хотел, чтобы стюардесса трогала меня с заботливым напоминанием, надел подушку на шею и раскрыл плед. Она ведь тоже не может спать, не укрывшись? Мелькнуло в моей голове, пока я расправлял складки нежного пледа на своих ногах.       Однако мне не удалось быстро уснуть, я лавировал где-то между сном и реальностью, я видел то, что мне не стоило видеть… Я видел её… Как она танцует, напоминает себе тянуть носочек, как она дурачится перед выходом на сцену, как одаривает всех своими объятиями, и как точно её слова попадают в душу тем, кто рядом с ней. Чёрт…       Я больно закусил губу, чувствуя её… Она оглянулась, словно ощутила мой взгляд на себе. Ещё раз осмотрелась по сторонам, дёргаясь влево...       Детка, ты чертовски привлекательна… - промурлыкал я себе под нос, стискивая подлокотники кресла. Это было громко настолько, что Чанбин сначала хрюкнул, а потом заржал и пихнул меня локтём. — Отвали, блять… — фыркнул я. — Угу-угу… И какую порнуху ты там во сне смотришь? — Я сказал, отстань… — я даже не удостоил Чанбина взглядом, не способный оторваться от своих видений на секунду.       Увидеть её как можно дольше, почувствовать неуловимый запах естества её в воздухе, уловить эти громкие мысли в её голове: обнимая пилон, я представляю тебя… Я представляю на глазах у зрителей, как бы мы занимались любовью, я проживаю эти строчки… Love me be the night…       Если бы я ловил только это… Я ловлю всё как грёбаный wi-fi роутер, даже их лесби-шоу, и… — Твою мать! — я схватился за пах, болезненно стискивая член в штанах, прокусил губу до крови и ощутил, как у меня буквально бегут мурашки по телу, глядя на то, то я вижу. Мои щёки запылали как у подростка. Она поцеловалась с другой девушкой, нежно поглаживая её по волосам и плечам, сидя сверху на её бёдрах. — Блять! — Мда, судя по нему… Мы скоро вызовем дурку… — выдал Чанбин философски, я приподнял маску для сна и зыркнул на него, член стоял так, что можно было гвозди заколачивать. — Ты не понимаешь, я её вижу! Вижу её, блять! Я вижу всех, к кому она прикасается, кто прикасается к ней, я чувствую всё… Я видел, как она… — я прикусил язык и прикрыл проблему повязкой для сна и рукой. — Что? — с любопытством спросили меня парни. — Она целовалась с другой девушкой… — Серьёзно? — спросил Феликс. — Да, это было так горячо… — я тряхнул головой. — Она была во всём красном, такая… Горячая…