Кто ж знал

Лампа немного освещала помещение, но в отделённых местах ничего не было видно. Дазая окружали стеллажи с продуктами. По правую сторону на полках стояли плюшевые медведи, а по левую — различное вино.       — Чуе бы тут понравилось, — усмехнулся Осаму. — Всё миленькое для чиби, любящей выпить. Дазай хихикнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони. Свет будто исходил от него: дальше Осаму проходил вдоль стеллажей — свет двигался с ним в радиусе полтора метра. Не больше, не меньше. Однако, пусть всё и выглядело новым, на поверхности был немаленький слой пыли. Дазай это узнал, проведя указательным и средним пальцами по одной полке. Тут же похлопав в ладоши, пытаясь избавиться от пыли, Осаму кашлянул. Будто, если бы он не заметил пыли, то не почувствовал её. Казалось, будто этот коридор со стеллажами бесконечный: всё однотипное, неинтересное, наскучившее. Но уже через несколько минут прямого, так сказать, шага, свет пропал. Дазай окунулся во тьму. Ничего. Просто пустота и тишина. Блаженная и желанная. Но пространство вокруг стало прорабатываться, пусть и оставляя тишину. Очередной коридор. На полу чёрно-белая плитка, на стенах красные шторы, освещение было лучше, но тёмные уголки всё равно были.       — И что теперь делать? — задал вопрос Дазай, но никто не ответил. — Ау-у-у! Голос Шизофрени-и-и-и! Ты где-е? Снова без ответа. Осаму фыркнул и направился блуждать по коридорам. Глаза уже устали от ярких штор и одинаковой плитки. О. К шторам, пусть и неаккуратно, была приклеена записка. «Прощальные твари в тебе устали, прощальные твари в тебе жить перестали. Сколько можно бить, убивать, а после страдать?» Дазай ностальгически усмехнулся. Это строчки его стихотворения. Первого стихотворения. А оно ведь осталось где-то валяться. Не факт, конечно, что сохранилось, но всё-таки можно поискать его. Забывая, что он у себя в голове, Осаму стал искать произведение. Но вокруг не было ни одной комнаты, ни шкафчика, ни другой записки. Тело не чувствовало усталости или чего-то неприятного от, казалось, вечных хождений. Которые не приносили результатов. Получается, что Дазай просто ходил по лабиринту из… Непонятно чего. Он красного хотелось блевать, но в голове это невозможно. Внезапно всё перед глазами расплылось, будто он снова попадёт в одно из своих не счастливых воспоминаний. Дазай уже приготовился, но ничего не произошло. Пусть и расплывчато, но он увидел фигуру. Она, словно мигая, то появлялась, то пропадала.       — Извините, кто вы? — Осаму выдавливал слова из себя. Появилаъись странная усталость и желание заснуть. Но нечто не ответило. Теперь же оно просто исчезло. Привычное зрение вернулось, и Дазай увидел очередную записку.       — Ох, интересненько, — улыбнулся Осаму. Но, прочитав содержание записки, улыбка тут же пропала, сменившись маской безразличия. «Сегодня 6 сентября 2005 года. Мама забыла меня в магазине. Никто не хотел помогать мне: у одних свои дети, у других нет желания. Разве можно вот так поступать?»

…

Это был солнечный день. Пусть и сентябрь, но листья ещё оставались висеть на ветках. Солнце приятно пекло лицо. Мальчик, лет пяти, шёл с матерью, прикрыв и наслаждаясь погодой. Молодая женщина несла несколько небольших пакетов, на плече у неё висела черная сумочка. Мать была одета в лёгкое зелёное платье, на голове была элегантная чёрная шляпка. На мальчике была белая футболка и светлые джинсы. Мать и сын зашли в магазин. Мальчик тут же вдохнул прохладный воздух. Женщина вела ребёнка между стеллажами. Кажется, они пришли за странным напитком. На вкус он горький, но родителям нравится пить. Мальчик был рад, что смог увидеться с матерью. Так ещё и в хорошем расположении духа.       — Никита, — ласково произнесла женщина, повернувшись лицом к сыну. Тот, не прекращая улыбаться, внимательно посмотрел на мать, — ты у меня умный мальчик, можешь тут постоять? Мне надо отойти на секундочку. Не дождавшись ответа от сына, женщина отошла, а вскоре пропала из виду. Никита спокойно, но уже не улыбаясь, стоял на месте, где его оставила мать.

…

Мальчик уже немного замёрз. А мать так и не вернулась. Никита сдвинулся с места и подошёл в ближайшему человеку. Это был невысокий полный мужчина.       — Извините, — произнёс мальчик, но человек не обратил на него внимания. — Не могли бы дать мне позвонить? Неизвестный фыркнул и отошёл подальше от Никиты, на что мальчик закатил глаза. Младший Достоевский бродил по магазину: людей было не мало, но и не много. Вскоре он заметил женщину с двумя детьми и решил, что она ему поможет.       — Здравствуйте, — поздоровался Никита. Женщина посмотрела на него и улыбнулась. — Извините за беспокойство, но не могли бы вы дать мне позвонить. Просто…       — Нет, у меня и так проблем много, — отказала неизвестная. Она взяла детей за руку и поспешила покинуть Достоевского. Никита раздражённо выдохнул. Сходил с матерью в магазин.

…

Домой идти не получится — они приехали на автобусе. Когда Никита попросил помощи у охранников, то те выгнали его из помещения. Никита приложил ладонь к затылку. Горячо. Мальчик видел окружающее пространство немного расплывчато. Шатен сел на лавочку. Тени поблизости не было. Достоевский наблюдал за людьми вокруг. Парочки обнимались, дети играли, семьи веселились. Из всех неизвестных выделялся парень. На нём была чёрная футболка и потрёпаные джинсы с дырками. Он бегал по площадке, что-то ища. Заметив Никиту, он побежал к нему.       — Ты как? — обеспокоенно спросил парень. Он стал осматривать брата: приложил тыльную сторону ладони ко лбу младшего, в глаза заглядывать. — Ты весь горишь, странно.       — Всё нормально, — возразил шатен. — Я в норме.       — Не обманывай меня, — серьёзно произнёс брюнет. — Вставай, нам ещё домой идти.       — Значит, ты сбежал, — задумчиво сказал Никита, поднимаясь.       — Представляешь.