это больше не шутка

Губы скривились в насмешке. — Соболь, я хочу, чтобы ты запомнил раз и навсегда — я беру в два раза больше, чем отдал, и ничего не даю просто так. В интонациях не было угрозы — Снусмумрик лишь говорил факты. — Встретимся когда-нибудь потом, Соболь, — со странным наслаждением протянул Снусмумрик имя своего должника, который в очередной раз ему задолжал жизнь и деньги. Красные стёкла мотоциклетных очков блеснули, и на секунду Соболю почудилось, что Снусмумрик хочет сказать что-то ещё, но ничего так и не произнёс, лишь хищно улыбнулся на прощание. После отъезда Снусмумрика Соболь ещё несколько минут стоял, глядя вслед клубам пыли. — Волк, тебе его улыбка не показалась… — он осекся на полуслове. Волк отрицательно качнул головой. Соболь кивнул, задумчиво взглянул ещё раз вдаль, и направился в дом.

Снусмумрик не появлялся месяц.

*** Тук-тук. — Я сплю, — прозвучал голос полусоннного Соболя, в чьи планы не входило просыпаться посреди ночи от стука в дверь, — Механик, отстань. Волк спал рядом с ним — в последнее время ночами холод становился сильнее обычного, и Соболь привык греться под боком у друга. Более настойчивый стук заставил недовольного Соболя сфокусировать своё внимание на источнике, и он понял, что стук идёт со стороны окна. Будучи не в силах выносить раздражающие звуки, он выполз из-под одеяла и вяло подошёл к зашторенному окну. Приоткрыв плотные синие шторы, не пропускающие свет, Соболь не сразу сообразил, кого он видит. Когда зрение наконец вернулось в норму, то в лучах лунного света он увидел высокую фигуру. Красные очки, шляпа, и неизменная насмешка на лице. — Что насчёт возвратить долг? — первое, что услышал Соболь, когда открыл окно, впуская свежий ночной воздух. — Что?.. Даже я такими зверствами не занимаюсь, сейчас же ночь… — жалобно проговорил Соболь. — Я всё ещё жду ответа на вопрос, Соболь, — и снова эта странная, завораживающая манера произношения его имени. — Завтра, — буркнул Соболь, собираясь закрыть окно, но его руку перехватили, сжав не до боли, но ощутимо крепко. — Сейчас. — Завтра. — Сейчас, — тихо сказал Снусмумрик, и почему-то Соболь решил с ним не спорить. — Ладно, у меня есть… У меня ничего нет, я всё проиграл в карты вчера, — быстро проговорил Соболь, пытаясь вырвать руку, — всё, отдам завтра. — Соболь, ты и до завтра всей суммы не соберёшь, даже учитывая, что я единственный, кому ты должен. Но ты должен мне так много, как никто другой, и если тебя сейчас увезу, то даже твой Волк не шелохнется, чтобы тебе помочь. — Почему? — Соболь понял, что Снусмумрик предупредил любое действие, способное ему помешать. — Прикатил сегодня к Волку, сказал, что он какой-то нервный, и дал ему чая. — Какого чая? — сердце упало вниз. — Обычного, снотворного чая с глушителем обоняния и слуха, — Снусмумрик обманчиво мягко улыбнулся, — а ты испугался? Не бойся, мне нет резона вам вредить, вы мне нравитесь, поэтому для друзей сегодня скидка — прогуляйся со мной, и половина долга прощается. — Щедрое предложение, — растерянно пробормотал Соболь, оглядываясь на спящего Волка. Хватка Снусмумрика ослабла, но Соболь уже не спешил вырываться. Теперь он раздумывал над предложением. Он ещё с первого дня их знакомства начал вести счёт, автоматическая функция его мозга, и по всему выходило, что долг рос, и он не успевал отдать Снусмумрику за одно, как тут же влезал в другую неприятность. — Мне надо собраться, — Соболь посмотрел на свою руку. Он даже не заметил, как Снусмумрик перестал его держать. — Жду, — последнее, что услышал Соболь, когда закрывал окно. *** Наверное, ту прогулку Соболь будет очень долго. Это была последняя спокойная встреча, потому что потом оказалось, что Волка сдали. Соболя загребли вместе с ним, когда они вновь выбрались в бар. Тесная каменная камера, с разбросанным грязным отсыревшим сеном на холодном полу. Суд скорее всего определит их, как угрозу общества. Они лежали на собранной кучке сена, Соболь прижимался к Волку. Глаза у них были закрыты, но сон не шел. Внезапно Волк напрягся, а затем в его глазах мелькнула надежда. — Соболь, я слышу шаги, но они знакомые. Они всё ближе к нашей камере, — сообщил Волк, напряженно вслушиваясь в тишину, — Это не архангелы. Не прошло и минуты, как Соболь тоже услышал торопливые шаги. Шаги затихли прямо под дверью. — Тук-тук. Что насчёт возвратить долг? Соболь подскочил, чуть не упав на Волка. — Снусмумрик! — радостный шёпот Соболя нее остался незамеченным. — Что, наконец собрал всю сумму и с чистой совестью можешь отдать долг? — поинтересовался Снусмумрик, — я кстати не один. Сзади послышались еще шаги. — Надо же, и все гуманисты. Пришлось потрудиться их отыскать. Пришли вот, вас навестить. — Может уже выпустишь нас? — подошёл вплотную к зарешеченному окошку Соболь, отметив, что в этот раз очки и шляпа не мешали рассмотреть лицо Снусмумрика. Соболь никогда не думал, что у Снусмумрика настолько печальные глаза. Без привычных аксессуаров он казался беззащитным и слишком открытым. — Соболь, — игнорируя требования Соболя, продолжил Снусмумрик, — сейчас или завтра? — Что?.. — Я спрашиваю, что насчёт возвратить долг? Соболь обернулся на Волка, тот молча взирал на происходящее. — Ладно, вообще пришёл сказать, что сегодня скидка для друзей — если прогуляешься со мной, и половина долга прощается. — Твою ж, Снусмумрик! — начинал злиться Соболь. — Прощу тебе половину, и тебе, Соболь, а так как в неприятности вы попадаете вместе, то и долг у вас общий, а значит, пойдете гулять и совесть ваша совершенно чиста. — Очень щедрое предложение, мы согласны, а теперь выпускай нас! — Как скажете, — насмешливая улыбка не сходила с губ Снусмумрика на протяжении всего разговора. Послышался лёгкий звон металла, ключ провернулся в замочной скважине железной двери, и та открылась, давая свободно выйти из холодной камеры. — Чудесно, — прокомментировал один из гуманистов, скептически наблюдая, — теперь можем идти? — Эдрин, ты? — А кто ещё? — но по виду Эдрина было видно, что он рад не меньше. Группа быстро организовалась, обмен впечатлениями оставили на потом, поставив перед собой цель выйти из темницы. До выхода оставалось ещё несколько метров, но резко Волк остановился. — Шаги. — И?.. — Снусмумрик приподнял брови, но в его вопросе не было сарказма. — Двигаются быстро, человек тридцать. Они ускорились. — Мы успеем, — с надеждой прошептал Соболь. Снусмумрик качнул головой. — До выхода отсюда — да, до выхода с территории — скорее всего, не успеем. О нас уже предупредили, архангелы конечно без сознания, но кто-то точно очнулся и сообщил о побеге, — мрачно сказал Эдрин, не сбавляя шаг. — Может, успели бы, если бы не я и мой разговор, — медленно проговорил Снусмумрик, останавливаясь. — Что ты удумал? — насторожился Соболь. Все затормозили. — Я удумал здесь постоять, а вы идите отсюда. Я устал тут с вами бегать, я же не железный, — зелёные волосы взъерошились, пока они бежали по коридору, и Соболь подумал, что никогда не видел Снусмумрика таким. Каждая шутка теперь скрывала тревогу, и улыбка уже не казалась только насмешливой, сквозь неё проскальзывали неуверенность и страх. Вины Снусмумрика в погоне не было, и каждый это понимал. Сейчас время утекало, и требовалось решение назревающей проблемы. — Жду тебя на похоронах Никласа, — к нему подошёл Эдрин, протягивая руку. Вслед за ним и остальные поочередно жали руку, но всё это происходило стремительно быстро, и лишь когда очередь дошла до Соболя, Снусмумрик застыл. — Ключ от моей квартиры в шкатулке под кроватью в дальней комнате у Механика, да, в той комнате, куда вы никогда не заходили. На мой мотоцикл сядет Эдрин, я ему доверяю, с ним ты и Волк, остальные сами знают, что делать, — торопливо заговорил Снусмумрик, стараясь не тратить ценные секунды. Соболь помотал головой, но тут же ощутил, как к нему в ладонь вкладывают бумажку. — Потом посмотришь, не потеряй. У тебя могут возникнуть вопросы, надеюсь их предугадать прямо сейчас и ответить. Так, Ровен мой друг, он погиб в пожаре, Механик его знал, он всё расскажет, и ещё, моя любимая песня — любая, которую ты придумал, и помни, что долг я тебе простил, Соболь. Воздух в легких закончился, и Снусмумрик шумно вдохнул. Соболь растерянно смотрел в карие глаза, и отчётливо видел, как на долю секунды они отразили боль на имени «Ровен». — Подожди, это же… Так нельзя… — голос внезапно затих, и Снусмумрик в полумраке увидел, как блестят глаза Соболя. — Они близко, — сообщил Волк, , — сейчас. — Волк, подожди. Снусмумрик шагнул к Волку, склонился и что-то сказал ему на ухо. Волк с невозмутимым видом кивнул и отстранился. — Всё, бегом, давайте, — торопливо проговорил Снусмумрик, и напоследок крикнул, — Шляпу на полку, очки в коробку, дверь на замок. Не потеряй! Они выбежали во двор. Соболь впервые за две недели вдохнул свежий ночной воздух, и ощутил свободу, но стоять, наслаждаясь простором, было равносильно смерти, и они двинулись вперёд. — Что он тебе сказал? — в очередной раз завернув за угол, спросил Соболь. Волк пожал плечами. — Сказал, что у меня красивые глаза. — Я с ним согласен, — ответил Соболь, хмыкнув. Неожиданно Волк прижался к его губам своими, и также неожиданно разорвал поцелуй. Соболь замер. — Вы идёте? — послышался недовольный шепот Эдрина. — Да, да, — ответил за двоих Волк, и внимательно посмотрел на Соболя. Почувствовав, как его ладонь сжали, Волк выдохнул. Он всё сделал правильно. *** Невысокий мужчина с гитарой за спиной, и шляпой, подвешенной за веревочку на грифе шёл по узкой улочке, что-то тщательно высматривая. Взгляд его остановился на трехэтажном здании, первый этаж которого занимала антикварная лавка и вежливый владелец лавки. — Здравствуйте, — негромко произнес мужчина, открывая дверь. Колокольчик звякнул, сообщая о посетителе. В помещении царил полумрак, но в этом полумраке можно было заметить хаос в расположении предметов. «Да, такое место ему пришлось бы по душе». Из недр лавки вышел владелец, им оказался анки. Он настороженно поздоровался — очевидно, пришедший мужчина не входил в круг знакомых посетителей. — Чем могу помочь? — доброжелательно, но всё ещё с некоторой опаской произнёс анки. — Я пришёл к другу, мне сказали, он живёт на третьем этаже, а вход через вас, а вас зовут… — мужчина сверился с бумажкой в руке, –… Никар. — Да, а вы.? — Соболь. — Такой зверёк? — Никар вытащил из-под прилавка миниатюрную фигурку и положил на деревянную поверхность. Подойдя, Соболь улыбнулся. — Да, такой. — Получается, он ваш. Ваш друг купил её, но просил меня придержать эту фигурку ещё три недели назад. Сказал, чтобы я отдал её «забавному парню с гитарой, который мне ничего не должен», и упомянул, что парень схож с фигуркой. Чем — не сказал. — Мой друг… Мой лучший друг явно любил планировать всё заранее, — голос Соболя дрогнул, и он поспешно спросил, — я могу пройти к нему? — Его сейчас нет, но думаю, вы должны знать. — Да, просто… Мне очень надо. Он просил отнести шляпу и очки, — он суетливо начал шарить по карманам, и наконец достал красные мотоциклетные очки. Никар задумчиво кивнул. — Хорошо, ключ у вас?.. — Есть. — Пойдёмте. Владелец провёл его через кучу непонятного барахла, и подвёл к лестнице. — Вам наверх, там разберётесь. — Спасибо, — ответил Соболь. Рука по-прежнему сжимала бумажку, и он начал подниматься. Нужную квартиру он отыскал довольно быстро, на старинном ключе, который он нашёл в шкатулке, был вырезан номер. — Отлично… — он вставил ключ и провернул два раза. Замок щёлкнул и дверь с лёгкостью отворилась. Осмотр квартиры занял немного времени — Соболь вскоре нашёл коробку, в которой Снусмумрик хранил штук тридцать мотоциклетных очков с цветными стеклами, некоторые даже были со стеклами разного цвета, но внимание привлекли самые обычные прозрачные очки. Они лежали поверх остальных, но Соболь никогда не видел, чтобы Снусмумрик ими пользовался. Он взял их в руки, и взгляд зацепился за потертую надпись. «От Ровена». Соболь положил их обратно, убрал коробку в шкаф и вернулся на кухню. Кружки, кружки, кружки… На нескольких из них он заметил ту же надпись. На кухонном шкафчике Соболь заметил альбом, и пришлось залезать на табурет, чтобы достать его. Альбом оказался наполнен фотографиями. На них Соболь узнал Механика и Линду, иногда отдельно встречалась девушка с бурей эмоций на лице и кудрявыми волосами, и рядом с ними часто присутствовал парень с темными волосами и знакомой улыбкой. Такая улыбка была у Снусмумрика. Но самого Снусмумрика он обнаружил лишь на нескольких фотографиях, и не сразу понял, что это он — высокий рыжий парень с волосами до плеч и счастливой улыбкой. Вторую половину альбома занимали… они. Волк и Соболь. Линда, Механик тоже иногда встречались, но больше всего тут было их. Спящие в обнимку, рисующий Волк, играющий на гитаре Соболь… А ещё Соболь на качелях. Снусмумрик показал ему эти качели в ту памятную ночную прогулку, но тогда он даже не заметил фотоаппарата. Под некоторыми фотографиями были заметки. «У Волка красивые глаза», «Соболь любит играть на гитаре», «Мне нравится, когда Соболь играет на гитаре», «Волк чудесно рисует», «Они бы понравились Ровену». Альбом почти заполнился, но в конце оставалось ещё место. Перелистнув очередную пустую страницу, он вдруг наткнулся на того же парня, только теперь в полный рост, с длинными розовыми волосами. Он насмешливо улыбался, а в руке держал сигарету. Присмотревшись, Соболь понял, что парень сидит на качелях. Тех же качелях. Под фотографией стояло одно слово, написанное небрежным почерком. «Ровен». Соболь закрыл альбом и ещё раз оглядел кухню. Банка какао на столе, темно-синие шторы, два стула, настенные часы с одной только минутной стрелкой, которые уже давно замерли. — Я всегда буду тебе должен, — сказал мужчина в тишину пустой квартиры. Ключ провернулся два раза и дверь закрылась.