Дикая Охота

Это была не только долгая, но и тяжелая ночь, слишком тяжелая даже для обновленного и перерожденного организма. Впервые за то время, которое Гарольд провел в обители Дикой Охоты, его сон был настолько беспокойным и болезненным. Сон этот не приносил ни отдыха, ни удовлетворения разуму и телу, только лишь одну боль, что разъедала даже его разум и проникала в душу. Магическое ядро заходилось, то сжимаясь в маленький дрожащий комочек, то расширялось, словно вибрируя внутри него, пронизывая его тело все новыми вспышками боли. Магия тонкими струйками вытекала из его тела, смешиваясь с посеянной здесь когда-то давным-давно Магией, переплеталась с Ней, проникая в самую Ее суть, с Ее здешними законами и правилами, а после возвращалась обратно к своему владельцу. Этот процесс был долгим, болезненным и энергозатратным, парня то скрючивало, то трясло, из его глотки слышался то хрип, то болезненные вскрики с последующими стонами, наполненные муками. Спавшие маскирующие чары с юноши более не скрывали его шрамов на лице и большей части тела. Шрамы взбухли, они пульсировали и окрасились в багряный, казалось еще немного и они лопнут, обнажая скрытую под собой плоть, казалось, что кровь хлынет бурным потоком, который будет сложно остановить даже с помощью специальных целительских заклинаний. Взмокшую от пота кожу холодило, то тут же бросало в жар. С каждым часом этого «сна» юноше становилось все хуже и больнее, но очнуться он не мог, оставалось лишь метаться по постели в мучениях, комкая под собой простыни, то сжимая их в своих ладонях, то скользя по ним мокрыми от холодного пота ладонями. За окном уже начинал заниматься поздний рассвет, а судороги пока не отпускали юное, но уже вечное тело одного из Слуг Госпожи. Иней с тихим треском распространился по стеклам в его комнате, проникая внутрь, пахнуло потусторонним холодом, который задел собой зеркало, разукрашивая то идеальными морозными узорами, послышался вздох, окруженный треском столкнувшихся друг с другом льдин где-нибудь на Северном Полюсе. В комнате стало еще холоднее, за окном замельтешили снежинки, морозец сковал осеннюю морось, украшая инеем деревья в Малфоевских садах. Покрылись хрустящими льдинками подстриженные травинка к травинке газоны, украшая это промозглое серое утро чистой белизной. И вечно юному стало легче, его дыхание выровнялось, а холод в комнате начал постепенно отступать. Ярко-зеленые глаза открылись. Привязка к миру, к которому он раньше принадлежал, прошла успешно, пусть и очень болезненно. Гарольд загнанно дышал и желал всем тем, кто с ним раньше играл, когда он еще был Гарри Поттером, благодаря чему он стал Гарольдом из Певереллов, пережить нечто подобное, не в плане перехода в Мир, а испытываемой при этом боли, Круциатус даже как-то поблек на фоне того, что он испытывал на протяжении остатка этой ночи. Как Гарольд и вечный Слуга Госпожи, как Дикая Охота, он понимал и знал, почему и зачем это делается и почему он находится здесь. Из-за Перехода его личность начала меняться, он Переродился и обрел новое тело, его душа очистилась, а новое окружение приняло его с заботой, начиная взращивать своего новичка, давая ему не только новое тело, но и имя, знания, понимание, Предназначение и Долг. Как Гарольд он выполнит свое задание. Но отголоски Гарри Поттера в его душе и разуме болезненно воспринимали эту миссию по спасению этого Мира. Мира, который убил Гарри Поттера. И пока Гарольд будет его спасать, Гарри Поттер воздаст всем по заслугам. За того маленького мальчика, которого в младенчестве втянули в свои взрослые игры, даже не задумываясь о том, что он чувствует, чего он хочет, о чем он думает, в порядке ли он, болеет ли, хорошо ли себя чувствует. Им было все равно на какого-то ребенка, вешая на него ярлыки и пихая из стороны в сторону. Все равно было и темным, и светлым, даже нейтральным было плевать. На маленького мальчика свалили крест и заставили тащить его на Голгофу, ступая по раскаленной земле, что была пропитана кровью нескольких поколений, как кровью виновных, так и кровью невинных. Дыхание постепенно приходило в норму, юноша нервно усмехнулся своим мыслям, обещая себе приложить этим крестом каждому ублюдку по хребту. И не только по нему. Как раз можно начать с Темного Лорда, жаль его убить нельзя, но кто мешает ему показать небо в алмазах? На губах Гарольда заиграла кровожадная улыбка, а шрам на левой части его лица усиливал эффект кровожадности, делая ухмылку юноши пугающей. Нужно было встать и начать этот день, пусть его тело продолжало болеть, кости ломило, а мышцы то и дело сходились в пусть и легкой, но судороге, доставляя болезненные ощущения. Болело в буквальном смысле даже душа, но это было заданием Госпожи и Ее Сестер, поэтому потерпеть подобное он сможет. Подъем с кровати был сложным, Гарольд даже зубами заскрипел, сжимая челюсти, чтобы не застонать в голос, парня шатало из стороны в сторону, но он справился и даже расправил плечи, выпрямляясь, как и положено гордой Дикой Охоте. Но в душ он направился осторожно, чтобы сильно не тревожить болящее почти что везде тело, одновременно с этим призывая домовика Рода Малфоев лишь одним своим желанием. – Что Викки может сделать для Великого из Дикой Охоты? – маленькая домовушка со сморщенной коричнево-зеленоватой кожей стояла на коленях и подметала своими огромными лопоухими ушами пол. – Мне нужна одежда, рубашка и брюки, все в строгом стиле, никаких кружев, никаких жабо, еще обувь, классические туфли черного цвета подойдут, никаких украшений и вышивок, поняла? – несколько сипло говорит остроухий, даже не глянув в сторону домовушки. – Да, Великий, Викки поняла, Викки все сделает! – существо исчезло так же быстро, как и появилось, оставляя Гарольда с его попытками не присесть на пол и не отправиться в ванную комнату на четвереньках, наплевав на все. Последний из Певереллов добрался до красивой резной двери, обильно покрытой лаком, чтобы древесина не разбухла от влаги, схватился за ручку дрожащей рукой и неспешно ее открыл. Зрелище перед ним оказалось аховым, пусть юноша и привык находиться посреди небольшой вычурности и красоты в обители Дикой Охоты, но Малфои всех переплюнули. Слишком много резных компонентов, залитых лаком, в которых явно присутствовала алмазная пыль, судя по переливам и блеску, ванная, стоящая на витых ножках пародировала чьи-то когтистые лапы, из золота, сама ванная слишком сильно сияла белизной, без магии явно не обошлось, даже глаза резало. Остроухий на это лишь щурился, да потер глаза свободной рукой, второй он продолжал держаться за дверную ручку, боясь уже упасть не от плохого самочувствия, а от открывшегося перед ним «великолепия». Полы и стены из белого мрамора, с золотыми прожилками, и где только нашли, золото с первого взгляда было настоящим, а лепнина на потолке… Гарольд даже подзавис, созерцая узор на небесную тематику. Облака, вылепленные на потолке, словно утопали в голубизне потолочной краски, птицы, вылепленные так, словно те резвились в небесах, с золотыми когтями и клювами, мерцающие глазами из драгоценных камней. Слуга Госпожи потер глаза еще раз. Он резко захотел обратно в свою пусть и красивую, но строгую комнату с такой же строгой ванной. А статуи? Русалки умостились с одной стороны и явно заигрывали своими застывшими движениями со статуями человеческих юношей напротив них, между ними приютились полотенца с золотистыми вышитыми «М» с кучей вензелей и завитушек. – Ну нахер, - с чувством, с толком, с расстановкой произносит Гарольд и захлопывает двери в ванную комнату с грохотом. Пусть психика у парня была крепкой, но расслабиться в таком месте было просто невозможно, кажется, Малфои выделили ему слишком шикарную комнату, уповая на довольство Дикой Охоты. Ему даже показалось, что эта комната будет сродни нечто священному для их Рода, и туда будут заселять уже только за деньги, беря с магов астрономические суммы за одну лишь ночевку здесь. Остроухий с шумом выдохнул, деваться было сейчас некуда, если он затребует смену комнаты, то это вызовет переполох и кажется, ему предложат экскурсию по спальням менора, а потом будут делать выводы, и в большей степени неправильные, на основе его выбора комнат. Скрипнув зубами, он снова открывает дверь, с тяжким вздохом заходит в эту бесовщину от мира Малфоев и устремляется к пышущей белизной ванне. Помудрив с кранами, он выбрал для себя комфортную температуру, пену и даже какой-то хвойный аромат, с его зелеными глазами, острыми ушами и длинными чуть волнистыми черными волосами он просто обязан оставлять за собой шлейф из запахов леса и грозы. Юноша изучил благодаря Элидану не только этикет, выбор одежды на день и на особые случаи, стал разбираться в нужных украшениях под это все, а так же и в ароматах, чтобы все подходило не только внешности, но и случаю. Запах хвои будет приятно окутывать юношу на протяжении всего дня, напоминая ему не только о суровых тренировках, но и о приятных разговорах под тысячелетними елями и соснами, Рейнард умело вел разговоры, был внимательным к собеседнику и хорошим учителем. Пусть Гарольда и пинали, когда тот валялся взмокшей и помятой кучкой, но профессионализма у Рейнарда было не отнять. Ванная наполнилась быстро, поэтому Гарольд, недолго раздумывая, быстро стащил с себя промокшие от пота вещи, кинул их кульком на пол, про себя отмечая, что это действие вызвало в нем легкое довольство, ну еще бы, пропахшая потом и измятая одежда на таком шикарном полу. Забравшись в ванную и устроившись в ней удобнее, он прикрыл глаза с довольным выдохом. Горячая вода приятно омыла его уставшее и болящее тело, расслабляя и словно наполняя то жизнью и силой. Гарольд отмокал недолго, буквально пять минут, а после начал мыться, пусть он делал это и неспешно, но справился довольно быстро, конечно длинные волосы требовали тщательного ухода, но приловчился он к нему быстро, не без подсказок Элидана конечно. Времени потребуется прилично на это задание, но он уже скучал по своим коллегам, с которыми неплохо сдружился, он снова тяжко выдохнул, ничего, для них теперь даже сто лет не слишком большой срок, главное не застрять здесь на эти самые сто лет. Сильно вмешиваться Гарольд права не имел, но помогать – пожалуйста, сколько хочешь, но хотелось побить всех причастных к этому кошмару магов головой об стену, чтобы вбить в их головы, что так делать нельзя. Особенно хотелось побить об стену Дамблдора, но бить его Гарольд будет крестом по голове. Чтобы наверняка. Об одном он жалел, он даже одним глазком не посмотрит на своих родителей, их попросту еще не существует. А так хотелось посмотреть на маму, на отца, неважно на каких, пусть они были бы даже младенцами, он бы с удовольствием понаблюдал за каждым из них, просто чтобы сохранить это в своей памяти. Может он останется здесь до их появления на свет, когда, конечно, его работа будет закончена и Мир будет спасен от Очищения. Все же отголосков в нем было еще много. Но как ему объяснили, это нормально. Эти отголоски и есть он, пусть его личность и меняется, но это тоже он и имеет право быть внутри него. На раздвоение личности это похоже не было, просто было. Выбираясь из ванной и с полным чувством удовлетворения оставляя лужи воды на мраморе с золотыми прожилками, он потянулся к полотенцам, старательно игнорируя скульптуры русалок и людей, укутался в одно из них и довольно улыбнулся. Жить можно. Второе полотенце он приспособил для просушивания волос, тщательно те вытирая, собирая с них влагу. Когда с обтираниями было закончено, он вышел из ванной посвежевшим и готовым к этому дню. Одежда уже дожидалась его на заправленной кровати, он придирчиво осмотрел ее, не нашел к чему придраться и приступил к облачению. Белая рубашка из приличной и дорогой ткани села на него как влитая, впрочем, как и черные брюки, чтобы надеть носки он присел на кровать, хотелось закряхтеть, когда он наклонялся, чтобы их на себя натянуть, но он сдержался, когда наступил черед обуви, Гарольд все же негромко простонал, тело, пусть и расслабившееся в ванной, все еще болело, это пройдет, но явно только к следующему утру, но у него не было времени проводить целые сутки в постели. Припомнились первые дни тренировок, пока он в них не втянулся и прекратил испытывать постоянные боли во всем теле. Это воспоминание вызвало в парне улыбку, а после, расправившись с надеванием обуви и шнуровкой, Гарольд поднялся на ноги, одернул застегнутые манжеты и прошел к зеркалу, стоило разобраться с волосами и маскировочными чарами. Зеркало все еще сохранило на себе морозные узоры и Гарольд нахмурился, коря себя за то, что не заметил те сразу, он поднес к зеркальной глади правую руку, касаясь ее кончиками пальцев, провел по часовой стрелке три раза, а после один раз против, наполняя то своей силой. Зеркальную поверхность зарябило, и в нем прекратил отражаться он сам и часть его комнат в меноре Малфоев. Теперь зеркало показывало часть кабинета Короля и одного из Командиров Дикой Охоты, который замещал Его Величество и разбирался со свитками. Лорес почти сразу вскинул свою голову, уставившись на Гарольда внимательным взглядом, его яркие голубые глаза внимательно скользнули по нему, изучая, затем он кивнул, явно удовлетворенный состоянием коллеги. – Здравствуй Гарольд, вижу, ты перенес закрепление в Мире, - сказал он больше для себя, чем для самого Гарольда, - Командиры будут связываться с тобой время от времени, но больше не для отчетов, а для помощи тебе. Если будут какие-то вопросы, то задавай их сразу, мы поможем и ответим тебе на все, дадим советы, но решения будешь принимать ты сам, это твое задание и твоя работа, данная тебе Госпожой и Ее Сестрами. Они все доверили тебе, - речь Лореса была будто бы обыденной, но в ней чувствовалось и тепло, и уважение. Тепло этой речи было приятно юноше, он слегка улыбнулся и склонил голову, выказывая свою вежливость Первому Командиру Дикой Охоты. Уважение так же не осталось незамеченным зеленоглазым, ему все еще было непривычно, что к нему так относились, но это же Дикая Охота, совсем другое общество, совсем другой Мир и уровень. Лорес испытывал уважение ко всем своим коллегам, никого особо не выделяя, кроме их Короля, их Госпожи и Ее Сестер. Как и положено было им всем. Сейчас Лорес демонстрировал уважение к юноше как к равному, ведь его избрала сама Госпожа и ее Сестры для этого задания. Это была огромная ответственность, которую можно было приравнять к ответственности каждого из Командиров, которые за многое отвечали в Дикой Охоте. Новичок догнал их и очень быстро, более того, достойно принял эту ответственность и подготовился к ней со всем тщанием. – Благодарю за оказание поддержки в этом нелегком деле, - звонко произносит Гарольд, успокоенный знанием того, что его коллеги никогда не бросят, не оставят и помогут. – Если будет нужно, отправим тебе поддержку, если все начнет выходить из-под контроля, - Лорес подозревал, что многие не воспримут Дикую Охоту всерьез, они слишком редко вмешивались в привычный уклад различных Миров. Ведь так было положено правилами, таковы были законы мироздания, сам титул поможет парню только на первых порах, все остальное ему придется прорабатывать самостоятельно. – Спасибо, я понял, - Гарольд кивает, - сейчас я отправлюсь на поиски Реддла, чтобы объяснить ему дозволенную часть, а после насяду на него и не слезу, пока он не начнет на меня пахать как вол вместе со своими приспешниками, - юноша с явным удовольствием выделил фразу про вола. Лорес на это лишь криво усмехнулся, чуть кивнул черноволосому вечному юноше. – Удачи, Дикая Охота всегда с тобой, - произносит он напоследок и слегка склоняет голову перед Гарольдом, который в шоке смотрел уже на свое отражение. Перед ним склонил голову сам Командир. Первый Командир! Первый после Короля! Это было удивительно и воодушевляло. А фраза о том, что они всегда вместе с ним дала ему нехилый душевный подъем. Парень улыбнулся своему отражению в зеркале, счастливая и легкая улыбка не была испорчена даже его шрамами на лице. Такого он не чувствовал в своей жизни Гарри Поттером, нечто похожее он ощущал лишь к Гермионе, которая никогда его не оставляла, что на втором курсе, что на четвертом, когда маленького мальчика запихнули на Турнир Трех Волшебников, что при поиске крестражей Реддла. Ему даже сейчас хотелось, чтобы она была рядом с ним, юная и умная ведьма, не обделенная силой. Правда, жаль, что ее так же вмешали во взрослые дела, как и его, когда она стала его подругой. Но если он сделает все правильно, то у нее все будет хорошо, она проживет обычную жизнь и ее никуда не втянут. Что же, ради этого ему стоит постараться, не ради Мира, а ради одной девочки, которая никогда его не бросала, отголоски Гарри Поттера в его душе казалось, нашли свое успокоение в этих мыслях, и состояние Гарольда стало стабильнее. Он неспешно привел в порядок свои волосы, заплетая часть волос в небольшую косичку, чтобы волосы не лезли ему в лицо и куда-либо еще. На лицо одним мановением руки он навел маскирующие шрамы чары и его лик стал красив, хотя шрам его скорее не уродовал, а добавлял шарма, но юноша в той жизни еще намучался со своим шрамом на лбу, поэтому не хотелось акцентировать внимание на нем. Малфои были поражены и польщены вниманием Дикой Охоты, фактически каждый родовитый, в особенности темные маги, знали о Дикой Охоте. Не все, но малую часть. Они лишь знали о гарцующих всадниках, которые наказывали за несоблюдение Древних, как сама жизнь, Законов, даровали защиту и очищение за правильные ритуалы. Слишком многие о них забыли, но не те, кто эти ритуалы до сих пор, под пологом защит своих Домов, проводят, втайне от Министерства, которые заполонили ничего несведущие волшебники. В их Доме сейчас находился один из Дикой Охоты, поэтому Малфои считали, что им оказана великая честь, то, что эта честь парой десятков минут в полном шоке захлопнула дверь их шикарной ванной, они не знали и даже не подозревали. Как радушные хозяева они должны были показать себя во всей красе, поэтому встав рано утром, чета Малфоев начала свои приготовления, отдавая приказы своим многочисленным домовикам. Лоск наводился знатный, завтрак готовился шикарнейший, алкоголь для обеда и ужина доставался самый-самый. Самый дорогой и самый престижный, такого даже Темный Лорд у них не пробовал, те планировали подготовить его после победы Лорда над всеми несведущими волшебниками и отвратительными грязнокровками, которые явно не знали своего места. Ушлые Малфои постараются для своего Рода, одобрение Дикой Охоты многого стоит и точно повысит их престиж между другими родовитыми Домами. А Малфои в таком были слишком хороши, поэтому пребывание высшего существа в их Доме просто обязано пройти замечательно и без проволочек. Поэтому домовики пахали так, как никогда прежде, а им и в радость было, это же сам Великий из Дикой Охоты! Они с таким удовольствием работали, что даже Леди Малфой было не к чему придраться. Темный Лорд засыпал в бешенстве, в бешенстве и проснулся, снизошедший, в буквальном смысле этого слова, с небес юноша, что ликом был чрезвычайно молод, но явно таковым не был, бесил однозначно. Возможно, и неоднозначно тоже. И только лишь огромный запас терпения и умение держать лицо не дали Темному Лорду оступиться. В последнее время ярость и гнев сложно было сдерживать, но он старался, ему не с руки было держать в страхе своих последователей, ему нужна была их верность, преданность и полная самоотдача делу. Мужчина стоял перед зеркалом, придирчиво осматривая себя, ранее он столько времени перед зеркалом не проводил, но сейчас… Сейчас он понимал, что что-то не то, что ярость на одного из Дикой Охоты могла стоить ему жизни и никакие крестражи ему не помогут в этом. – Крестражи, - глаза Реддла в удивлении расширились, почему он никогда не думал об этом? Почему он не изучил этот вопрос со всей тщательностью и его пресловутым перфекционизмом? Слегка побледневшее лицо отражалось в зеркальной поверхности, удивленное своим открытием, – Мордред… - шепчет Темный Лорд, начиная наконец осознавать минусы своего поступка, который ранее считал самым гениальным в своей жизни, - их всего три, я справлюсь, - даже голос его осип, когда он говорил со своим отражением, с чего ему в голову пришло, что семь осколков души отличная идея? Это была плохая идея. Одного бы хватило, ну максимум двух. Но семь! Семь! – Блять, - с чувством выругивается Реддл, зарываясь в свои волосы одной рукой, пока второй нервно похлопывал по своему бедру, пытаясь понять, как можно справиться со всеми минусами, которые свалились на него из-за созданных им же крестражей. Мужчина нервно покусал свою губу и выдохнул, затем глубоко вдохнул, собираясь с силами, ему стоит держать себя в руках пуще прежнего, по преданиям Дикая Охота отличалась характером. Для них может характер был то, что надо, а вот для обычных людей… Фейри покажутся ангелами на фоне Дикой Охоты. А фейри славились своими шутками, чаще всего злыми, чаще всего оказывающимися смертельными для людей, не важно, маги они или магглы. Пока Темный Лорд настраивался на тяжелый день, как и последующие тяжелые дни после сегодняшнего, он и не подозревал, что один из Дикой Охоты, который спустился в этот Мир, уже записал его в волы-добровольцы и выписывать его оттуда не собирается, еще и крестом надумал огреть, весом с целую Голгофу. На завтраке присутствовал весь Внутренний Круг, Темный Лорд, спустившийся к нему, занял место по правую руку от главного места, Малфои же неспешно заняли места по левую руку, демонстрируя всем окружающим, что вчерашний их гость по всем правилам этикета обязан сидеть во главе стола, как высший среди них по положению. Все ждали, молча, почему-то никому не хотелось завести непринужденную беседу, часть Внутреннего Круга отличалась бледностью лиц, явно волнуясь, Темный Лорд напоминал собой статую самому себе, юный Люциус прикинулся ветошью и не отсвечивал. Гарольд вошел в обеденную залу и, не останавливаясь, хотя очень хотелось повернуть обратно и позавтракать в комнате, неспешно прошелся мимо части приспешников Темного Лорда и остановился за спинами Малфоев. Слишком хотелось сделать что-нибудь эдакое, но стоило держать себя в руках, а то как начнет творить и вытворять, никто не остановит. – Я доволен, - произносит Гарольд и похлопывает Абраксаса по плечу, если со стороны это казалось одобрением, то в голове вечно юного это было похоже на одобрение пса, который принес подстреленную утку своему хозяину. Абраксас незамедлительно отреагировал на явное одобрение, вставая из-за стола, за ним последовали и Темный Лорд и все сидящие за столом люди, склоняя свои головы в знак приветствия высшему. – Садитесь, - краткое слово и краткий кивок, после этого все стали усаживаться обратно. Гарольд захотел застонать от того, как был оформлен обеденный зал и сам стол с кучей яств на нем. Ему ванной хватило, а тут теперь и это. Стоит пореже бывать за столом, прикрываясь срочными делами, огромной ответственностью и морем работы. Юноша устроился во главе стола, ему было непривычно, ведь во главе стола он никогда не был, всегда был кто-то другой, но по этикету он должен, если здесь будет кто-то выше него по положению, то он будет обязан занять место по правую руку, или же левую, если таких людей будет двое, а если трое, то он волен занять удобное для себя место. Гарольд неспешно расправился с салфеткой, устраивая ту на своих коленях, расправляя несуществующие складки на ней, а после окинул взглядом стол, не людей, а предложенные блюда. И со всей своей грацией, выработанной коллегами из Дикой Охоты, что преподавали ему, стал накладывать в свою тарелку то, что приглянулось, не слишком много, объедаться не стоило. Как только он прикоснулся к приборам, то остальные поступили вслед за ним, наполняя свои блюда предложенными яствами. Завтрак проходил в молчании, в воздухе витало напряжение, ведь пока не заговорит он, никто не заговорит, а Гарольду стоило собраться с мыслями, а не уложить всех рядком в братской могилке, предварительно поплевав на трупы, а затем станцевав на их свежезакопанных могилах. Закончив с едой, зеленоглазый промокнул и без того чистый рот салфеткой, откладывая ту от себя на край стола, та незамедлительно исчезла, как и грязные тарелки. Зато появившийся кофейник он чуть не заобнимал, кофе хотелось больше, чем еды. Налив себе кофе в небольшую чашку, он отправил в нее пару ложек сахара, налил немного сливок, тщательно размешал, не стукая ложечку о края чашки, и приступил к кофе. Горячая жидкость подействовала на него положительно, больше не хотелось приносить в жертву темных магов, во главе которых он сейчас восседал. – Пожалуй начнем, - он обвел взглядом всех за столом, те, закончив с едой и приступив кто к кофе, кто к чаю, незамедлительно подняли на него взгляд, Темный Лорд переборол свое желание сказать что-нибудь едкое и заработать себе в голову… Например тот меч, который он ощутил ночью своим горлом. – Этот Мир был приговорен. К Очищению. Знаете, что это такое? – Гарольд слегка склонил свою голову вбок, поочередно посмотрев на каждого мага, кто-то бледнел под его взглядом, кто-то чувствовал себя неважно, но держал лицо, Абраксас оказался смелее, на правах хозяина Дома. – Простите, что значит «приговорен»? И что значит «Очищение»? – задал мужчина логичные в данной ситуации вопросы. Гарольд перевел на него взгляд, тихо хмыкнул. – Что же, давайте рассмотрим эти термины подробнее, когда Мир движется к саморазрушению, ему помогают. А помогает Дикая Охота, ускоряя процесс, для того, чтобы иметь возможность затем этот Мир Возродить. Очищается Мир от всего. Всего живого и неживого, изымается Магия, которая опасна тем, что в любой момент может взорваться и зацепить этим взрывом другие Миры. А после начинается эпоха Возрождения, это очень долгий процесс, требующий неимоверного количества сил. Этот процесс может занять собой миллионы лет, миллионы лет упорного труда Дикой Охоты, вчера я продемонстрировал часть обязанностей Дикой Охоты вашему Темному Лорду, Малфой. Он может потом вам об этом потом рассказать, если захочет. – Гарольд словно ненароком глянул в сторону Реддла, который так же внимательно его слушал, как и все находящиеся здесь. Он умело держал лицо, хотя в его голове явно было много мыслей и много вопросов. А после юноша вернул свое внимание Главе Рода Малфоев. – А Вы здесь… – Я здесь для того, чтобы не дать произойти Очищению, помочь спасти этот Мир, в наших интересах не дать этому случиться, пусть мы и потратим, возможно, десяток, а возможно и пару сотен лет на это, не важно, главное это не будет теми самыми миллионами лет Возрождения этого Мира. Пара сотен лет по сравнению с миллионами… Сами должны понимать, - Гарольд, что перебил Малфоя смотрел на платинового блондина внимательно, пока тот не кивнул ему, после этого он повернул голову в сторону Реддла. – Поэтому я пришел сюда, к тем, кто не забыл хотя бы часть Древних Законов, кто не забыл о ритуалах и важности магии, пусть сейчас ваша важность вертится вокруг только лишь Темной магии, но так как ее ущемляют, это понятно. Важна вся магия, Светлая, Темная, Нейтральная, это Магия. Именно Она зародила этот и остальные Миры, именно Она поддерживает Жизнь, именно Она дает Смерти возможности очищать и перерождать души, именно Она дает Судьбе права вершить и двигать этот и другие Миры дальше. – Так значит, мы находимся на грани? – интересуется Темный Лорд у Гарольда, наконец совладавший с собой и своими минусами трех крестражей, которые он осознал совсем недавно. Но вот что странно, рядом с Дикой Охотой он пусть и ощущал бешенство, но было гораздо спокойнее. Вероятно так на него влияло высшее существо, заставляло почувствовать и страх, и трепет, и спокойствие, но то, что он испытывал страх бесило, вероятно поэтому он был в таком раздрае. Волдеморт ненавидел испытывать страх. – Все верно, сильно, к сожалению, я вмешиваться не могу, таковы Законы, но я могу помогать, если начнется, например, война со Светлой стороной, забывшей все Законы и строение этого Мира. Я могу отводить от всех вас даже смертельные проклятия, это не сложно, - он усмехается, смотря в расширившиеся глаза Темного Лорда, - если понадобится, то даже лбом Аваду отобью, - с легкой усмешкой произносит юноша, глядя с весельем на Реддла. О, этот взгляд, а отсылки к своей прошлой жизни его повеселили. Хоть какая-то радость, пусть отсылку его никто и не поймет. Никогда. Все прониклись важностью момента, никто не смел, прерывать их разговоры, только лишь внимательно слушая и понимая, в какой заднице оказался их Мир, раз их пришли спасать, но многие радовались тому, что к ним хотя бы пришли помочь. И не кто-то, а Дикая Охота! – Нам стоит поговорить отдельно, - спокойно произносит Темный Лорд, - пройдемте в мой кабинет, - Реддл дожидается кивка от юноши и поднимается из-за стола, когда Гарольд поднялся первым, чертов этикет, все приходится делать первым, но так было положено. Стоило все обговорить лично с Реддлом и желательно с глазу на глаз, необходимо было убедить его действовать в большей степени так, как нужно. Темный Лорд, обладавший большим самомнением, и не просто так, а по понятным причинам, к тому же был еще и чрезвычайно гордым и своевольным, то, что он ему кланялся, было лишь этикетной частью, чтобы не навлечь на свою голову смерть или проклятие, что хуже смерти. Нужно было сделать так, чтобы он склонял перед ним голову по собственной воле, незамутненной думами о последствиях, если он этого не сделает. О, это было еще одним пунктом его отголосков, кланяющийся ему Волдеморт. Можно было конечно заставить целовать край его мантии, но Гарольд мантий не любил, и носить их не собирался, а доводить всех до такого считал излишним. Нужно было установить доверительные отношения и сделать так, чтобы все действовали слаженно и с пониманием того, что они Мир тут спасают, а не насаждают свое мнение и подгребают под себя всю власть. Поэтому он позволил Темному Лорду вести его за собой в его кабинет, отставая от того всего на половину шага.