Нет вины

Цзинь Лин любил наблюдать за ним украдкой. В открытую подходить бы не стал — подобное слишком бы ударило по его гордости. С другой стороны, сейчас, скрываясь за деревьями и наблюдая лишь со стороны, он не разбивает свою гордость вдребезги? Он поспешно отмахивается от нагонявших его все время мыслей и пытается взглядом найти Лань Сычжуя, за коим он следил уже некоторое время. Вот же. Упустил. Недовольно надув губы, Цзинь Лин осел на землю, облокотившись о ствол дерева. А в чем собственно было все дело? Он был по уши влюблен в него, но даже сам себе с трудом в этом признался. По началу он списывал свое странное влечение на то, что у него всего навсего нет друзей, но потом стал отмечать, что его отношение к А-Юаню сильно отличается от того, что он испытывал к остальным. В этом лёгком, пылающим свежестью юношей было что-то такое неземное, что сильно выделяло его средь остальных. Кто-то другой бы сказал, что все люди из клана Лань такие. Цзинь Лин так не считает. Например взять друга Сычжуя — Цзинъи, полный оборванец, не имеющий манер и не умеющий держать язык за зубами. И почему они всегда вместе таскаются? Как такой приличный человек вообще может дружить с этим…этим.Цзинь Лин, бога ради, даже ругательства правильного найти на эту самодовольную рожу найти не может. И очень тактично опускает то, что сам он по сути ведет себя обычно не лучше, а то и хуже. Подобные наблюдения, украдкой, продолжались на протяжении нескольких месяцев. Возможно, со стороны и казалось, что он выглядит как поехавший сталкер, но Цзинь Лин то знал, что это не так. Он просто… Просто стеснялся подойти. Было неловко видеться с юношей даже на ночных охотах, что уж говорить о обычных деньках, если он пересечётся с ним без повода. Всегда можно выдумать какое-нибудь оправдание и Лань Сычжуй поверит, а вот его друг — нет. Цзинь Лин в свою очередь будет чувствовать себя ужасно глупо, зная что его раскусили. Чертов Цзинъи. Вот только не мешался бы он под ногами, Жулань уверен, что смог бы хотя бы нормально наедине пообщаться с предметом своего воздыхания. Свои чувства он выражать не умел, да и не хотел. Видно тут сказывалось воспитание дяди, у коего с этим тоже все было не в порядке. Но Цзинь Лин упрямо верил, что рано или поздно все сложится как нельзя лучше, даже без его участия. Знал бы он как ошибался. Совета ему просить естественно было не у кого. Ну не у дяди же, у которого и отношений даже не было. Оставался один вариант — Вэй Усянь. От одной этой мысли он плевался во все стороны. Общаться с этим убийцей, да ещё и обрезанным рукавом. Тьфу. Вместе с этим обрезанным рукавом себя он не считал. Ну да. Ему нравится Лань Юань, но другие мужчины его никогда не привлекали, а этот Вэй Усянь лип ко всему чему только можно и нельзя. К Ханьгуан-цзюню, к его старшему дяде, к его младшему дяде. Цзинь Лин надеется, что в свое время хотя бы его отца это не коснулось. Время шло, а он продолжал вести себя, как самый настоящий павлин. Высоко задрав нос, высокомерно и, по меркам других, раздражительно. Находясь рядом с Лань Юанем, он не хотел себя так вести, но слова будто выливались непроизвольно, выстраивая между ними огромную стену. Юный Лань в свою очередь был терпелив и явно, пусть и ненавязчиво, пытался выстроить дружбу с будущем наследником ордена Ланьлин Цзинь. Относился к нему сдержано и мягко, пусть иногда и поучая, как маленького ребенка. Все больше выбираясь на ночную охоту с двумя адептами Лань, он стал подмечать то, что чертовски завидует ЦзинъИ, тот вполне успешно избегал таких нравоучения, кои доставались ему, с ним не вели себя, будто он малолетний ребенок. Цзинь Лину казалось, что в глазах Юаня — он был на ступень ниже этого оборванца. Оборванца, который на удивление стал считать его другом. Сам Жулань так не считал. Почему в клане Лань даже такие идиоты, столь великодушны?! Несмотря на все старания Лань Цзинъи вести себя как можно дружелюбнее — все тщетно. На каком-то инстинктивном уровне, юный господин Цзинь вечно нарывался на драку, будто на подсознательном уровне, считая его соперником. Как оказалось, чувство необъяснимого соперничество было не из ниоткуда. Спустя пару месяцев, после очередной ссоры, он стал свидетелем сцены, которую всеми силами хотел бы забыть. В кой-то веке он решил извиниться, может дружба с этим не менее вспыльчивым юношей, чем он сам, была не такой уж и плохой. После того, что он увидел, для себя подчеркнул, что тот и слова хорошего от него не заслуживает. Даже если в этом не было его вины. Цзинь Жулань неверящим взглядом смотрел на Лань Сычжуя, который мягко впечатался в губы Лань Цзинъи, тихо что-то шепча, сквозь поцелуй. Сердце болезненно сжалось, зато в голове наконец-то созрела полноценная картина. Он настолько был занят тем, что банально не мог признаться в чувствах и своей безосновательной неприязнью к Цзинъи, что не заметил очевидного, буквально у него под носом. Теперь стали и понятны его попытки подружиться, все из-за Лань Сычжуя, столь добродетельного и имеющего на него своё особое влияние. И почему он раньше все не понял?! Он тут третий лишний, все просто, так было всего, но он, всего-то навсего, не замечал. На глазах скопилась чертова непрошеная влага, которую он одним быстрым движением стёр и, развернувшись, побежал в обратную сторону. Он проклинал Чертов орден Гусу Лань, проклинал свое сердце, которое болело, вплоть до слез, проклинал уязвленную по больному месту гордость и ощущение, будто его предали. Лань Цзинъи изначально ему толком ничего не сделал, просто Цзинь Лин был слишком слеп, чтобы это понять. С Лань Сычжуем у него никогда не было шансов, ведь тот скорее относился к нему, как к младшему брату, но Цзинь Лин был слишком влюблен, чтобы это осознать. Ни в Пристань Лотоса, ни в Башню Кои — возвращаться он не хочет. Маленький мальчик с разбитым сердцем, не хватало ещё того, чтобы засмеяли. Отбежав на достаточное расстояние, Цзинь Лин обессиленно осел на землю и наконец-то дал волю слезам. Тц. Как глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Чертовски глупо. Он ненавидит себя за то, что вообще позволил кого-то впустить в свое сердце. Только в этом нет его вины, просто первая влюбленность — не всегда значит удачная.