Тебе повезло, что я живу на первом этаже, урод.

Это тот самый Скарамучча, который в детстве ставил подножку, и по неосторожности наступая на свою же ногу, разбивал себе нос. Тот Скарамучча, который дразнился и показывал язык, в тишине сочиняя стихотворения о возвышенных чувствах любви в детском слоге. Скарамучче, которому только в четырнадцать лет, стало известно о половом созревании. Неужели это тот самый мальчишка? Неужто именно сейчас перед ней стоит тот ребёнок? Взгляд полного отвращения неприятными мурашками бродил по Моне, после которого оставалось желание скривить дружелюбную улыбку. — Какого хуя, Мона? – почему-то раньше эти слова звучали ласковее. — Что? — Ты идиотка? Что ты здесь забыла? — У-учусь, – Мона сминала края кофты, жадно глотая слюну. Искренне не понимая, почему Скар с ней так груб. — Когда вы решили вернуться? – Скарамучча стал курить. От него неприятно воняло сигаретами. — Я честно думала, что ты будешь рад, – Мегистус пожала плечами. — О-о, я пиздец, как рад, – он выбросил окурок в сторону, — У нас ведь есть время на разговоры? — А почему его быть не должно? — Разговора? — Времени, Скар. — У меня был к тебе тот же вопрос, – Скарамучча подошёл слишком близко, аккуратно положив свою ладонь ей на плечо, надавил, сжимая его в руке. — Мне больно, – Мегистус дернула плечом. — Прости-прости, – наигранно прошептал Скарамучча, — Увидимся? Ты же в одном со мной классе? — Ну да. — Замечательно. Это последнее, что Мона услышала после хлопка.

***

— Фу, Мегистус, ты бы подмылась что ли, – прижимая пальчиками нос, Синьора вытянула язык. — Мона, что-то произошло? – сидевшая за первой партой Сандроне нежно лепетала слова фальшивой заботы. Тело дрожало от наступившего страха перед новыми одноклассниками. Помойка. Отвратительно пахло пищевыми отходами. Мона сжала руки в кулачки, отвела взгляд в конец класса, выискивая знакомые силуэты: Люмин и Тарталья озадачено смотрели по сторонам. Они только-только пришли, как вдруг услышали щебетание Синьоры и резкий запах мусора. Было очевидно чьих рук произошедшее, однако доказательств нет и не будет. Мона даже не попытается добиться справедливости, хотя раньше она себе этого не позволила бы. Что за вольности, Мегистус? — Урод, – вытряхивая с себя мусор на пол, Мона думала о парне, что наблюдал за всем с зрительского места. Его тихий смех был громче насмешек крикливой блондинки. — Скарамучча, сдохни, – Мона не желала разбираться в причинах поступка, потому что в любом случае Скарамучча поступил, как мудак. Такому его поведению оправдания нет – заметила бы это Мона ещё при первом разговоре с ним, но ожидание встречи с парнем затмило все мыслительные процессы, — Так вот для чего ты уточнял, – Мона горько ухмыльнулась. Так по-детски. — Синьора, пошла на хуй, – Аякс, после долгого ступора, оттолкнул одноклассницу и взял Мону за руку. От чего зритель у окна невольно сжал челюсти. — Тарталья, убери руки, заразишься, – Скарамучча за словом в карман не полезет. Просто действия рыжего немного раздражали. — Ты бы помог. — Зачем? – Скарамучча наклонил голову вбок. — Аякс, забей, – Мона развернулась, направляясь к выходу. За ней вслед побрела Люмин, точно зная, что так просто это не останется.

***

— Не стоило мне возвращаться, – Мегистус сидела на лавочке около школы, в руках держа коробочку с кокосовым молоком, — Люм, есть покурить? — Мона, я бросила, – Люмин пожала плечами, ободряюще похлопывая по спине подругу, — Это ведь Скарамучча? — Ага, после физкультуры, – в голове было пусто. Не очень хотелось думать о проступке Скары, ведь логикой тут не выкрутишься. — Что? Как это произошло? — Как только я вышла с раздевалки, он сразу облил меня помоями вперемешку с водой. — Ты не думаешь рассказать об этом учителям? Это же пиздец, Мона! За что этот придурок так с тобой? — Знать даже не хочу, – Мона фыркнула, подумав над тем, чтобы хоть кому-нибудь из взрослых рассказать. Родители не поверят, а учителя дай бог что-то предпримут. Скарамучча не из простой семьи, родители школьные спонсоры, — Да толку рассказывать, мало что изменится. Лучше давай об этом не думать? Пойду домой, душ приму, – Мона принюхалась к зловоному аромату, тряхнув головой, — Мерзость. — Блять, меня раздражает твое бездействие! Как ты можешь оставить все как есть? Может мне в этом разобраться? Я попрошу Итэра помочь, он найдёт пару-тройку бравых ребят, которые отпиздят мудака! — Люмин, ты хочешь проблем? Скарамучча наиграется и бросит, а тебе потом последствия доедать, понравится? — Мона, ты моя подруга. Мы с Аяксом очень ждали твоего приезда! Но застать тебя в первый же день встречи, облитой отходами, – Люмин не продолжила предложение. — Придумай отмазку для Мисс Минчи, чувствую живого места на мне не останется после завтрашнего урока литературы, – Мона проигнорировала слова Люмин, впутывать её в отношения со Скарамуччей – затея так себе, даже звучит плохо. — Мона. — Люмин? Прошу, мне так будет спокойнее. Во взгляде Моны Люмин увидела печаль. Она не могла объяснить её масштабы, но нутром ощущала всю тяжесть эмоций Мегистус. — Удачи добраться до дома, – Люмин крепко обняла Мону, сдерживая в себе желание заплакать.

***

В детстве все было намного проще. Строить замки из песка вместе с другом, потом придумывать целую вселенную, в которой вы суперстроители, имеющие возможность создать целую галактику. Было легче дружить со Скарамуччей и пробовать с ним первый алкоголь и первый поцелуй. Немного на пьяном слове завязался их разговор, в котором оба сделали вывод, что прямо сейчас им необходимо получить опыт в жарком, французском поцелуе. Какой же все-таки неловкий был случай! Зато трепетный и ужасно волнительный, ведь Мона была влюблена в друга с горшком на голове. Листая альбом с фотографиями двухгодичной давности, Мона ностольгировала по тому времени. Сейчас, когда прошла уже целая неделя с её возвращения домой – она по-прежнему не чувствует ненависти. Но было неприятно, что все настолько изменилось. Хоть и каждый новый день дарил яркие впечатления: то случайно жвачка в волосах оказывается, то форму Мона потеряет, то деньги на обед внезапно исчезают. Но все же эти шалости не переплюнут первый почётный день. А вот сегодня обошлось без всяких происшествий. По крайней мере Мона была в этом уверена, пока телефон не стал разрываться от количества приходящих уведомлений в секунду. Да кто черт возьми пишет в такое позднее время? Да ещё и с таким усердием? Мона открывает диалог с Люмин, ведь от неё сообщений больше всего, во всех социальных сетях. Вложение? Она прислала какой-то мем? Вряд ли, разве он может быть настолько смешным, чтобы прислать его несколько раз? Мона, что за пиздец, блять??? Почему эта фотография на главном инфопортале школы??? — Что могло блин случится? А может случится всякое, Мона. Пред глазами открывается фотография. На ней стоит девушка невысокого роста, с длинными черными, слегка синеватыми волосами, с большими-большими серыми глазами в одном нижнем белье: без лифчика. Экран телефона потухает. Не успевает Мона выронить слезу, как ей в окно прилетает камешек с характерным стуком. Мегистус на ватных ногах пытается встать, голова слегка кружится, она не может подойти к окну, всем телом её тянет назад, но девушка находит в себе силы, чтобы подняться. — Тебе повезло, что я живу на первом этаже, урод, – Мона открывает окно. Зачем? На окно забирается Скарамучча. Не первый раз ему приходится это делать, обычный случай. — Понравился мой подарок? Фотография вышла вполне удачной. — Когда ты успел? — Мне повезло, что ты живёшь на первом этаже, – Скарамучча улыбался. Улыбался так, будто это именно то, чего он добивался всю свою жизнь. — Ты не устал? – Мона села на кровать, поджимая колени к груди. — Не прячь, чего я там не видел, – Скарамучча садится напротив Моны, выжидающе смотря в её глаза. Он хочет реакции. — Ты задеть меня хочешь, или трахнуть? – Мона облизывает губы, кусая внутреннюю сторону щеки. Может повышенное либидо бьёт по достоинству? — Ну задеть у меня не получилось, может со вторым получится, – Скарамучча пожал плечами, серьёзно задумываясь над вопросом бывшей подруги. — Я правда смог украсть твой первый поцелуй? — А я разве не украла твой? — Украла, – Скарамучча ухмыльнулся, — Может и первый секс у тебя будет со мной? — Нет, – это было сказано с уверенностью. Твёрдо и решительно, время на размышления просто было не нужно. — Почему? – Скарамучча встал, — На поцелуй ты не сильно жаловалась. — Боюсь теперь ты слишком опытный, – Скарамучча был на опасном расстоянии, его руки лежали по обе стороны от Моны, его дыхание ощущалось на щеках, его лицо было смертельно близко. — Тебе нравится, когда я над тобой издеваюсь? — Мне? А может тебе нравится надо мной издеваться? – ненависти не было и злости тоже. Зато обида, жестокая и кровожадная. — Не буду скрывать, это очень весело, – он уткнулся лбом ко лбу, смотря исключительно в глаза девочки напротив. — Ты чертовски близко, – Мона чуть-чуть отпрянула назад, но его рука на запястье не дала отодвинуться дальше. — Не надо, – все, что сказал Скар, прежде чем чмокнуть Мону в губы. — Что ты делаешь? — Развлекаюсь. После этих слов его губы слились с губами Моны. Едва ли столь значимые отличия с первым поцелуем дарили такие горячие эмоции – внизу что-то кололо, и не сказать, что неприятно. Его язык плотно ощущался во рту, он ласкал с влюблённой нежностью, будто сейчас Мона растает и Скарамучча ловит каждую секунду скользким моментом. Так сильно хочется повалить её на кровать и заставлять хныкать от удовольствия. Её лицо было невероятно красивым: блестящие глаза и бровки, сведенные к переносице, слегка дрожащий нос и алые щеки – все, что заставляло трепетать. — Есть различия? – оторвавшись от Моны, Скарамучча тяжело дышал, пальцами аккуратно заправляя выбивающиеся волосы Мегистус. — Огромные, – Мона не могла восстановиться дыхание, так тяжело было наслаждаться его вниманием, зная каким оно может быть. — Обхвати. Мона замкнула на шее парня руки, прижимаясь к лицу Скарамуччи. Поцелуй продолжился; уже нависая над Моной – парень ощущал, как вот-вот совершит то, что очень давно задумывал. Она ногами обхватила его талию, пахом прижимаясь к Скарамучче. — Очень смело, – парень сел на кровать, посадив Мону на свои колени, он положил свою голову ей на плечо. — А дальше...? – было очень неловко спрашивать это, насколько неловко, настолько же и глупо! Мона точно потеряла голову. — Ещё не время, – он поглаживал её по спине, вдыхая родной запах. — Какие между нами отношения? — Ты моя девушка, – ответил Скарамучча так, будто не терроризировал Мону всю неделю. — Зачем? – Мона не хотела смотреть ему в глаза, боялась увидеть в них правду. Интерес к тому, что творится в голове Скарамуччи с каждым разом усиливался. — Ты придёшь завтра в школу? — Н-нет, – Мона вспомнила про фотографию. — Умница, я тогда приду к тебе ещё завтра с утра. — А школа? — От одного дня ничего не будет, – Скарамучча поцеловал Мону в плечо, ещё несколько минут тиская девушку в объятьях. — Ты... — Я люблю тебя, – как давно эти слова пылились в голове. — Я.., – Мона влюблена. Влюблена сильно в человека, который приносит ей боль. С которым она не будет чувствовать себя безопасно, потому что все его действия противоречат словам. — Мне не нужно твое признание, – он не врёт. — Зачем ты выложил мою фотографию? – Мона вжалась сильнее, крепче хватая Скарамуччу за кофту. Её глаза ужасно слизились. — Не твоя фотография, с твоим лицом просто, – Скарамучча бы не позволил увидеть другим такую Мону. — Ч-чего? – Мегистус быстро схватила телефон, что лежал рядом, открыла фотографию и с особым усердием рассматривала каждую её деталь. Это правда не тело Моны. Даже не её комната! — Тогда почему? Скарамучча не ответит на этот вопрос. Потому что ответ на него слишком мерзкий. Ему нравится, когда Мона в безвыходном положении. И что даже несмотря на то, что вот в таких обстоятельствах Мегистус виноват он – Мона его принимает, и с таким очарованием в глазах ждёт следующего шага. — Отдыхай. — Почему ты игнорируешь мои вопросы? – Мона не перестанет верить Скарамучче, пока последний ещё дышит. О чувствах к нему говорить бессмысленно, они крепли ещё с младенчества. — Тебе не понравятся ответы, – Скарамучча взял одну из прядей волос в ладони и провел вдоль, отпуская на концах, — Без тебя было тяжело. — Уж настолько? – взгляд Моны провожал всю комнату. Он снова избегает вопросов. — Очень, отец и матушка переживали, – Скарамучча укусил Мону за плечо. — Мисс Эи думала обо мне? – Мегистус опешила то ли от слов, то ли от внезапного укуса. — Да, матушка думала, что я с тобой всю жизнь проведу. Но препятствовать переезду не стала. — А как же. Моей семье нужно было подняться, ты же понимаешь, папа давно мечтал об этой работе. — Он мог оставить тебя у нас, – вспомнились кадры последней встречи, когда Мона считала, что больше не приедет, а Скарамучча поверил. — Я не могу бросить семью. — Легко было расстаться со мной? – Скарамучча эгоист, раз позволяет себе думать о таких вещах. Ему казалось, что Мона всегда будет рядом. И когда его уверенность треснула – появились ненависть и желание владеть. — Не-а, было паршиво, – Мона вспоминала о днях проведённых в другой стране. Жалкое зрелище. — Кто-нибудь понравился? – этот вопрос не давал покоя. Скарамучча думал, что будучи далеко, Мона точно найдёт кого-то лучше, чем Скара. — Только ты. А тебе? — Были те, с кем я спал. Это считается? – превратные времена. Скарамучча прыгал из отношений в отношения, безжалостно отдаваясь желанию заняться сексом. — Люмин и Аякс будут против наших отношений, – больно и обидно. Мона не хотела знать такие подробности его личной жизни. Подозревала, но предпочла бы не знать. Хотя бы оставить догадки – догадками. — Мне нет до них дела. — Мы же друзья. — Тогда друзья не будут против, – Скарамучче для счастья нужна была Мона. Он не нуждался в друзьях. Ему незачем на кого-то полагаться. Скарамучча во многих вещах нестерпим, потому и круг общения его довольно малый и специфический. — Синьора и Дотторе лучше? – Мона обладала донельзя жуткой проницательностью. — Они ворчать не будут. — Потому что им на тебя все равно, – уж очень хотелось спать. Беседа Скарамуччи и Моны вышла слишком тёплой и спокойной. — Как и мне на них. — Ужасно, потребительские отношения, не находишь? – пугала в Скарамучче отрешенность, причём такая ярая. Раньше он был таким? — С нами будет также? — Не говори глупостей, – Скарамучча фыркнул. Ни за что. С Моной все по-другому. Она в глазах парня отличается от остальных. — Твои знают обо мне? — Думают, что мы снова общаемся, как прежде. — Ты хочешь им сообщать? — Мм, нет. У них свои дела, – родители Моны трудоголики. Все их свободное время уходит на работу, воспитание лежит на плечах ответственностью у тёти Алисы. — Они знают о твоём существовании? — На дни рождения приходят всегда, – Мона улыбнулась. Такие дни были самыми тёплыми. — Как там Альбедо? — Торчит, уже год. Вряд ли скоро вернётся, он на реабилитации. — Тётя Алиса и Кли? — Тётя надеется, Кли садик недавно закончила. Она пока не знает про Альбедо. — Расскажет? — Не думаю, Альбедо сильный, справится. Вернётся прежним, – пустые разговоры ни о чем. Того, чего не хватало Моне долгое время. Просто рассказать обо всех происшествиях, что могли произойти за день и услышать приятный голос, наполненный переживаниями. — Я хочу спать. — Засыпай, я уложу. И так прошли часы. Мона уснула на плечах Скарамуччи. Этим двоим не хватает друг друга. Они нуждаются друг в друге. И такое бывает: ты прощаешь того, кого любишь; ждёшь и надеешься, а потом с бабочками в животе, отдаёшь себя человеку.