six nights.

***

от 25.03.23 саму-саму-самурай, самурай, хо! — ужасно кричат и вопят духи со всех сторон, путая. не дают проникнуть к месту обряда, к кицунэ, что там, у подножия, под сенью вековых сосен, в самой чаще леса. они так и сыплются на голову, эти духи, так и норовят впиться в глаза, и в рот, и в горло, и под руки, забраться под одежду, запутаться в волосах, откусить пальцы, выдрать ногти, вырвать язык, разорвать сердце, перегрызть горло. гониль тяжело вздыхает и идёт в одиночку, сквозь всю эту нечисть и нежить, рубит всё, что мешает пробраться к заветному храму. как только тот выходит на поляну, к храму, и вокруг него вспыхивает неяркое сияние. од стоит в центре, прямо в круге, выложенном из веток, и смотрит прямо на него, не моргая. и от его взгляда не спрячешься, он проникает сквозь все преграды и видит тебя насквозь. — ты пришёл, ку гониль. гониль не отвечает. просто идёт к нему, зная, что в этом храме он найдёт то, чего так долго ждал. демона, что похитил его сердце ещё при первой встрече. самурай подходит ближе, ближе, и когда уже почти касается его, сынмин делает шаг назад. и в глазах его горит немой вопрос. убьёшь меня? гониль протягивает руку и, не выдержав, касается его лица, слегка поглаживая его. спустя столько лет разлуки это прикосновение обжигает его, отзываясь болью в груди, но он не отдёргивает руку, продолжая гладить кицунэ по щеке, будто успокаивая его. — не знаю, сынмин — шепчет он, глядя в глаза од и вбирая в себя его взгляд, его душу. — я не знаю... и он снова гладит его лицо, проведя большим пальцем по губам, потом по подбородку, по шее, а когда сынмин закрывает глаза от удовольствия, ку наклоняется к нему и целует. нежно, едва касаясь его губ своими губами. как будто боясь спугнуть его. но кицунэ отвечает на поцелуй, и это вызывает у него улыбку. — тогда не убивай меня как и в тот дождливый день, — говорит лис, втягивая в новый поцелуй.