Пока часы не пробили 12

— опять Уенсдей? — изумился Хиллорд, взяв в руки новую картину друга, — Ты меня конечно извини, но тебе нужно отвелся. Переключить своё внимание. Вокруг столько прекрасных молодых девушек       Именно с этого начался их диалог. Хиллорд был вампиром. Именно его речь, которая тирадой длилась ещё минут 15-20, повлияли на то, что Касавье решил идти дальше. Уверенно и с гордо поднятой головой. Бьянке он доверять не может, да и если честно не хочет. Уенсдей на него плевать с высокой колокольни. А ведь хочется прижиматься к груди своей девочки. Поэтому было решено искать новую.       Славо дьяволу, в Неверморе было много девушек. И многие из них были без пары. Стрёмную и пустышку он не хотел. Они все выходные ходили по корпусам, сверяясь с списком Хиллорда. Эта не та, эта слишком глупая, эта серая мышь, вампиршу не хочет, они холодные. С оборотнем много проблем. Эта слишком эмоциональная. — ну, тогда у меня вариантов нет, — говорит Хиллорд, зачёркивая очередное имя, — можем посмотреть среди девушек постарше, но я сомневаюсь, что… — Стой, — неожиданно говорит Касавье, — смотри.       Касавье показал на миловидную девушку с рыжими кудрявыми волосами, что ковырялась в клумбе. — уверен? — спрашивает Хиллорд, — Это ведьма. — уверен.       Подойти и завязать разговор было легко. Девушку, как оказалось зовут Эрика Транси. Она была потомственной ведьмой и обладательницей чудесного голоса. Вечера проводились за разговорами и милыми беседами. Девушка не умела колдовать, именно поэтому родители отправили её сюда. За-то она отменно разбиралась в зелье-варенье.       У них не было как таковых тем для разговора, общих увлечений. Но при этом они всегда могли найти о чём поговорить. Когда Касавье начал сниться Хайд, девушка начала варить ему зелья для сна, а он поражал её воображение своими картинами и то, как из его картин выходят какие-то вещи, как рисунок становиться материальной вещью. Это были незабываемые чувства и эмоции.       Отношения завязались уже через пару недель и Касавье об этом не жалел. Художник так и таял от прикосновений ведьмы, когда она перебирала его волосы и массажировала кожу головы. Она была не против его особенностей и внимательно выслушивала всё о чём он хотел ей поведать, особенно о странных снах.       Когда Касавье поцарапали руки чудовища из картины, девушка знатно испугалась. Она не отходила от него ни на шаг и пыталась найти зелье для излечения ран. Но там всё было от мелких царапин. Парень лежал с перемоточной шей, раны кровоточили. Сознание куда-то хотело уплыть. Он поглаживал её по плечу и коленке, уверяя что всё хорошо. Но она лишь саркастично говорила «я вижу».       Её зелье и правда помогло. Раны полностью не исчезли, но аорта стянулась. Проснувшись на следующие утро, Касавье увидел свою рыжую бестию рядышком. Она лежала прижавшись ушком к его сердцу, слушая его стук, будто боясь в один момент, что оно остановиться.       После гонок на лодках, где Касавье чудом не утонул, Эрика нежно вытирала его волосы полотенчиком. Потом обернула в большие большое и начала стирать грим с его лица. Она с таким серьёзным и старательным выражением лица это делала. — всё же жаль, что вы проиграли. А ещё больше жаль, что ты весь промок. Я так старалась над твоим гримом… Я же говорила, надо было заговорить лодку! — ничего страшного, — отмахнулся Касавье, — Победим в следующим году.       Она улыбнулась, покачав головой. — Ох, Касавье.       Отношения они старались не афишировать. Зная Бьянку, она наверняка что-то да устроит его лапочке. Поэтому на танцы они пошли с разными парами. Касавье с Бьянкой, а Эрика с старшим братом. Внешне вот было не понятно и совершенно не верилось, что двух метровый демон, худой и, кажется, наущающий все правила анатомии, бледный как смерть, с роскошными чёрными локонами и пронзительными голубыми глазами, её РОДНОЙ брат. Касавье даже ревновал. Хотя, о том родной ли он — девушка ни говорила. В всяком случае он был одним из старшекурсников и встречаться ему с маленькой ведьмой-неумёхой — позор.       После того как с потолка полилась краска, Касавье нашёл любимую у неё в комнате. Девушка плакала, перепугавшись. Демон утишал её, поглаживая по руке. Завидив парня, Эрика тут же бросилась в объятья художника, рассказывая как это страшно было.       Через неделю, Уенсдей начала обвинять Касавье в том, что он Хайд. Возмущению художника не было придела! На что ведьмочка предложила: — давай ей порчу на понос наложим?