мысли о тебе.

    с чего всё это началось?        минхо лежит на холодной крыше, бездумно смотря в небо над ним — стоит признать, звёзды сегодня были довольно отчётливо видны на нём. последнее, что он помнит — то, как его схватили за рукав и повели в сторону лестницы после какого-то короткого разговора. человеком, с которым он говорил тогда, был никто иной, как хенджин, что, впрочем, не особо удивительно. он приходился хо единственным другом, с которым тот проводил больше всего времени. можно сказать, даже чересчур много времени. ох, а вот в голове всплывает и тот самый разговор… вроде как, старший признался ему в любви.         что?         он? признался в любви? своему лучшему другу?       осознание бьёт по голове слишком поздно, тогда, когда прошло уже приличное количество времени. молчание со стороны хвана начинает знатно пугать.       каким образом он вообще докатился до такого?       когда прогулки с возлюбленным минхо стали частью любого его дня? когда уже непривычная тишина после громких бесед начала бить по ушам? когда он начал думать о вещах, которые рушили его собственные понятия о дружбе? почему он стал задумываться об этом только сейчас? лино уже не помнит.       что сейчас более важно, кажется, так это его многозначительный поступок пятнадцатью минутами ранее. от хенджина можно было ожидать чего угодно, когда дело доходит до таких вещей — минхо не мог даже предполагать, что означает их нынешнее нахождение здесь. назойливая нарастающая паника не даёт покоя.       беспрерывный поток сбивчивых мыслей резко прерывается, когда ли замечает, что всё это время хенджин говорил о чём-то, то и дело показывая рукой в разные части неба. минхо старается уловить суть его слов, и понимает, что, похоже, он говорит о созвездиях. он сосредотачивает свой взгляд на расслабленном лице друга, стараясь рассмотреть хоть одну эмоцию, которая могла бы дать ему ответы.         — м? тебе что-то не нравится? — хван отвлекается от своего рассказа, довольно быстро заметив, что минхо странно пялится на него. в словах того удалось различить лишь всё такой же уже привычный непринуждённый тон.     — хенджин… почему мы вообще лежим здесь? — минхо неловко улыбается, стараясь звучать как можно более спокойно. он заранее знает, что не сможет скрыть предательскую дрожь в голосе от него.        — сейчас очень хорошо видно звёзды. я думал, что тебе это может понравится, — поначалу он заметно удивляется, услышав странный вопрос, но всё равно отвечает довольно серьёзно, — мы можем уй-         — нет, не стоит, правда… всё в порядке. всё отлично.       минхо отворачивается, стараясь больше не пересекаться взглядами с хваном. только не сейчас. джинни же, в отличии от него, продолжает наблюдать за ним, и для него не требуется много времени, чтобы заметить явное волнение в глазах друга.        — а, хён, ты это хотел услышать? — хенджин словно опоминается и слегка приподнимается, стараясь заглянуть в лицо ли, — я тоже люблю тебя! ой, нет, это звучит слишком просто… — он резко начинает чесать затылок с такой лёгкостью, будто только что не признался в ответ, а сказал что-то совершенно очевидное.       — чего?        — хён, ты не расслышал? я готов повторить это для тебя ещё сто раз, если ты захочешь! — хван смеётся, довольно наблюдая за тем, как краснеющий минхо судорожно старается спрятаться под своей чёлкой.         ли, признаться, даже после этого чувствует растерянность. теперь уже более лёгкую и в какой-то степени, кажется, приятную — прежде он даже подумать не мог, что подобный момент его жизни произойдёт именно при таких… странных обстоятельствах.    крах. прежние понятия о дружбе с треском развалились.

    пришло время строить новые понятия.