Несправедливость

Его соулмейтом должен был стать Тадаши. Это, чёрт возьми, логично. Они вместе с начальной школы, Тадаши терпел его, Кея, непростой — читаем: паршивый — характер, сам Кей учился не топтаться по больным мозолям и говорить словами через рот, что ему не так. На самом деле в Тадаши его всё более чем устраивало. Он был эмоционально тёплым, но спокойным человеком, тем, на кого можно положиться. Кей знал, что он любит и чего боится, они делали вместе домашку и гуляли допоздна, смотрели дурацкие ток-шоу и ездили в поход семьями, подумать только. Всё шло своим чередом, Кей ожидал, что в какой-то момент, обычно переломный или после полового созревания у него проявится метка. Невозможно узнать заранее, какого типа она будет: слово, цвет, одинаковая музыка в наушниках, боль, разделённая на двоих. Лучше бы, конечно, музыка. Музыкальный вкус Тадаши по крайней мере не вызывал рвотных позывов. Вариантов масса и в этой глупой русской рулетке выпасть могло вообще что угодно. Кей склонялся к цветам, потому что с детства не мог похвастаться хорошим зрением. Для него практически все волосы одноклассников и знакомых выглядели как оттенки чёрного с переходом в грязно-серый. Поговаривали, что за несколько месяцев до появления метки мир окончательно выцветал, а после краски возвращались. Алогичные законы их безумного мира Кея ужасно раздражали, однако он ничего не мог с этим поделать. А затем была старшая школа. Был волейбольный клуб, куда захотел пойти Тадаши, а Кей не спорил — ему всё равно, это всего лишь клуб и ничего больше, правда? А затем был проклятый Хината, волосы которого пробудили какие-то капсулы в его глазах или какие-то нейроны в мозгу, или просто оказались настолько яркими, что их невозможно было не заметить. Сумасшедшие полёты отошли на второй план, потому что Кей моргал, протирал очки и надеялся, что красочный мир ему просто почудился. — Привет! — крикнул Хината, его-чёрт-возьми-соулмейт, и Кей с иррациональной обидой посмотрел на насыщенные зелёные волосы Тадаши, поджав губы. Тот, будто поняв, о чём он думал, как-то неловко потёр левое плечо. — Имя? — спросил он тупо после уроков. — Чьё? И когда? Тадаши сбивчиво всё объяснил, и это было даже… правильно? Потому что у всех разные метки. И глупо было надеяться, что на Земле, где больше восьми миллиардов человек, именно единственный лучший друг окажется твоей родственной душой. Кей понимал, правда. Однако не мог смириться довольно долго, ведь неугомонный Хината со своей энергией, упрямством и дуростью вовсе не напоминал того, с кем Кею хотелось бы провести остаток жизни и умереть в один день. Хотя в тоскливые и дождливые дни или после тяжёлых матчей, или когда было хреново настолько, что не радовали даже динозавры, Кей ловил в толпе, в школе или на тренировке солнечный отблеск и чувствовал себя немного лучше. Совсем чуть-чуть, пусть этот хоббит себе не выдумывает там. Он-то вряд ли вообще понял, кто Кей для него такой. Только светил он неизменно ярко, и от этого солнца со временем перестали слезиться глаза.