взбираясь на холм

      Если бы мы могли всё так просто рассказать всему свету, было бы неинтересно, правда? В чём-то же должна быть тайна. И её скрывали мы — два лучших друга, которые втайне от всего мира убегали на далёкий холм. Делали мы это летом, когда лёгкий ветерок служил неким двигателем для продолжения процесса взбирания на возвышенность. Соревнуясь наперегонки, он и я подначивали друг друга. "— Давай, шевели поршнями, зануда! Мы так никогда не дойдем до вершины. — Дай мне хотя бы минуту на то, чтобы я привёл дыхание в норму. Не могу так быстро идти.".       Ромка ждал меня на полпути до верха. Он скрещивал руки на груди, недовольно цокая в ожидании отстававшего. Когда происходило воссоединение, мы снова вместе продолжали подъём. Рука об руку. Сердце к сердцу.       Никто бы никогда и не подумал, что между нами такая прочная связь, которую сложно было разорвать. После уроков собирались за школой. Рома как обычно доставал самокрутки из какой-то старой отцовой пачки сигарет. Помнится, он даже заставил меня сделать затяжку, но я чуть лёгкие не оставил прямо перед Пятифаном. "— Ты чего? Не хватало откинуться мне ещё тут. Кто потом твоей матери будет объясняться? Точно не я!".       Нас часто можно было найти на холме. Возвышенность, позволявшая найти единение с природой. Спокойное место сначала привлекло меня, когда просто бродил по посёлку, впервые прогуливая школу. Старая грымза-физичка точно бы завалила кучей вопросов на зачёте. Прогулял - не спросит.       Бросая портфель под мягкое место, я садился на него и смотрел вдаль. Серенькие дома были кляксой среди буйства красок голубого неба и вечнозелёного леса. Если можно, то я бы провёл бесконечность в этом моменте. Тем временем, когда посёлок начинал виднеться, Ромка вдруг остановился. Он потёр нос, достал из ранца мыльницу и крепко сжал в руке. — Ты чего это? — я в полном недоразумении посмотрел на друга. — Вот-вот поднимемся, а ты останавливаешься. Ещё на меня говоришь, что я трусишка. — Ты - да, трусишка. Я же хочу насладиться моментом. Не зря же фотик купил.       "Купил" - раздалось в моей голове. Ага, как же. На распродаже в ближайшем магазине хозтоваров, кого он пытался обмануть. Всем понятно, что эта вещица появилась в его арсенале после очередного налёта на бедного шестиклассника.       Ромка становился всё удивительнее. Не знаю, почему я каждый раз ловил себя на этой мысли. Он чаще находил способ случайного пересечения со мной в школе, когда мы разделились в десятом классе. Несовпадения в расписании огорчили его, но не настолько сильно, чтобы впасть в депрессию.       Уроки немецкого проходили в смешанных группах, поэтому, когда представилась возможность для формирования списков учеников, Пятифан своим кривым почерком вписал себя и меня. Он так и не смог придумать разумный ответ на вопрос, почему так сделал: "— Списывать будет легче. Бяша же нихрена не делает, надо выкрутиться.".       В наших классах были сделаны окна в рекреации - дизайнерское решение? Впрочем, пока я грыз гранит науки, Ромка частенько прогуливал занятия и проходил мимо тех самых окон. Иногда он с дьявольской усмешкой стучал рукой, когда шли уроки, за что потом получал нагоняй от учителей, но его никогда это не останавливало. — Вот мы, наконец, и добрались, — сказал я, пытаясь отдышаться. Весенняя, почти летняя свежесть, приятно ощущалась. Какое-то время я стоял и смотрел вдаль на те серенькие домики, крыши которых можно было с легкостью пересчитать по пальцам. — Видишь крышу вон того дома? — Ромка правым указательным пальцем навёл на тёмно-зелёную крышу здания. — Батя купил его. Мать упиралась, говорила, что ещё один дом нам не нужен. — А зачем вам этот дом? — я удивился. Пятифан жил в трёхэтажке вместе с матерью и отцом-ветераном. — У тебя же бабушка живёт в соседнем посёлке. Может быть, её хотят перевезти? — Нет, — грозно отрезал Ромка. — Это они меня отселить хотят. Скоро же в шарагу пойду.       Да уж… Я совсем забыл, что нам предстоит поступление. Предки уже определили Рому в техникум, который находился почти в часе езды от нашего посёлка в райцентре. Мои же родители настаивали на получении высшего образования.       Хотел бы я пойти учиться? Думаю, что без высшего образования в данной обстановке будет сложно получать хорошие деньги. Мой интерес всегда приковывали точные науки: математика, физика. — И ты пойдешь? — я даже не знал, что я чувствую в это время. Скажу честно, что во мне боролись две стороны…       Ромка только лишь взглянул на меня своими большими серо-зелёными глазами, закусил губу и вновь стал смотреть на тот самый дом, который купили специально для него. Посмотрев вниз, на свои ноги, я увидел, как Пятифан чуть ближе подошёл у обрыву. — Ты же уедешь, — отрезал он, всё ещё не оборачиваясь. — Уедешь и закончишь всё, что между нами есть сейчас. — Что ты имеешь в виду? — я не мог стоять в стороне, поэтому сделал два шага вперёд, прямо к тому, кто сейчас казался таким далёким. — Думаешь, что я просто всё брошу? — Не знаю даже, Тоха… — большая ладонь скользнула в карман олимпийки и вытащила пачку сигарет. — Уедешь в поисках «лучшего будущего», — он явно копировал мою маму, с которой у него всё никак не складывались отношения. — Пытаешься задеть, да?       И вот он, тот самый Ромка, которого никто и никогда не видел. Все привыкли, что он – вечно озлобленный и недовольный мальчишка, который норовит что-нибудь стырить у тебя, обхитрить, обвести вокруг пальца, убежать и скрыться на какое-то время. Потерянный в омуте собственных эмоций, Пятифан отчаянно искал выход, чтобы спастись. Но всё зависит только от меня… — Твоя мать ненавидит меня, — короткий смешок. — Боится, что с её Зайчиком что-нибудь случится. Но она ведь совсем не знает, что это самое «что-нибудь» уже случилось. — Хочешь, я не буду никуда уезжать. Поступлю вместе с тобой в техникум. — если честно, то я даже и не думал ещё над своим будущим. Отец постоянно твердил о том, что профессия уже должна быть выбрана, а мама его поддерживала. Хоть в чём-то эти двое сходились. — Скажи, мы ещё важны друг для друга, не так ли?       Этот вопрос застал меня врасплох. Уверен, что мои голубые глаза стали размером с линзы очков. Ещё и ветер задул с большей скоростью. Ставлю на то, что выгляжу в этот момент очень глупо.       Я знал, что мне нравится Пятифан, но я никогда не задумывался, к чему приведут эти отношения. Конечно, всё это не делается просто так. Люди не могут начать встречаться с бухты-барахты. Да и то, что происходило между нами, нельзя назвать таким уж обычным явлением. — Хочешь спросить о том, нравишься ли ты мне? — Нет. — сигарета в руке переломилась напополам, и Ромка резко обернулся ко мне. — Я, блять, хочу спросить, любишь ли ты меня.       Мы стояли у края обрыва, смотря друг другу в глаза. В такие моменты начинаю чувствовать дискомфорт. Особенно, если это тот, кто мне важен.       Что отвечать? Что сказать? Могу ли я говорить о том, что эта любовь реальна? Чего мы достигнем? Столько вопросов, а ответа хотя бы на один нет.       Я смотрел на то, как Ромка сжимает две половинки сигареты, образовывая из них крошку, смешав бумагу с табаком. Его каштановые волосы развевались на ветру – стиль прически он не изменил, только вот немного запаздывал с походом в парикмахерскую. Редкие веснушки на его лице, пухлые губы, вздёрнутый нос. Я запомнил каждую деталь.       Только мне известно, что он втайне увлажняет губы вазелином, ведь ему неприятно сгрызать эти отмершие частички. Только я знаю, что у него непереносимость конфет с лимонной начинкой, потому что каждый раз, когда Ромка приходит к нам в гости, в вазочке только эти конфеты. Я даже говорил маме, чтобы она купила какие-нибудь другие, но она отказала, сказав, что кошелёк у неё вовсе не бездонная яма, а я могу остаться без новой школьной формы. Впрочем, мне было всё равно на эту форму.       Только мне было ведомо, что Рома во сне обхватывает подушку руками, любит спать на животе. А если у него вдруг забрать одеяло, то Пятифан сразу же проснётся, потому что станет холодно. — Я столько времени не мог принять то, что происходит со мной, столько думал о том, что эти педики мне противны. Думал о том, что дрочить на тебя – не лучшая идея, но каждый раз получалось удовлетворить себя, подумав о твоей блядской улыбке. О том, как ты, чёрт тебя дери, тоже чувствуешь то же самое, что я не один.       Я смотрел на то, как Ромка размахивает руками, переходит на крик, потом снова успокаивается, затем опять повторяет всё то, что делал несколькими минутами ранее. Ему было страшно. Страшно, что его отвергнут, бросят как того зайку из детского стишка. Но я совсем не та хозяйка, а он – не зайка. — …И я совсем запутался…       У него не закрывался рот, и мне надоело это. Надоело то, что он переживает по пустякам, ведь то, что я сейчас с ним, знак того, что я всегда буду идти вслед за ним. Иногда буду путеводной звездой, с помощью которой Пятифан может спокойно следовать за мной.       Я подался вперёд и обхватил его лицо руками, поцеловав Ромку. Тот опешил, сначала не поняв, как так вышло, но уже через три секунды разместил ладони на моей талии.       Целоваться с Ромкой я всегда любил. Помню, что в первый раз мы не особо были сильны в этом. Пятифан уж слишком сильно пытался залезть мне в рот своим языком. Я же и вовсе не размыкал губ.       Теперь, когда весь мир замер в одном мгновении, мы не обращали внимания ни на ветер, ни на шелест листьев. Только мы. — Пойдешь ли ты за мной? — Куда угодно.       Я позволил тебе украсть одно мгновение, превратив его в вечность. Ты позволил мне стать для тебя тем, кому ты можешь открыть сердце.       Мы бежали с этого холма вниз, держась за руки. Здесь нас никто не мог увидеть, потому что это место знали только мы. Казалось, что мы застыли в моменте. Всё вдруг остановилось, и только мы были живы и наполнены желанием любить. Как я мог сомневаться? Он - определенно тот, кому я бы отдал своё сердце сотню раз…