Неозвученные чувства

После учебы в комнату первой вернулась Энид. Уставшая девушка без лишних мыслей рухнула на кровать, сняв с себя лишь рюкзак. Соседка, скорее всего, задерживается, а это значит, что можно хоть немного отдохнуть от бесящего звука печатной машинки. Пялясь на кучу собственных игрушек, Энид погрузилась в свои мысли. Она старалась изо всех сил найти общий язык с Уэнсдей, а та в свою очередь никак на это не отвечала. Занималась своими делами, да и всё. Она была по-настоящему красива: длинные, черные волосы, вечно заплетенные в две аккуратные косички, без эмоциональный взгляд, тонкие черты лица и стройное тело. «Всё что нужно для счастья» Сдерживать свои чувства всё сложнее и сложнее. Каждый раз при виде Уэнсдей сердце начинает биться со скоростью звука, глаза бегают из стороны в сторону, а желание поцеловать губы с привкусом вишневого, горького "кармекса", которым постоянно пользуется Аддамс, никуда не улетает. Не хочется осознавать, что со стороны темноволосой нету никакого внимания. Всю их дружбу приходилось грубо говоря, вывозить Энид. Хочется поговорить с кем-нибудь о своих чувствах, разобраться в них и в конце концов обсудить всё, что накопилось и высказаться. «Хоть бы она мысли не читала» – подумала Синклер и ухмыльнулась в потолок. Такие мысли посещали её неоднократно. В комнату резко заходит Уэнсдей. явно уставшая и чем-то недовольная девушка. Ни сказав ни слова села за печатную машинку, которой посвящала как минимум час в день. Энид всё время сопровождала её своим очаровательным взглядом, но та взглянула на нее всего один раз, когда только вошла в комнату. Энид взяла в руки телефон и начала клацать по ему, переписываясь с кем-то, смеясь параллельно. Она знала, что это раздражает соседку, но ничего с этим не делала. – Разговоры по душам любишь? – задала вопрос Синклер, выключая и откладывая телефон в сторону. В ответ последовало как обычно – молчание. Уэнсдей любила отвечать не сразу, обдумывая ответ по несколько раз. – Смотря о чём, – оторвалась от печатной машинки и подошла к окну, – не переношу бессмысленные разговоры. – А о любви? – приняла сидящее положение, свесив ноги с кровати. – Мне дружба не особо то и нужна – вздохнула – что уж о любви. Энид спрыгнула с кровати и подошла к Уэнсдей, при этом не переходя тень, разделяющую их комнату пополам. Они смотрели друг на друга сверлящим взглядом, ни одна их них не знала, что говорить. Простояв так минут пять, Синклер села обратно на кровать, жестом показывая, что Уэнсдей может сделать то же самое. И она пошла. В ее глазах читалось недоумение, но любопытство завладело ею полностью. Девушки сидели молча, играя в уже привычные "гляделки по умолчанию" до то того момента, пока Уэнсдей не положила голову на колени Энид. Та устремила взгляд вверх, натыкаясь на глаза Синклер. В светлом взгляде читалась доброта и спокойствие с оттенком растерянности. Обе не проронили ни слова, думая о чем-то своём. Энид была в недоумении, ведь соседка никогда не шла на столь близкий контакт. Но в то же время, была на восьмом небе от счастья. Уэнсдей не понимала, что с ней происходит. Хотелось уйти из реальности, даже несмотря на то, что ей нравилось лежать в таком положении. Рука Энид медленно потянулась к резинкам на косичках Аддамс. аккуратно их сняв, будто боясь сделать ей больно. Её пальцы плавно, прядь за прядью, расплетали их. Она невесомо касалась и перебирала черные волосы, пока Уэнсдей лежала с прикрытыми от наслаждения глазами. – Твои волосы… они такие… – застенчиво пыталась подобрать нужные слова энид. – Сухие? Ломкие? Мерзкие? – Цинично улыбнулась. – Нет, вовсе нет… – снова запнулась, – скорее, наоборот. Уэнсдей безумно нравились действия соседки. Она была готова вечно чувствовать её руки, в своих волосах. Аддамс впервые настолько сильно шла против своих принципов. В голове бушевал ураган чувств, который она изо всех сил пыталась не показывать на своем лице. – Знаешь, Энид, – Уэнсдей подняла голову с чужих коленей и легла на чужую кровать – влюбленность – такое странное чувство. Глаза Энид на миг потеряли ту самую искру. Она вылезла из своих радужных фантазий, понимая, что её симпатия может быть не совсем взаимна, но и не отрицала обратный факт, ведь тогда почему Уэнс сейчас лежала на коленях влюбленной соседки по своей же инициативе? Уэнсдей впервые влюбилась. Жизнь в общаге Невермора очень сильно на неё повлияла, в особенности жизнь в одной комнате с Энид. Она никогда бы не подумала, что разрешит себе проявлять свои чувства в такой степени. Это было ей в новинку. – Неужели кто-то сумел растопить непокорное сердце Уэнсдей Аддамс? – Синклер последовала примеру соседки и тоже легла. Взгляд Уэнсдей был прикован к потолку, где которому был прикреплён розовый фатин. Непосредственная близость с Энид в данный момент и радовала, и напрягала. – Знаешь, – сделала перерыв Аддамс, окончательно собравшись – я правда никогда не думала что со мной такое случиться – Энид с интересом слушала монолог Уэнсдей. Ощущение, будто Аддамс стала более уязвимой. В её голосе читались нотки переживания и искренности. Энид впервые видит её такой. – Мои мысли никогда не были настолько заняты кем то одним, что я вообще не могу думать о чем то другом – взгляд Уэнсдей всё ещё был прикован к потолку – я никогда не чувствовала себя столь хорошо, находясь в одной комнате с человеком, даже во время обыкновенного молчания. Энид видела, насколько тяжело дается этот разговор Уэнсдей. Она взяла ладонь той в свои, поглаживая. руки Уэнсдей были ледяными настолько, что Энид бросило в дрожь. – Эта влюбленность открыла во мне столько неизвестных мне чувств – она сжала руку энид немного сильнее – я вовсе не знаю что делать. – Может скажешь, кто он? Или она? – спрашивает Синклер, поглядывая на Уэнсдей. Обе замерли. Странно было однако лежать вместе на одной кровати держась за руку, при этом говорить на такие темы. – А ты догадайся – наконец Аддамс взглянула на Синклер. Энид замешкалась. Она предполагала, что это могла быть именно она, так как на столь близкий контакт Уэнсдей никогда и ни с кем не шла. Но сказать это ей было донельзя стыдно. – Это ты. – выпаливает быстро Аддамс, не дождавшись ответа. Энид переварила сказанное не сразу. Ведь не каждый день тебе признаются в любви, а к тому же не просто кто-то, а сама Уэнсдей Аддамс! – Ты сейчас серьезно? – глаза энид заблестели пуще прежнего – я… я не верю своим ушам! – Радостно подскочила с кровати. – Успокойся, – приказывающим, но в то же время ласковым тоном произнесла Уэнсдей, попутно схватив её за рукав. И Синклер легла обратно. Они всё ещё держались за руки, смотря друг другу в глаза, будто пытаясь найти ответы на все свои вопросы. Вдруг в куче игрушек Уэнсдей увидела вещь, который нагло за ними наблюдал. – Вещь не смотри, либо я посыплю тебя такими оскорблениями, которые тебе даже не снились,– Вещь сразу принял вялый вид и нехотя залез вглубь мягких и пушистых тканей. – А можно… тебя… – Аддамс было неловко – ну… обнять…? Без лишних слов Синклер пододвинулась к Аддамс и аккуратно обхватила ее руками. Уэнсдей ответила почти что сразу. Обвила руками талию, а в силу своего роста уткнулась куда то в ключицы Энид. Запах карамельных духов, которые были на Энид, сводил ее с ума. Если бы Уэнсдей сказали, что она будет вот так лежать и обниматься, а перед этим еще рассказывать о своих чувствах, она бы не поверила и скрутила голову этому человеку. Синклер никогда бы не подумала, что девушка, которая при любой попытке объятия отходила на два шага назад, сейчас сама об этом просит. – Знаешь, – начала Синклер, – а ты мне тоже очень даже нравишься. Ни одна из них не думала, что это когда либо случиться. Они жили, тая в себе теплые чувства, без возможности поделиться ими. Сейчас же, ситуация кардинально изменилась. Энид не успела осознать, как уже лежала на спине, а над ней нависала Уэнсдей. Она пыталась предположить намерения Аддамс, что ей, конечно же, получилось. Она начала приближаться к фарфоровому лицу Энид, а та в свою очередь, обхватила холодное лицо нависающей ладонями. Уэнсдей робко обхватила нижнюю губу Синклер и прикрыла глаза. ее губы были мягкими с легким привкусом арбузного бальзама. в распахнутых глазах Энид читался невообразимый интерес. Она в ту же секунду почувствовала горечь вишневого "кармекса", которым, казалось, соседка пользуется слишком часто. Одна рука Уэнсдей незаметно проскользнула к шее Синклер, поглаживая ее. Всё таки оторвавшись, Энид произнесла с легкой отдышкой: – Уэнсдей Аддамс, вы что себе позволяете! – пародировала недовольство Синклер, после чего обе рассмеялись. Теперь у девушек на один секрет друг от друга меньше.