Недетские игры

Цзян Чэн точно не стал бы таким заниматься, если бы не три кувшина «Улыбки императора», которые они уже успели выпить. По крайней мере, не с этими двумя. — Все ученики это делают, Цзян-сюн, — говорил Не Хуайсан и смотрел таким честным взглядом, что сразу было видно — врет. — Неужели ты мне не веришь? — Не-сюн тут давно, наверняка знает лучше, — поддакивал с другой стороны Вэй Усянь, подливая в чашу Цзян Чэна «Улыбку императора» из вытащенного неизвестно откуда четвертого сосуда. — Ну и что в этом такого? У Вэй Усяня слишком многое было «а что такого». Особенно, когда рядом оказывались зрители. — Ничего. Не хочу. — Ты что, маленький? — Что?! А это здесь причем? У нас никто этим никогда не занимался. — Сравнил! В Пристани Лотоса есть и другие развлечения, а тут скучно. — А вот так сразу станет веселее? — Цзян Чэн ткнул пальцем в одну из картинок на раскрытой странице книги. И сразу же выпил из стоящей перед ним чаши — чтобы выбросить увиденное из головы. — В позиции «Бамбук вокруг террасы»? Несомненно. — От крепкого вина зашумело в голове, и теперь голос Не Хуайсана звучал как будто издалека. Темные глаза внимательно следили за ними, улыбка на тонких губах то и дело пряталась за веером. — Это вообще возможно? — возмутился Цзян Чэн, чувствуя, что еще немного — и он согласится, лишь бы они оба отстали. В конце концов, как бы ни были непристойны рисунки, они собирались повторять их в одежде, а, значит, это совсем другое. Наверняка другое. — А вот сейчас и проверим. — Выпил Вэй Усянь не меньше, чем он сам, а с приличиями у него было плохо и на трезвую голову: наскочил, заваливая Цзян Чэна на кровать, и сразу оказался сверху, не давая пошевелиться. — Да ты!.. — Тш-ш… Я же ничего такого не делаю. — Вэй Усянь поерзал, и Цзян Чэн почувствовал, что лицо, и без того раскрасневшееся от вина, залило жаром, какого не бывает, если не делать «ничего такого». Где-то рядом хихикнул Не Хуайсан. — Куда там дальше ноги? — Вэй Усянь оглянулся и потянулся за книжкой, усевшись всем весом на живот. Рука сама потянулась шлепнуть, а потом, прежде чем возмущенный Вэй Усянь успел соскочить, Цзян Чэн сдвинул его чуть ниже, устраивая на себе поудобнее. Теперь давило и правда меньше, но зад Вэй Усяня упирался в пах, так что сама ситуация от этого не улучшилась. — Я сейчас все покажу. — Книга появилась между ними обложкой к Цзян Чэну, и Вэй Усянь, сосредоточенно нахмурившись, уставился на картинку. Картинку Цзян Чэн помнил плохо — похоже, вино все-таки помогло, — но и без того понимал, что там могло быть. — Видишь, вот тут ногу повыше, вторую вытянуть. — Ага, теперь понятно. Вэй Усянь заерзал на нем настойчивее, и Цзян Чэн закрыл глаза, чтобы не смотреть на него. Стало только хуже: когда он не видел, тело отзывалось на непоседливую горячую тяжесть, будто надеялось, что это не Вэй Усянь, — потому что так реагировать на Вэй Усяня оно точно не могло. Чужие волосы мазнули по лицу, и Цзян Чэн, отплевываясь, приподнял голову. — У тебя ничего не получится. Наверняка художник все просто выдумал, не проверяя, а ты теперь корячишься! Вэй Усянь только засопел в ответ. Чувствовать его ногу на своем плече было странно. — Обижаешь, Цзян-сюн, все вполне осуществимо, если постараться. — А ты откуда знаешь? Не Хуайсан неопределенно хмыкнул. — Давай я помогу, Вэй-сюн. Вот так… Что именно там сделал Не Хуайсан, Цзян Чэн так и не увидел, но Вэй Усянь с долгим стоном припал ниже, вытягиваясь на нем почти в шпагате. Обхватил руками за шею, оказываясь совсем близко. — Вот видишь, получилось, — сказал, широко ухмыляясь. Его дыхание пахло вином. Такой гибкий, что даже завидно. И дурной на всю голову. Цзян Чэн обнял его руками за талию, придерживая. Оставалось только надеяться, что Вэй Усянь не заметит кое-что твердое, упершееся в него снизу. Кажется, и правда не заметил: сразу же завозился, пытаясь оглянуться на Не Хуайсана: — Ну как? — Идеально! — Вот, видишь, Цзян Чэн, а ты не хотел. Тогда теперь моя очередь. — Поднялся он на удивление быстро, и Цзян Чэн наконец вздохнул с облегчением. Пока не увидел, на какой странице тот раскрыл книжку. — Вот. Не-сюн, иди сюда. Не Хуайсан попятился от его энтузиазма, но все-таки взял себя в руки и приблизился. Цзян Чэн невольно восхитился. В любом случае, это он предложил, так ему и надо. Вэй Усянь облапал Не Хуайсана, и, глядя на них, Цзян Чэн только закатил глаза. — Вообще это он должен тебя трогать, ты-то что руки распускаешь? — А тебе жалко, что ли? Ты меня тоже трогал! — Когда? Я держал тебя, чтобы ты не свалился! — Да ну? Руки Вэй Усяня продолжали гладить Не Хуайсана по спине, пока тянули к кровати — и в целом это напоминало выбранную страницу: нарисованная там девушка тоже ласкала мужчину. Но надо же иметь совесть! Не Хуайсана происходящее, кажется, не смущало, его ладони давно уже лежали на талии Вэй Усяня, иногда соскальзывали ниже. В том, как они прижимались друг к другу бедрами, было что-то непристойное, хотя они вроде бы не делали ничего особенного. — Извини, Вэй-сюн, мне надо еще раз посмотреть на страницу, я плохо помню, — сказал Не Хуайсан, и Вэй Усянь его все-таки отпустил. Кажется, неохотно. — Жарко. — Он задумчиво вздохнул, поправил ворот. — И вообще, без одежды было бы удобнее. — Куда! — Цзян Чэн успел раньше, чем он начал раздеваться. — Ты же не обрезанный рукав! — Вэй Усянь согласно кивнул. — И он не обрезанный рукав! — Не Хуайсан загадочно смотрел из-за веера. — Ведь нет же? — уточнил Цзян Чэн чуть менее уверенно. — Конечно, Цзян-сюн. — Веер сложился, Не Хуайсан указал им на книгу. — Я просто ценитель прекрасного. Цзян Чэн удовлетворенно кивнул. Вэй Усянь, похоже, помнил картинку достаточно хорошо: расположился на кровати, потянулся навстречу к Не Хуайсану, когда тот вернулся и начал устраиваться поудобнее между его разведенных ног. Лежа на спине, Вэй Усянь сжал бедра Не Хуайсана коленями, и выглядело это куда лучше, чем изображение в книге. Несмотря на то, что там была девушка, а тут — Вэй Усянь. Не Хуайсан тоже казался довольным происходящим: полежал немного, а потом сдвинулся чуть ниже, подхватил Вэй Усяня под согнутое колено. Цзян Чэн уже привычно покосился на открытую книгу, чтобы убедиться. Ну да, все было так. Не Хуайсан сгибал и складывал Вэй Усяня, будто придавая форму глине, и Цзян Чэн только теперь обратил внимание, насколько его руки меньше и изящнее загребущих лап Вэй Усяня… Под этими тонкими руками заметно раздавшиеся за лето плечи Вэй Усяня казались еще шире. Вместе они смотрелись на удивление красиво, будто дополняя друг друга. Цзян Чэн даже начал смутно подозревать, что он, как и Не Хуайсан, был ценителем прекрасного. Не Хуайсан навалился сильнее, вжимая Вэй Усяня в постель, и когда тот запрокинул голову, Цзян Чэн невольно обратил внимание его длинную шею, почти смуглую на фоне все-таки распахнувшихся белых ланьских одежд. Лица Не Хуайсана не было видно за рассыпавшимися волосами, но наверняка он тоже смотрел, не смог бы не смотреть. — Ну как тебе? Похоже? — Вэй Усянь, как всегда, испортил момент, вдруг оглянувшись и уставившись в упор. Цзян Чэн удивленно выдохнул, вдруг поняв, как долго задерживал дыхание. — Э… да. Похоже. — Собственный голос прозвучал непривычно глухо. Не Хуайсан отпустил ногу Вэй Усяня, отодвинулся, и тот сразу воспользовался этим: устроился на боку, теперь не только таращась на Цзян Чэна, но и тыча в него пальцем. — Тогда теперь ты. Не-сюн, выбери для него что-нибудь поинтереснее. — Да ну тебя! — Цзян Чэн собрался было встать, но быстро понял, что не стоит: выпитое вино не прошло даром, и ноги держали плохо. — Я уже выбрал, — сообщил Не Хуайсан, подходя и даже не давая ему времени подняться. Он оказался слишком близко, а потом сел к нему на колени, лицом к лицу, и Цзян Чэн непроизвольно положил руки ему на талию. Ощущать его так близко было еще более странно, чем Вэй Усяня — тот вечно норовил навалиться на спину, схватить за плечи. Не Хуайсан тоже был горячим и тяжелым, но прижимался иначе, от него слегка пахло незнакомыми благовониями. Даже шелк одежд казался более гладким и скользким. Ладонь Не Хуайсана легла на затылок, мягко надавила, и к губам прижались чужие губы. Цзян Чэн вздохнул, почти неосознанно приоткрыл рот, и в нем тут же оказался гибкий язык, погладил небо. Вряд ли такое было в книге — разве что на каких-нибудь случайно пропущенных страницах, — но даже если не было, Цзян Чэн не собирался его останавливать. Сердце колотилось слишком сильно, спина взмокла под одеждой, и Цзян Чэн притянул Не Хуайсана ближе, тоже толкнулся языком навстречу. Это было хорошо и, наверное, долго: когда они закончили, Вэй Усянь, про которого он уже успел забыть, восторженно присвистнул. — Вот это вы даете! — И снова все испортил, добавив: — А я думал, Цзян Чэн не умеет целоваться! — Вэй-сюн, ты ошибался. Очень ошибался. — Не Хуайсан отозвался раньше. Дышал он тяжело, и, наверное, это тоже можно было считать похвалой. Он уже слез, но Цзян Чэну казалось, будто до сих пор ощущает на себе его жар и тяжесть. Не Хуайсан улыбнулся покрасневшими губами, и стало немного жаль, что нельзя снова выбрать ту же картинку. — Да? Цзян Чэн, тогда поцелуй и меня! — Вэй Усянь снова попытался застать его врасплох и завалить на кровать, но в этот раз безуспешно. — Не буду я с тобой целоваться! — Почему? — Не хочу! И вообще, поздно уже. — В любом случае Вэй Усянь не выглядел расстроенным отказом, тут же переключился на Не Хуайсана: — Не-сюн, ты ведь одолжишь мне эту книгу на время? Я покажу Лань Чжаню. — Совсем сдурел? — Цзян Чэн потянулся, чтобы отвесить ему подзатыльник, но Вэй Усянь увернулся. — Он же тебя сразу убьет! Хотя нет, не сразу. — И, глядя на приободрившегося Вэй Усяня, мстительно добавил: — Сначала уничтожит книгу, а потом уже убьет тебя! — Не волнуйся, Цзян-сюн, у меня еще много интересных книг, — протянул Не Хуайсан. — Я принесу. И Цзян Чэн решил, что ну их: пусть делают, что хотят. — А вино еще осталось? — спросил он. Потом, не дожидаясь ответа, потянулся к сосуду, вылил остатки в свою чашу и сразу выпил. — Надеюсь, завтра я все это забуду. — Мы напомним, — пообещал Вэй Усянь, пряча добытую книгу в рукав. — В подробностях! — И повторим, — кивнул Не Хуайсан. Странно, но мысль о том, чтобы повторить не показалось неприятной — наоборот, Цзян Чэн вдруг понял, что будет этого ждать. Наверняка во всем было виновато вино.