Мой бог

Вэй Усянь был богом. Это Вэнь Нин понял, еще когда увидел его впервые, задолго до того, как тот вознесся. Неожиданно оказавшийся в саду Безночного города, где Вэнь Нин тренировался в стрельбе, он весь светился жизнью и весельем. Такому человеку все должно было даваться легко, его нельзя было не любить. Он менял мир вокруг себя — и Вэнь Нин впервые осмелился вызваться на соревнование лучников от своего клана. Но, конечно, ошибся и упустил свой шанс: Вэнь Нин был не из удачливых. — Ты еще никогда не стрелял перед зрителями? Нервничал? — Вэй Усянь по-прежнему казался уверенным в себе и в нем. — Ты стреляешь лучше всех в своем ордене. Вэй Усянь дал ему несколько советов и ушел, а Вэнь Нин уже знал, что всегда будет следовать за ним.   — Молодой господин Вэй, это я… Вэнь Нин. В следующую их встречу Вэй Усянь выглядел иначе: встревоженный и усталый, узнавший его совсем не сразу. Вэнь Нин видел его ночью и ждал его; был рад, что способен помочь. Вэй Усянь поверил ему, и Вэнь Нин, не раздумывая, рискнул всем, чтобы спасти Цзян Ваньиня, вытащить их обоих из захваченной Пристани Лотоса. А позже, слушая упреки сестры, и сам не мог объяснить, как решился. Просто знал, что поступил именно так, как должно.   Вэнь Нин был уверен, что Вэй Усянь — бог жизни, но после трех месяцев отсутствия тот вернулся богом войны. Он нес смерть его клану, но даже тогда Вэнь Нин не смог изменить своего отношения к нему. Вэй Усянь был богом, а Вэнь Нин — его последователем, и воля бога была для него священна. Со своей армией мертвецов Вэй Усянь вошел в разбитые ворота Безночного города, шел по когда-то любимым Вэнь Нином улицам. В черных одеждах и с вьющейся в волосах кроваво-красной лентой, с пугающе-бледным лицом он приближался точно черное бедствие, так непохожий на себя прежнего. Но, глядя на него из окна и слыша резкие трели флейты, Вэнь Нин не чувствовал ужаса. Вэй Усянь призывал мертвых, и они поднимались, следовали за ним, уже ничем не напоминая знакомых когда-то людей. — Вы же их ненавидите? За то, что они живы, когда вы погибли, защищая их? — Мертвецы стонали и выли. — Идите за мной и отомстите им за все. Темная энергия свивалась вокруг него петлями, печать светилась тускло и угрожающе. То, что Вэнь Нин и его семья уцелели в той бойне, тоже было знаком — и благословением.   Вэй Усянь был богом войны: не той, о которой слагают песни и вспоминают с гордостью, а настоящей, где кровь и смерть, и гниющие вдоль дорог тела убитых. После того, как настали мирные дни, мало кто хотел вспоминать его имя, даже те, кто раньше охотно пользовались его помощью. Возведенные в честь него храмы были разрушены, его последователей преследовали. Вэнь Нин продолжал верить. Вэй Усянь был богом смерти — но Вэнь Нину он вернул жизнь. Подобие жизни, потому что даже боги не всемогущи, но и это было чудом. — Молодой господин… Вэй? — слова медленно и тяжело срывались с отвыкшего от слов мертвого языка, воспоминания возвращались рваными обрывками. Это не было настоящей жизнью, но Вэй Усянь дал ему силу, с которой Вэнь Нин мог защищать и уцелевших близких, и своего бога. Но он не справился. — Мы с сестрой отправимся в Башню Кои. Так будет лучше. Тогда Вэнь Нин считал, что пришло время отдать за него свою полужизнь.   Решение было ошибкой: Вэнь Нина не оказалось рядом с Вэй Усянем, когда его мертвая армия обратилась против своего создателя. Его разорвали мертвецы, но бога не так просто убить. О том, что Вэй Усянь вернулся, Вэнь Нин узнал почти сразу: мелодия флейты вторглась в вынужденный сон, вырвала из тяжелых цепей. Заставила стремиться к тому единственному, кто у него остался. Высокий человек в черных одеждах шел по давно опустевшим и заросшим травой улицам Безночного города среди руин домов, и Вэнь Нин снова следовал за ним. — Куда вы теперь, молодой господин Вэй? Вэй Усянь пожал плечами, флейта крутанулась в его пальцах, замерла, указывая вперед, туда, где от не закрывавшихся со времен падения клана Вэнь главных ворот дорога уходила вдаль. — Куда глаза глядят. — Сейчас, когда о нем почти забыли, упоминая только в страшных сказках, он казался спокойным и даже счастливым, почти таким же, как давно, когда Вэнь Нин встретился с ним впервые и его жизнь изменилась. — Ты со мной? — Конечно. И Вэнь Нин пошел за ним, отставая лишь на полшага.