Хватит

      Осенний денёк был прекрасен для прогулки по городу, в особенности, когда горожане так хотят остаться дома. Холодный дождь противно моросил за окном, и привыкшие к нему лондонцы мечтали о камине, кружке чая и семье. В этот раз не стал бы кто-либо оглядываться на него, на простого гробовщика, любящего гулять по своим нуждам. И даже для него погода была на редкость отвратительной. Впрочем, дело было не только в воде, что размешивала пыль дорог с грязью и копотью. Были там и воспоминания, от которых приходила великая боль.       Лавка не издавала ни шороха, будто бы там и нет никого. Окна прикрыты, и свет не проникает сквозь плотно задернутые шторы. Но никто и не стал бы искать там жизнь, не ища гроба в мир иной. И потому гробовщик вновь был предоставлен самому себе. Уж юная леди Пайнс вряд-ли захочет морозить себя ради информации. А демон... вероятно, не хотел бы испачкаться. Смысл — никто не придёт к нему. Он один.       Кроу устало снял с себя маску чумного доктора, которая отпугивала от себя посетителей. Под капюшоном глаза тоже не были видны, но ради подстраховки стоило и поднапрячься. Мужчина почти с отвращением отбросил её в дальний угол. Прятаться он не любил, пускай он и делал это всю сознательную жизнь. Но это всё ради великой цели, ради которой он мог и жизнь положить под эшафот. Он с умилением погладил один из гробов, где дожидался своего часа истинный Пайнс. Милый ребёнок, только вот крови нужно больше и больше. А свою давать... группы не совпадают... и в целом его кровь гнилая.       Чувство умиления сменилось ненавистью к себе. Он не любил быть актёром. Так долго идёт спектакль... и всё же кульминационный момент близок. Надо дождаться. Его пташки ещё только учатся летать. Гробовщик остервенело прикусил ладонь до крови, лишь бы не разрыдаться вновь. Кажется, он с детства слишком громко рыдал. Это было мерзостью для простого человека, и для такого как он это было бы непростительным подарком. Он не заслуживает этого. По-хорошему, он не должен был получать второй шанс.       Но если уж он живёт, то ради идеального мира, который обязательно построит.