Вниз по реке

Цзян Чэн разбудил его утром — настолько рано, что Вэй Усянь скорее назвал бы это ночью. За окном было до сих пор темно и прохладно. — Я же говорил, что не надо ложиться! — Тело после короткого сна казалось вялым, в рукав он попал не с первой попытки, да и пояс завязал кое-как. Ничего, потом поправит, когда окончательно проснется. Все равно пока никто не видел, а перед Цзян Чэном соблюдать приличия было ни к чему. — И кто потом грести вместо тебя будет? Я? — Цзян Чэн уже собрался, успел причесаться и умыться — сразу понятно, что проснулся заранее. — А разве мы берем еще кого-то? — Кажется, сонная одурь понемногу отпускала: по крайней мере, ему удалось увернуться от подзатыльника. — Ладно, пойдем уже, пока остальные не проснулись. И как кто-то вообще встает в такую рань? — Ложиться надо раньше, а не как ты! Небольшой запас еды и самое необходимое они собрали заранее, постепенно перетаскивая в комнаты и раскладывая по мешочкам-цянькунь. Оставалось только завернуть на кухню за котелком: раньше не взяли, а то бдительные кухарки могли заметить пропажу. Вряд ли бы их отпустили, если бы узнали: до отъезда в Облачные Глубины оставалось чуть больше недели, и, кажется, все вокруг решили, что это время обязательно нужно потратить на тщательную подготовку к отъезду. Вэй Усянь считал, что, если слухи об ордене Гусу Лань не врали, стоило повеселиться сейчас, пока у них еще была такая возможность. — А ты записку оставил? — Да. — Цзян Чэн все настойчивее подталкивал его к двери. — У себя в комнате, там раньше обнаружат. Ты ведь даже если до обеда не появишься, никто не пойдет искать: решат, что проспал. — Видишь, вот что значит хорошая репутация! — И что в ней хорошего? Пойдем уже. Даже на кухне пока было тихо, хотя она всегда оживала первой. Если и здесь еще не начался рабочий день, все остальные точно спят. Вэй Усянь даже позавидовал бы им, если бы не знал, что впереди ждут несколько дней, которые они смогут провести так, как захочется. Ради такого стоило выбраться из постели до рассвета. Пока Вэй Усянь выбирал небольшой, но удобный котелок, Цзян Чэн нашел им и прочую утварь. Поначалу он был против путешествия по реке — ненадолго, всего на пару дней, возьмем лодку и самое необходимое и поплывем, здорово же, скажи? — а теперь занимался сборами тщательнее него. Вечно он так: пусть не сразу, но увлекался почти любой предложенной идеей. Цзян Чэн был хорошим товарищем для путешествия, самым лучшим. — Готов? — спросил Вэй Усянь, и тот кивнул. Пора было идти. Лодку они тоже подготовили заранее, привязали в зарослях у берега чуть в стороне от главных ворот. Обычная рыбацкая лодка, но большего и не надо, слишком далеко они не поплывут. Отвязывая веревку, Цзян Чэн оглянулся на стены Пристани Лотоса будто с сожалением. — Если очень хочешь, оставайся дома, — как можно заботливее предложил Вэй Усянь. — Как раз успеешь выучить все правила Гусу Лань к моему возвращению. — Да ну тебя. — Цзян Чэн наконец устроился напротив, кажется, больше не сомневаясь, оттолкнулся веслом от берега и направил лодку между лотосовыми листьями. Но правила он точно читал, и потому перестать его дразнить было невозможно. — Не переживай, у тебя и на месте будет еще много времени. А то, может, ты и сейчас взял с собой тот свиток с их правилами из библиотеки? — Ты-то сам в него хоть заглядывал? — А зачем? Я их адептом становиться не собираюсь, а все нужное узнаю потом, как приедем. Вэй Усянь устроился поудобнее на дне лодки, собираясь поспать. Напоследок посмотрел на сидевшего на корме с веслом Цзян Чэна. Выглядел тот расслабленным и довольным, даже слегка улыбался. Помощь ему явно не требовалась.   Разбудило Вэй Усяня солнце: светило слишком ярко, заставляя щуриться и морщиться, пока он не сел, сонно потирая глаза. Вдали, куда ни посмотри, была вода и заросли лотосов у берега — значит, пока еще озеро. Впереди показался ствол старой ивы, и Вэй Усянь понял, где они находятся: знакомый ориентир, часто сюда плавали. Заводь вредного старика, заросшая лотосами с самыми крупными и сладкими семенами, правда, уже остался позади. В любом случае, семян еще нет, а тогда делать там нечего. Цзян Чэн греб неторопливо, задумчиво оглядывал окрестности. — Проснулся? — спросил он, когда Вэй Усянь перестал вертеться и уставился на него. — Ага. Тоже будешь спать? Могу сменить тебя. — Спать не буду, а весло держи. После хорошего сна грести было нетрудно, наоборот, приятно было размяться. От того, что вместо тренировок и бесконечных сборов их ждали приключения, тело наполняла радостная легкость. — Ты брал с собой сигнальные ракеты? — спросил вдруг Цзян Чэн, прерывая мысли. — Нет. А зачем? Мы же не на ночную охоту собрались. Они даже мечи думали не брать. Но в приключении мечи все-таки были нужны. Так что теперь они лежали в мешочках-цянькунь, надежно спрятанных в рукавах, вместе с талисманами, без которых уже было непривычно даже просто выйти за ворота. Одежду тоже пришлось оставить орденскую — без парадных накидок, конечно, но даже в ученической форме с висевшим у пояса колокольчиком отчетливо читались принадлежность к ордену Юньмэн Цзян. — И я забыл взять. — Цзян Чэн сердито вздохнул. — Ну и не нужны они тебе. Как думаешь, записку уже нашли? — Наверняка. В любом случае, вряд ли кого-нибудь отправят за ними, дел и без того у всех хватает. После возвращения, правда, будут ругаться, но это не так важно. К реке они выбрались уже после полудня — и течение сразу понесло лодку веселее, только и оставалось следить, чтобы не прибило к берегу. Отмели густо заросли осокой, склонявшиеся к воде ивы стали попадаться чаще. Места знакомые: уже бывали здесь раньше. Только тогда уплывали на день, и потому на настоящее приключение оно никак не тянуло. Привал они устроили почти сразу: слишком заманчиво выглядел берег с намытым у самой воды песком и высокими деревьями чуть в отдалении. Здесь можно было искупаться, развести костер, а после и поставить шатер для ночлега. Тем более, что спешить им все равно было некуда. Они затащили лодку на мель и, привязав трос к вбитому в землю колышку, Вэй Усянь сразу скинул одежду на берегу и с разбегу вбежал в прогревшуюся за день воду, сильными гребками отплыл подальше. Река была мельче, чем озеро, нырнув даже в самой ее середине, легко получилось достать дна руками. Вэй Усянь коснулся, загребая мягкий ил, задержался, насколько хватило дыхания, и вынырнул на поверхность, жадно глотая воздух. А потом смахнул с лица налипшие мокрые волосы и начал высматривать Цзян Чэна, не сомневаясь, что увидит его рядом. Но тот все еще был на берегу, даже за такое короткое время успел достать котелок и подготовить место для костра. Он вел себя слишком серьезно, пора было это исправлять. Дождавшись, когда он окажется поближе, Вэй Усянь плеснул в него полную горсть воды. — Ты что творишь?! — Цзян Чэн отскочил подальше, где до него было не достать. — Привлекаю внимание. Что ты скучный, как старик? — Сам же потом будешь жаловаться, что есть нечего! — Не буду, сейчас искупаемся и наловим рыбы. — Да как же, наловит он! — Спорим, больше, чем у тебя будет? — Вэй Усянь сделал вид, что собирается выбраться, припугнул: — Смотри, догоню и намочу всю одежду. Цзян Чэн фыркнул недоверчиво, но все-таки наконец начал раздеваться. Течение, пусть и не сильное, немного сносило, выбранный ими для стоянки берег то и дело скрывался из виду за поворотом, и тогда приходилось грести сильнее, чтобы вернуться обратно. Забравшись в воду, Цзян Чэн наконец стал собой: нырял, пытался утянуть под воду или закинуть в волосы найденные у берега водоросли, будто они по-прежнему были в Пристани Лотоса. Его глаза сияли от бликов воды и радости, Вэй Усянь даже засмотрелся, но, выходя из воды, все равно успел затолкать за ленту его растрепанного мокрого пучка небольшую желтую кувшинку, которую тот обнаружил, только когда собрался распустить волосы, чтобы сохли. Как и предсказывал Цзян Чэн, поймали они мало: распугали рыбу своей возней, а искать место потише было уже поздно. В любом случае, Вэй Усянь не жалел, собранных с собой запасов хватало. Зажаренная на прутиках рыба, густо посыпанная перцем, закончилась слишком быстро. На свежем воздухе возле реки аппетит разыгрался даже сильнее, чем после тренировок. Поэтому они все-таки достали лепешки и яблоки. А потом, когда с едой уже было закончено, а небо усыпало звездами, Вэй Усянь достал припасенный в дорогу сосуд с вином. — Ты и про вино не забыл? — Конечно! Кто же отправляется в путешествие без вина? Первый глоток согрел горло, по телу разошлось приятное тепло, и Вэй Усянь передал сосуд Цзян Чэну. Как бы тот ни ворчал, а взял охотно. — Говорят, в Гусу есть свое вино, лучше которого нигде не найти, — «Улыбка императора». Как прилетим туда, сразу пойду за ним. И тебе принесу попробовать. — В Облачные Глубины запрещено приносить алкоголь, забыл уже? — Не будь занудой. Уплывать на несколько дней на лодке из Пристани Лотоса без разрешения тоже нельзя, но ты же здесь со мной. Цзян Чэн промолчал, продолжая пить из бутылки большими глотками, и, спохватившись, Вэй Усянь поспешил отобрать ее, пока все не закончилось. Надо было брать больше. — Давай не будем ставить шатер, — предложил вдруг Цзян Чэн. — Смотри, как красиво. Звезды светили ярко, искрами мерцали в текучей воде и закрываться от них плотной тканью и совсем не хотелось. Так что они просто лежали рядом и смотрели, а когда с реки начало тянуть прохладой, перебрались поближе к остаткам костра и достали одеяла — и снова смотрели. Под конец даже просто разговаривать не хотелось, не то что спорить. Дыхание Цзян Чэна стало ровнее, и Вэй Усянь понял, что он заснул. Неудивительно: встал раньше, да и потом не ложился, хотя была возможность. В темноте лицо Цзян Чэна казалось бледнее и спокойнее. Вэй Усянь снова посмотрел на звезды, раздумывая, не устроить ли какую-нибудь каверзу — могло получиться весело, да и начало их путешествия было слишком размеренным, не помешало бы оживить. Но, еще раз взглянув на спящего Цзян Чэна, передумал: пусть отдыхает, развлечься они успеют и завтра. Возле реки все-таки было сыро, а за ночь и воздух остынет. Вэй Усянь придвинулся к нему поближе, осторожно, чтобы не потревожить, забрался под его одеяло, а свое накинул поверх. Уже задремывая, сквозь сон он чувствовал, как Цзян Чэн пытался отодвинуться, приглушенно ругался, но вдвоем действительно было теплее и уютнее, и, вместо того, чтобы отпустить, Вэй Усянь только крепче стиснул объятия, не обращая внимания на возмущение Цзян Чэна. Все равно скоро тот и сам понял, что так лучше, и угомонился. *** Проснулся Вэй Усянь под двумя одеялами в клубке рук и ног, в который они сплелись за ночь. В бок твердо упиралась чужая окрепшая плоть, собственное тело тоже хотело разрядки — обычное для утра дело. Вэй Усянь ненадолго задумался, не отодвинуться ли так, чтобы помочь себе и при этом не разбудить Цзян Чэна: выбираться на прохладный воздух из уютного кокона совсем не хотелось. Но если бы Цзян Чэн заметил, чем он занимается рядом, точно бы не согласился снова лечь с ним под одно одеяло, а этого ужасно не хотелось. Задумавшись, Вэй Усянь прижался теснее, и Цзян Чэн вздохнул, завозился, постепенно просыпаясь. Судя по тому, как он сразу попытался отодвинуться — все-таки заметил. — Не стесняйся, это же естественно! Хочешь, я тебе помогу? Предложил не всерьез, конечно, просто чтобы поддразнить, но Цзян Чэн вдруг залился краской. — Чем? — Его голос со сна звучал хрипло. Вэй Усянь улыбнулся, пожимая плечами. — Ну, могу отвернуться, пока ты себя приласкаешь. Могу не отворачиваться. А то мне тоже надо. — Дурак. — Ну правда! Все так делают! — И прям перед другими людьми что ли? — Да где здесь другие люди, здесь только я. Они выпутались из одеяла, и под смех Вэй Усяня Цзян Чэн все-таки удалился в кусты — то ли и правда рукоблудствовать, то ли по другим делам. Пока Цзян Чэн отсутствовал, Вэй Усянь успел разжечь костер с помощью талисмана, которому и сырые ветки были не помеха, и пристроить над ним котелок с водой. — Надо было сети на ночь расставить, — буркнул Цзян Чэн, садясь рядом и хмуро глядя в огонь. Вэй Усянь не переставал удивляться, как так получилось, что вставал он почти всегда раньше, но после пробуждения еще долго был не в настроении. Уже даже и не дергал его. — Завтра расставим, — согласился, доставая из мешочка рис. Каша у него всегда получалось неплохо, стоило только не жалеть специй. Цзян Чэн сидел молча и неподвижно. Потом так же молча вытащил чашки для еды, и тряпицу с сушеными локвами. Сладкое он тоже любил, пусть дома и старался казаться выше этого. Позже, дуя на обжигающе горячую и острую кашу, Цзян Чэн уже охотно обсуждал, где они сделают следующую стоянку, как расставят сети и на завтрак у них будет рыбный суп. Про Облачные Глубины и их правила тоже больше не вспоминал, и это было хорошо. Собрались они быстро: впереди ждало самое интересное, в этом можно было не сомневаться. — Теперь твоя очередь грести первым, — Цзян Чэн перебрался на нос лодки, уселся, складывая руки на груди, и показывая, что с места не сдвинется. Можно подумать, Вэй Усянь был против.   Плыть по реке второй день подряд оказалось неожиданно скучно: вместо приключения они снова гребли по очереди, проплывая мимо красивых, но однообразных берегов. Не происходило совсем ничего. Цзян Чэн выглядел расслабленным и умиротворенным, кажется, ему действительно нравилось — даже когда пришла его очередь грести, сидел довольный. Только ради него Вэй Усянь подождал еще пару часов, надеясь, что что-нибудь поменяется. Потом нетерпеливо заерзал. Хотелось выйти на берег и размяться. — Интересно, здесь много гулей? — Вэй Усянь опустил руку в воду, поболтал пальцами, и Цзян Чэн подобрался, будто действительно думал, что на него сейчас клюнет гуль. — Вряд ли, деревни же все возле озера или ниже по течению. Кому здесь тонуть? — Давай поищем? — Нет. Сам же говорил, что не на ночную охоту едем! — Но скучно же. Цзян Чэн фыркнул. — Хочешь, дам тебе весло, и будешь грести? — Как будто грести веселее! — Вэй Усянь запрокинул голову, разглядывая небо с редкими вкраплениями облаков. — Это же должно быть приключением. А во время приключений всегда что-нибудь происходит. — Например? — В голосе Цзян Чэна звучало явное сомнение, но, кажется, после его слов он тоже задумался. — Да мало ли: нечисть какая вдруг выскочит, или мудрый старец предложит научить могущественным техникам, или попадется прекрасна дева в беде. — Мечтай дальше! — А давай выйдем в ближайшей деревне? Может, им нужна помощь! — Мы не на ночной охоте! И с чего бы вдруг такое желание помогать? — Ну… тогда хотя бы просто яблок нарвем. Или купим вина, у нас закончилось. Теперь Цзян Чэн задумался. — Ладно, посмотрим. До деревни было совсем недалеко, Вэй Усянь помнил по картам — не зря учитель требовал от них зубрить все многочисленные речки и протоки Озера Лотоса, вот и пригодилось наконец. Здесь ни он, ни Цзян Чэн раньше не были: деревня совсем небольшая, скорее всего, смотреть нечего. Но после времени, проведенного в лодке, даже она казалась приятным разнообразием. Да и просто пройтись и размяться хотелось. Цзян Чэн повел лодку мимо небольшого причала, как будто и не думал останавливаться, поэтому Вэй Усянь затормошил его, пока он не проплыл следующий. — Давай сходим! Тебе жалко, что ли? — Но Цзян Чэн уже и сам правил к берегу, ухмылялся довольно — как всегда, когда ему удавалось провести кого-то. — Ага, сразу видно, как ты не хочешь в деревню! — Там собаки, — мстительно заявил Цзян Чэн, и Вэй Усянь поежился. — Но ты же меня защитишь? — А куда я денусь? Ты же едва их услышишь, так сразу за меня прячешься. — Врешь! Я просто держусь от них на безопасном расстоянии. — Ну да, как же. Пока Цзян Чэн привязывал лодку, Вэй Усянь потянулся, огляделся вокруг. Обычные дома, по большей части, небольшие, привычная суета на причале. Пожалуй, ему здесь нравилось. — Осмотримся? Может, тут и трактир есть, тогда сразу и пообедаем. Деньги у них с собой были — взяли на всякий случай. Пусть деревня все еще находились во владениях Юньмэн Цзян, вряд ли здесь согласились бы записать их траты на счет, как это делали торговцы лотков у Пристани Лотоса. — Найти бы его еще. — Сейчас узнаю. В ответ на улыбку и приветливые слова первые же попавшиеся на пути девушки охотно рассказали, как добраться до единственного в деревне трактира. Девушки были симпатичные и смешливые, и Вэй Усянь поболтал бы с ними подольше, но Цзян Чэн нетерпеливо потянул за рукав, зашагал вперед, и ему ничего не оставалось, как пойти следом. — Эх, Цзян Чэн, ничего ты не понимаешь! — В чем? Ты узнал, что хотел, вот и пойдем, не мешай им. — Да кто мешает? Они были только рады! Цзян Чэн фыркнул и зашагал быстрее. Идти пришлось дольше, чем можно было ожидать: выглядевшая с воды крошечной деревня оказалась довольно большой. Шагая рядом с Цзян Чэном, Вэй Усянь оглядывался по сторонам, надеясь, что попадется что-нибудь интересное. А заметив чуть в стороне от главной улицы яблоню, тут же завернул в переулок. И даже еще не успел ничего сделать, когда следом за ним вломился Цзян Чэн, поначалу проскочивший мимо. — Ты куда? — Смотри! Яблоки на дереве выглядели спелыми и слишком соблазнительными, чтобы пройти мимо. — Ну? Ты что, прямо днем собрался обрывать чужую яблоню? — Ну а что? Лотосы же воруем днем. А здесь как раз никого нет. — Быстро оглянувшись по сторонам, Вэй Усянь подпрыгнул, схватил с ветки уже облюбованное им самое спелое яблоко и, едва приземлившись, надкусил, чтобы у Цзян Чэна не возникло мысли попытаться отобрать. — А ты чего ждешь? Тоже бери! Кажется, Цзян Чэн уже почти решился, когда кусты за забором зашуршали, и на них выскочил дед: худой, скрюченный — такие всегда самые злые, за какую-нибудь мелочь голову оторвать готовы. Вэй Усянь быстро спрятал руку с надкушенным яблоком за спину, как можно незаметнее проглотил пережеванное. — Здравствуйте, достопочтенный! А мы трактир ищем, может, знаете? Но сбить старика с толку было не так просто. — А в руке у тебя что? Яблоки воруете! — Это в счет будущей работы, — сказал вдруг Цзян Чэн. — Вы же обращались с прошением в орден Юньмэн Цзян, староста Лю? Теперь Вэй Усянь и сам видел, что халат на деде довольно богатый. Да и не такой уж он был старый — в бороде и в собранных гуанем волосах хватало и не посеребренных сединой прядей. Чем дольше жил среди заклинателей, тем легче было забыть, что не совершенствующиеся старятся быстрее. Дома настолько седыми были разве что старейшины и лекарь, которому недавно стукнуло восемьдесят. — Да. — Дед продолжал смотреть с подозрением, но остановился. — А вы, значит, заклинатели? — Конечно! Взгляд деда цепко прошелся по фиолетовым одеждам, задержался на колокольчиках. Вэй Усянь предлагал снять, но Цзян Чэн был против, без них и правда как будто чего-то не хватало — привычка. А тут неожиданно пригодились. — А по виду и не скажешь: молодые слишком, яблоки таскают… — Староста осуждающе покачал головой, но как будто уже смирился с тем, что других ему все равно не видать. — Заклинателям тоже есть надо. Мы бы много не взяли. — Теперь, когда опасность миновала, Вэй Усянь снова принялся за яблоко. — Рассказывайте, что у вас случилось. — Незачем говорить о делах на улице, пойдемте, раз заклинатели. Развернулся и пошел, будто не сомневался, что они пойдут следом: распоряжаться дед явно привык. Возможно, если бы не застал за воровством яблок, относился бы уважительнее, а так продолжал командовать, как деревенскими мальчишками. Ну и ладно. Вэй Усянь доел яблоко и закинул огрызок на крышу соседнего дома. Цзян Чэн тут же ткнул его в бок локтем: теперь он снова выглядел серьезным, видимо подражая адептам постарше, обычно летавшим на такие задания. — Это ты здорово придумал сказать, что мы по делу приехали, — зашептал ему Вэй Усянь, придвинувшись вплотную. — И откуда ты знаешь, как его зовут? — Не придумал. Они действительно присылали прошение. — Цзян Чэн покосился на него и снова уставился перед собой. — Я у отца в кабинете видел, когда разбирал письма. Последние полгода помимо обычных для адептов тренировок Цзян Чэн ходил помогать дяде Цзяну с делами ордена и заодно учиться обязанностям главы — и потому то и дело задирал нос. Было бы от чего, на самом деле: вместо того, чтобы проводить свободные полуденные часы на озере, сидеть в кабинете с бумагами — сомнительная радость. — Тогда еще лучше! Главное, ни с кем из адептов теперь не столкнуться, а то ведь точно домой потащат. — Вряд ли. Оно не срочное, если кого и пошлют, то в последнюю очередь: жалуются на гуля, а жертв нет, и никто его не видел. — Ага, похоже на то. Померещилось или балуется кто из местных. Цзян Чэн кивнул. Трактир оказался совсем рядом — через несколько домов на главной улице. Староста поднялся по ступенькам, будто хозяин, махнул рукой выбежавшей навстречу служанке и сразу направился к стоявшему чуть в стороне от остальных столу, не обращая внимания на любопытные взгляды немногочисленных посетителей. — Неси угощение, А-Мэй, видишь, молодые господа заклинатели к нам пожаловали. Возможно, староста и правда был здесь хозяином: дома в деревне выглядели добротно, но даже на их фоне трактир был самым большим и заметным. А девушка оказалась расторопной — вернулась раньше, чем они успели заговорить о делах, принялась расставлять полные солений и закусок миски. Она была симпатичной, это Вэй Усянь заметил сразу и охотно поболтал бы с ней. Но Цзян Чэн уже заранее напрягся, будто только этого от него и ждал, и сидевший напротив них староста не располагал к приятному общению, и он не стал. Возможно, правильно сделал: девушка принесла и вино, но когда Вэй Усянь подвинул к ней свою чашу, быстро посмотрела на старосту и только дождавшись его кивка, налила и им с Цзян Чэном, как будто тоже считала их мальчишками. Вино было не таким, как делали в городках возле Пристани Лотоса — более легкое, чуть сладковатое, — но тоже хорошее. Вэй Усянь все-таки улыбнулся девушке, и взгляд старосты тут же снова стал подозрительным. Дочка она ему что ли? — Так, значит, дошла очередь и до нашего прошения? Цзян Чэн кивнул. — Вы писали о том, что возле деревни завелся гуль. Много людей утопил? — Да не, какие люди, — староста только отмахнулся. — Сети рвет, лодки портит, поганец. — А вы точно уверены, что это гуль? — Девушка уже ушла, поэтому Вэй Усянь сам налил себе вина, подхватил палочками ломтик маринованной репы. — А кто еще? — Староста удивленно моргнул. — В реках водится много разной нечисти, — уклончиво ответил Цзян Чэн, тоже принимаясь за еду. Судя по выражению лица старосты, тот прикидывал, насколько дороже могут запросить за уничтожение другой твари, и явно склонялся к мысли, что могут, и заметно. — Наверняка гуль, — отмахнулся он наконец. — Выбирается ночью из воды и вредительствует. А людей просто нет, все спят, вот и не утопил никого. — И поэтому же его никто не видел? — Сохранять серьезное выражение лица было сложно, но Вэй Усянь честно пытался. Вино и вкусная еда отчасти помогали. — Конечно. — Кажется, вино сотворило невозможное и улучшило даже настроение старосты, сделало его более словоохотливым.— Сначала он, значит, устроился в дальней заводи, где рыбное место. Каждый день сети чинили, а утром опять все в дырах. Потом еще и лодки дырявить начал, паскудник. Помаялись, но что делать — перебрались поближе к деревне. Так и там иногда находит! — А если охрану оставить? — предложил Вэй Усянь. История все больше напоминала байки, что рассказывали рыбаки, сидя по вечерам на причале Пристани Лотоса, в детстве Вэй Уснянь любил послушать такое. — Оставляли, тогда не рвет. Но стоит перестать — опять принимается за старое. — Какой-то слишком умный гуль у вас получается. Очень на человека смахивает. — А следы почему из воды выходят? И тина везде, сразу видно — из реки выползло! — Он что, и на берег выбирается? — Цзян Чэн поднял голову, так и не взяв последний кусок карпа, на который уже нацелился палочками. Вэй Усянь воспользовался его оплошностью. — А то! Везде достанет: и в воде рвет, и то, что на берегу сушится! А часть рыбы прямо в сети сжирает, только чешуя и остается. — Человек тоже мог добраться вплавь, — Вэй Усянь заглянул в пустой сосуд от вина, вздохнул, но староста сделал вид, что не понял намека. — Это вряд ли: наши после заката к той заводи ни ногой еще с тех пор как старый Фэн встретил там чудище: глаза говорит — во! И зубы страшные. Чешуйчатое и лохматое. Так с тех пор и заикался, пока не помер. И пить бросил. А это когда еще случилось, я немногим старше вас был. Да и не только он видел. Живет там чудище какое-то, по ночам охотится. — А говорите, гуль… — Вэй Усянь удивленно присвистнул, заслужив осуждающий взгляд Цзян Чэна. — Что же про чудище сразу не предупредили? — Так живет себе и никому не мешает. — Проявления недоверия старосту явно не смущали. — А гуль недавно появился и пакостит, сил его терпеть нет. Так вы поймаете? — Сделаем все, что в наших силах, — вежливо сказал Цзян Чэн, хотя Вэй Усянь видел: истории про гуля он тоже не верит. — Вот и отлично. — Староста хлопнул ладонями по столу, и сразу показалось — не такой уж и пьяный, просто хитрый. Мало ли, о чем еще умолчал. — Оплата будет зависеть от того, кого обнаружим, — уточнил Цзян Чэн. Старейшина немного скис, но кивнул. На подконтрольных орденам территориях обманывать заклинателей не решались, так что можно было не сомневаться. Но деловитость Цзян Чэна Вэй Усянь оценил. Пусть и собирался потом долго его этим дразнить. Староста подал знак, и А-Мэй тут же вернулась, будто ждала неподалеку. — Позови А-Бао, пусть покажет молодым господам, где искать гуля. — А когда девушка, поклонившись, ушла, добавил: — Мой внук вас проводит. У самого годы уже не те.   А-Бао оказался мальчишкой лет одиннадцати, смотрел заинтересованно и одновременно подозрительно и этим тоже напоминал своего деда. Стоило выйти с ним на улицу, тут же свернул с широкой улицы, повел дворами к реке. — Причал, где теперь все рыбаки, вы и так найдете, а я покажу, где гуль впервые появился, — тут же заявил он. — Наверняка там и живет. А вы правда заклинатели? — А что, не похожи? — Вэй Усянь, уже было присмотревший яблоко на склонившейся над дорогой ветвью, отвлекся и не успел сорвать, пока они проходили мимо. Мальчишка неопределенно пожал плечами. — Говорят, заклинатели выглядят, как небожители, и на мечах летают. А вы на лодке приплыли. — А ты откуда знаешь, что на лодке? — Видел. На самом деле, казалось, вся деревня то ли видела, то ли уже успела услышать: попадавшиеся навстречу люди оглядывались на них украдкой, провожали заинтересованными взглядами из окон. — Редко у вас бывают приезжие? — Мальчишка кивнул, не оглядываясь. — Это из-за того чудища, которое ночами в реке плавает? — А, дед рассказывал? Глупости это, нет никакого чудища. Просто скучно здесь, вот никто и не ездит. Вэй Усянь понимающе кивнул: скучать он тоже не любил, а деревня, хоть и большая и не бедствовавшая, все-таки оставалась деревней. Дома, поначалу теснившиеся почти вплотную, становились все реже, дорога пошла под уклон, а вдалеке за деревьями чувствовалось присутствие реки, едва различимое ухом журчание воды. — А гуль, значит, есть? — А то! Сети же не сами рвутся! — И никто не попытался поймать? — А если гуль съест? Нет уж, это работа заклинателей. — Поразительное здравомыслие, — вздохнул Вэй Усянь. Мальчишка, приняв насмешку за похвалу, согласно закивал головой. — Да. Сам-то наверняка полез бы в воду, — фыркнул Цзян Чэн. — Эй, ты на чьей стороне? — Вэй Усянь ткнул его локтем в бок. — Конечно, полез бы. И ты бы полез! Теперь А-Бао наконец оглянулся, таращился на них удивленно. Кажется, даже он отказывался считать их настоящими заклинателями. За старыми раскидистыми ивами с густой мелкой порослью, полностью закрывающими обзор, действительно оказалась вода: небольшая заводь со спокойным течением и покрытым белым ровным песком берегом. Вэй Усянь и сам бы тут поселился, будь он гулем. На берегу осталось несколько старых лодок, но кроме них ничто не говорило о том, что берег использовался рыбаками. — Вот здесь, — сообщил мальчишка. — Правда, сети тут сейчас не ставят. — Ничего, мы поставим свои. Да, Цзян Чэн, ты как раз хотел? И искупаться можно, вдруг гуль клюнет. Цзян Чэн только сердито отмахнулся. Он тоже внимательно огляделся вокруг и повернулся к, похоже, окончательно разочаровавшемуся в них мальчике. — Ладно, иди. Мы пока тут все проверим, если что-то понадобится, вернемся в гостиницу твоего деда. Отправляясь в свое путешествие, они не собирались нигде останавливаться надолго, но раз уж подвернулось такое дело, Вэй Усянь был не против задержаться. Тем более, что бесцельно плыть по реке оказалось не так интересно, как он ожидал. — А ловить будете ночью, — удовлетворенно кивнул мальчишка. — Ну, раз оно ночью вылезает, то придется ночью. Мальчишка скрылся из виду, но далеко он не ушел: в кустах продолжало шуршать, слышалось сопение. Любопытный какой. — Я не шутил насчет того, чтобы искупаться и поискать, нет ли гнезд гулей на дне, — Вэй Усянь подошел поближе к Цзян Чэну, сказал негромко, чтобы услышал только он. — Да я знаю. Ему ты об этом зачем говорил? — А тебе так важно, что он подумает? — Ну, не то чтобы… На самом деле, важно было. Вэй Усяню тоже не нравилось, что их недооценивают. Прежде чем пойти к воде, он изобразил несколько якобы магических пассов руками, начертил на песке вполне настоящий знак огня — а когда в ответ на поднявшееся высокое пламя в кустах восторженно охнули, самодовольно усмехнулся. Вот, теперь другое дело. Показал бы еще что-нибудь, но Цзян Чэн не дал: — Хватит баловаться, давай делом займемся! — Ну вот что ты такой скучный? Вэй Усянь осуждающе покачал головой, но все-таки принялся раздеваться. Подумал было оставить нижние штаны, но вокруг не было никого, кроме них, так что их он тоже снял. Цзян Чэн снова неодобрительно фыркнул, но ничего не сказал. Песок нагрелся за день, приятно грел ступни, вода у берега была теплой. Работа предстояла несложная, сама по себе почти развлечение. Вэй Усянь разбежался и нырнул, едва почувствовав под ногами глубину. Ловить гулей руками в Юньмэн Цзян начинали чуть ли не с детства. Учителя ругались, конечно, но, кажется, никто всерьез не рассчитывал, что они перестанут. Это было почти традицией — и среди старших учеников всегда находился кто-то, чтобы научить шиди опасной забаве. Вэй Усянь хорошо помнил, как ловил своего первого гуля: тот был твердый и холодный, так и норовил ускользнуть под корягу, а заметив, что силы не равны, попытался утащить и его на дно. Вэй Усянь не был уверен, что, наконец связав его зачарованной веревкой, сумел бы выплыть, не помоги ему тогда шисюн, который и надоумил с этим гулем связаться. Тогда было страшновато, а спустя пару лет Вэй Усянь уже сам подговаривал шиди помладше пойти ловить гулей. Так что где искать гулей и как выглядят их лежбища в корнях у берега, он знал хорошо. Вот только никаких следов гулей не было. Заводь оказалась неожиданно глубокой, с чистой водой и холодными течениями у дна — нечисть такие места обживала редко. А рыбы и правда было много: ныряя, Вэй Усянь иногда замечал проплывающие стайки мелочевки и видел тень от тех, что покрупнее. Он и сам не заметил, как перестал высматривать и проверять и уже просто получал удовольствие от прохладной воды и теплого вечернего солнца. А когда надоело, вынырнул позади Цзян Чэна, обхватил руками. — Кажется, я поймал гуля, — сообщил он в его мокрый затылок, готовясь отскочить, если начнет вырываться и ругаться. — А я нашел чудище, про которое говорил староста. — Цзян Чэн оглянулся, улыбаясь как будто даже весело, и от удивления Вэй Усянь рассмеялся — и тут же хлебнул воды, когда Цзян Чэн дернул его под воду. Лежать после на нагретом солнцем песке было приятно настолько, что вставать и решать, что делать дальше с несуществующим гулем, совсем не хотелось. В кустах тоже было тихо: А-Бао явно надоело там прятаться, ушел куда-то. — Знаешь, что странно, — сказал вдруг Цзян Чэн. — Живут у реки, а гулей будто никогда не видели. Выбирается ночью на берег и портит лодки и сети — сказки какие-то. — Может, их всех съедает то самое чудище, — Вэй Усянь изобразил голос пострашнее и попытался схватить Цзян Чэна за бок, но тот только лениво отмахнулся. — Тоже сказки. Тогда бы оно и людей ело. — Логично. — Не будет здесь ночью никакого гуля. — Цзян Чэн вздохнул. — И днем не будет — что он здесь забыл, когда тут даже людей не бывает? А как им объяснить это, не поверят же. — Притащить настоящего гуля откуда-нибудь еще? Пусть хоть посмотрят на него. — Сдурел что ли? — Цзян Чэн даже приподнялся на локте, посмотрел возмущенно. — Да шучу я, знаю, что нельзя, — Несмотря на то, что на баловство учеников во время и после тренировок в Юньмэн Цзян смотрели сквозь пальцы, к работе заклинателя относились серьезно — за такой обман точно бы влетело. — Просто ты так грустил из-за отсутствия гуля… — Зачем он мне? — Ну, мало ли. В любом случае, сети у них кто-то портит. Покараулим ночью и посмотрим, а там уже решать будем. Смотри, какое место для ночевки хорошее, лучше вчерашнего — и все наше. — Угу. И чудища, которого здесь тоже нет. — Далось тебе это чудище! — Ну, если бы мы его поймали, это ведь было бы интереснее, чем просто гуль. — Вэй Усянь приподнялся, опираясь на локоть: Цзян Чэн смотрел в небо и чуть щурился на солнце. Вот и верь ему после этого, что на ночную охоту он совсем не хочет и приключения ему не нужны. Вэй Усянь не верил. — Ладно. Давай перегоним сюда лодку и поставим сети, пока не стемнело. — Ага. Ты идешь за лодкой. А я схожу в деревню и принесу нам вина и еды. — Караулить же собирались. — Одно другому не мешает. Песок налип на спину так, что проще окунуться еще раз, чем отряхнуть. Выбираясь из реки второй раз и выжимая мокрые волосы, Вэй Усянь заметил краем глаза, как будто что-то мелькнуло в воде, засеребрилось в лучах заходящего солнца. Но стоило присмотреться внимательнее, и уже ничего не увидел. Померещилось.   До главной улицы они шли вместе, и их по-прежнему провожали заинтересованные взгляды местных. Как только Цзян Чэн направиться в сторону причала, Вэй Усянь свернул на небольшую улочку, собираясь пройти к трактиру со стороны кухни, чтобы не наткнуться на вредного деда. Все равно, скорее всего, А-Бао ему уже рассказал, что они собираются остаться на ночь у заводи, а остальное ему знать необязательно. На этот раз все прошло удачно, будто везение наконец снова к нему вернулось: девушка стояла у плиты, помешивала что-то в горшочке — и Вэй Усянь невольно вспомнил о супе шицзе, который наверняка бы уже ждал их дома, если бы они не уплыли. — А-Мэй, — тихо позвал Вэй Усянь, заглядывая в окно. Девушка охнула от неожиданности, оглянулась — и тут же залилась румянцем. — А, красивый молодой господин! И как, поймали, гуля? — Еще нет. Но обязательно поймаем! — заверил ее Вэй Усянь, устраиваясь на подоконнике. — Особенно если ты поможешь. — Чем же может эта недостойная помочь господам заклинателям? — Девушка улыбнулась, поправила выпавшую из прически прядь. Теперь, когда старосты не было рядом, вела себя она гораздо бойчее и смущенной совсем не казалась. Да и разговаривала с ним совсем не как с ребенком. — Спасти от голода и жажды и скрасить долгие ночные часы. — Девушка непонимающе нахмурилась, и Вэй Усянь тут же объяснил: — Хочу купить того вина, которым нас угощали, и то, что ты сейчас готовишь, к нему для компании. Девушка рассмеялась. — Всего-то? Он с удовольствием наблюдал, как она собирает еду, двигаясь по кухне легко и ловко, точно зная, где что взять. Может, в трактире хозяином и был староста, но тут — точно она. — Бери, красивый молодой господин, а как поймаешь гуля, приходи рассказать. Собранный ею сверток получился увесистым, Вэй Усянь даже отсюда чуял аппетитный запах паровых булочек со свининой и кисловато-пряный — маринованных овощей. Есть захотелось еще сильнее. — Обязательно! Приду к тебе с отчетом раньше, чем к твоему отцу. — К дедушке, — поправила она. Вот оно что, не дочь, а внучка, пусть и старше их с Цзян Чэном. Значит, не ошибся насчет старосты: ворчливый старик. Денег Вэй Усянь оставил побольше — пусть купит себе что-нибудь приятное, раз уж шпилек и подвесок, которые таскал с собой на такой случай, в рукаве не нашлось. Цзян Чэн все спрашивал, зачем ему, на реке же не понадобятся, вот и выложил. Не надо было его слушать. Вэй Усянь соскочил с подоконника, помахал на прощание. Возле тропинки подозрительно знакомо зашуршали и засопели кусты, но он прошел мимо. В любом случае, ничего плохого он с его сестрой не делал, только разговаривал, А-Бао не из-за чего было беспокоиться.   Когда Вэй Усянь подошел к заводи, Цзян Чэн уже был там: раскладывал на берегу вытащенные из мешочка сети, лодка тихо покачивалась у берега. — Долго ты, — проворчал он, когда Вэй Усянь оказался рядом. — Зато смотри, что принес. Вкусная еда, приготовленная руками красивой девушки. — И как только уговорил хоть что-то тебе дать. — А почему нет? И вообще, я ей понравился. — Цзян Чэн смотрел почти с жалостью. — Не завидуй! — Было бы чему завидовать! Вдвоем они быстро справились с сетями: надежные и крепкие, зачарованные так, что не прорвать ни рыбе, ни мелкой нечисти. Сети божественного плетения у них с собой, конечно, не было, но талисманы вполне могли ее заменить: вышитые на лентах, чтобы не размыло водой, они бы удержали гуля, если бы тот все-таки полез к ним. Вечером у заводи тоже было красиво, деревья защищали от ветра, а над водой уже начал скапливаться белесый туман. Устроившись на берегу, Вэй Усянь наконец развернул сверток с едой. — Видишь, сколько всего! А ты не веришь, что я ей нравлюсь! Уже начавший жевать Цзян Чэн только пробормотал что-то невнятное. Здесь, возле воды, собранная А-Мэй еда казалась еще вкуснее, вино пьянило и согревало. Костер разжигать не стали, и первые появившиеся на небе звезды светили ярче. Устраивать каверзы, как собирался вчера, уже не хотелось: ловля даже не существовавшего гуля все-таки скрашивала путешествие. Не приключение, конечно, но все лучше, чем ничего. Вэй Усянь покосился на Цзян Чэна, но, кажется, тот уже не переживал из-за того, что настоящей ночной охоты не получилось, только иногда смотрел в сторону, где были заброшены сети. Когда болтать о ерунде надоело, а вино закончилось, они просто сидели молча. Ничего не происходило, и от этого все сильнее клонило в сон. — Будем спать? — предложил Вэй Усянь. Тоже клевавший носом Цзян Чэн, мотнул головой, протянул с сомнением: — Может, все-таки по очереди? — А ты первый готов сидеть? Цзян Чэн пожал плечами. — Могу. Но потом разбужу, когда будет твоя очередь. — Брось: гуля не будет. А если будет, прилипнет к зачарованной сети. Давай спать. Хочешь, вокруг нас круг начерчу, чтобы не подкрался никто? Цзян Чэн так же вяло кивнул. На лодку, и без того зачарованную от пробоин и течи, он давно налепил защитные талисманы: даже если гуль здесь не водился, кто-то же портил сети и лодки рыбаков. Пока Вэй Усянь чертил на песке иероглифы, Цзян Чэн обустроил им место для ночлега. В этот раз он даже не спорил, сам сложил два одеяла вместе, устроился рядом, накрывая их обоих. Значит, все-таки и правда оценил удобство. Сон пришел сразу, и Вэй Усянь успел только порадоваться, что начертил круг: и правда же ничего не услышат. *** Проснулся Вэй Усянь в привычном уже тепле, нагретом под одеялом ими двумя. Цзян Чэн щекотно дышал в шею, но, кажется, уже не спал. — Может, тебе все-таки помочь? — спросил Вэй Усянь, а когда тот поднял голову и удивленно посмотрел на него, жестом показал, чем именно. Цзян Чэн покраснел. — Да ну тебя! — Брыкался он достаточно активно, чтобы Вэй Усянь отпустил его, а высвободившись, тут же откатился в бок и устремился в кусты. — Надоел! Не буду больше с тобой спать! — Куда ты денешься, — крикнул Вэй Усянь в сторону кустов и свободнее расположился под одеялом. И чего он? Мог бы уже привыкнуть. Вернулся Цзян Чэн скоро, хмуро уселся рядом на одеяло. — Проверим сети? — Ага, если рыбы много, будет хороший завтрак. Но рыбы не было: была дыра, и оставленный явно специально для них клубок водорослей и рыбий скелет. — У этого гуля, значит, еще и нож есть. — Вэй Усянь приподнял ровно обрезанную веревку, показал Цзян Чэну. Порвать зачарованную сеть было почти невозможно, но против ножа она не продержалась. То, что ленты-талисманы тоже не сработали, только подтверждало очевидное: сети портил человек. — А с лодкой что? — Цзян Чэн встревоженно оглянулся. Лодка спокойно покачивалась на воде, но он все равно пошел проверять. Вэй Усянь разложил сеть на берегу, оценивая ущерб. Прорезанных веревок было не так много, будто кто-то спешил выпустить рыбу и убраться поскорее. Все было не сложно починить, лодку тоже никто не трогал, да и к ним не подходил: человека круг бы пропустил, но предупредил о приближении постороннего шумом. Следов тоже не было, так что, похоже, и правда приплыл по реке и не выходил на берег. Цзян Чэн вернулся, и его тень упала на сеть, с которой возился Вэй Усянь. Солнце светило за его спиной и потому казалось, будто он тоже светится. — Проверил? — Да. Лодка в порядке. — Цзян Чэн присел рядом, тоже потрогал перерезанные веревки. — Не пойму, чего он хотел добиться. Ладно, с деревенскими рыбаками могли быть личные счеты, а вот это зачем? Он что, думал, что мы поверим, что это сделал гуль? — А кто его знает? Может, намекает, чтобы мы убирались — даже скелет сюда засунул. — Вэй Усянь выпутал из сети рыбьи кости и откинул подальше. — Ну уж нет, теперь мы его найдем. — Вэй Усянь был с ним согласен. Кто бы ни изображал гуля, поступил он глупо: не показался бы, и они с чистой совестью отправились дальше. А так, по крайней мере, стало ясно, что вредитель действительно существует, пусть и не имеет никакого отношения к нечисти. — Фу! — Цзян Чэн скривился, когда Вэй Усянь начал выгребать из сети тину и водоросли, и тот сразу подсунул ему под нос целую горсть, заставив отпрянуть. — Не фу, а водоросли. — Вэй Усянь собирался откинуть комок в сторону, но пальцы наткнулись на что-то твердое. Он отошел к воде, сполоснул находку. — А вот это он вряд ли оставил нам специально. Смотри! Не замеченная сразу из-за грязи, у него на ладони лежала зеленая нефритовая рыбка на красном шнурке. Небольшая, и камень не из дорогих, но резьба на удивление искусная. Амулет из тех, что суеверные смертные носили на удачу — для хорошего улова, здоровья и достатка в семье. Помогало, разумеется, не всем, и такое украшение вполне могло остаться на утопленнике, но шнурок был почти новый, просто размокший от воды. — Запуталось в сети, и он не заметил? — Похоже на то. — Ладно, раз все равно рыбы для завтрака нет, пойдем к старосте. Пусть среди своих поищет. — Погоди, у меня есть идея поинтереснее.   Лодку они оставили у заводи, собираясь вернуться туда позже. Сегодня им вслед жители деревни глядели уже не так жадно, видимо, удовлетворив свое любопытство еще вчера, так что продолжали заниматься своими делами, даже когда они проходили мимо. — Куда? — Цзян Чэн схватил его за рукав, когда он собирался свернуть привычным уже маршрутом к кухне. — А, обещал А-Мэй, что расскажу ей про гуля первой, раньше, чем старику. Цзян Чэн оглянулся, будто ожидал, что староста обнаружится позади них, но, конечно, его там не было. — И что? Она уже забыла, наверняка, если вообще слушала. Лучше сразу к старосте. — Знаешь, то, что ты предпочитаешь общество старика красивой девушке… — Цзян Чэн явно стал быстрее: Вэй Усянь едва успел отскочить. — Подожди немного, я быстро. Да и нам хорошо, если слух разойдется быстрее и дальше. Или, хочешь, пойдем со мной? — Нет уж, тут подожду. — Цзян Чэн с демонстративно скучающим видом устроился в тени ближайшего дома. Сегодня А-Мэй на кухне не было. Вэй Усянь думал, пойти поискать ее еще где-нибудь, или сразу вернуться к Цзян Чэну, раз уж не сложилось. Но ему опять повезло и, заглянув в очередной раз в окно, он обнаружил, что А-Мэй вернулась и теперь тихо перебирала что-то на столе. Вэй Усянь постучал по подоконнику, а когда она обернулась на шум, помахал ей рукой. — А, красивый молодой господин, снова вы? Теперь уж гуль точно пойман? — Сбежал. А-Мэй огорченно вздохнула, покачала головой, но в глазах мелькнул огонек любопытства. — И большой был гуль? — Огромный! — Вэй Усянь развел руками. — И страшный! — И как же он сбежал от таких опытных заклинателей? — Дразнила, конечно, но было видно, что и послушать ей интересно. Вэй Усянь не собирался ее разочаровывать. — Так сразу и не расскажешь, долгая история. — Он покосился на блюдо с баоцзы, и, в отличие от своего деда, девушка оказалась гораздо понятливее и щедрее — сразу придвинула блюдо поближе. — Так вот, — начал Вэй Усянь надкусывая еще теплый баоцзы. — Гуль у вас не только огромный и страшный, но еще и хитрый: прорвал зачарованную сеть и сбежал. — Девушка слушала внимательно, испуганно вздыхала в нужных местах, так что историю хотелось приукрашивать все больше. — Мы, конечно, поплыли за ним, но гуль быстрый и на лодке его не догонишь. — А на мече? — Что на мече? — Догонишь? На мечах же быстрее… Так рассказывают… Дались же им эти мечи. Вэй Усянь покачал головой, взял следующий баоцзы. — На мечах, конечно, быстрее. Но гуль же в воде! А на мече так низко не полетишь. — А! — Гнались за ним целый час, но он уплыл. — Насовсем? — Нет, конечно — зачем ему? Он же думает, что всех перехитрил. Баоцзы были с мясом, самые вкусные, и на подносе их было много. Вэй Усянь взял еще один. — Значит, сегодня ночью будете опять ловить? — Пришлось бы. Но нам повезло: гуль потерял важную для него вещь, и теперь можно даже не искать. Как солнце сядет, проведем ритуал, и где бы ни был — упокоится. Так что хоть завтра начинайте снова ставить сети, уже никто мешать не будет. — А что за вещь? — Я бы тебе обязательно показал, но нельзя — иначе ритуал не сработает. Мы его спрятали, чтобы гуль не нашел. — Точно не найдет? — Точно, там надежное место. Главное, чтобы перед самым ритуалом не перехватил: нам же придется эту вещь обратно в сеть положить, а сеть в воду, где вчера была. — История А-Мэй явно нравилась. Вэй Усянь бы еще что-нибудь рассказал, но пора было возвращаться. — Но не беспокойся, он не утащит. — Вы уж разберитесь с ним! — Обязательно! — Вэй Усянь доел баоцзы и, подумав, взял еще один, для Цзян Чэна. — Вот ты и узнала обо всем первой. Сейчас пойдем рассказывать твоему деду. Он же в трактире? — Да, тоже с утра ждет, что вы скажете. А-Мэй потянулась за блюдом с остатками баоцзы и рукав соскользнул, открывая тонкое запястье и уже знакомый красный шнур с зеленой рыбкой. — Какое красивое украшение, — похвалил он. — Амулет? — Да. У нас многие такие носят. — Это вы правильно! Поэтому вас чудище и не трогает! — Врал, конечно, но перестать рассказывать сказки, когда их так внимательно слушали, было сложно. — Передам деду, он обрадуется! Это он их когда-то привез из города, купил у кого-то из заклинателей. И сразу стало неловко: и за какого-то шарлатана, притворявшегося заклинателем, чтобы впаривать наивным людям всякую ерунду, и за свои выдумки. Но что поделать, слова обратно не вернешь. — В общем, пойду я. — Приходи вечером, я что-нибудь еще из еды соберу! — Приду.   Шуршание в кустах снова сопровождало его на обратном пути. — Выходи, я все равно слышу, что ты здесь. Кусты затихли, потом из них вышел А-Бао. — Не поймали, значит, гуля! — Много подслушал? — Да почти все. — А-Бао пожал плечами, будто не видел в этом ничего такого. — Ну тогда знаешь, что с гулем уже сегодня разберемся. Мальчишка кивнул, задумался ненадолго. — А те амулеты и правда настолько полезные? Очень хотелось хоть на этот раз сказать правду, но тогда получилось бы совсем неловко перед А-Мэй. Пусть уж верят, ничего страшного от этого не случится. — Еще бы! Ты тоже такой носишь? — Нет. — Мальчишка насупился. — Я в них не верю! И чудища нет! — А гуль? — А гуль есть, сами же сказали, что почти поймали. — Вэй Усянь пошел дальше и мальчишка двинулся следом. — А то заклинание гуля точно убьет? — Не убьет, а упокоит, — машинально поправил Вэй Усянь. — Он же уже мертвый. — А если бы был живым — убило? — Ага, убило бы и упокоило — заклинание сильное, надежное. В общем, не волнуйся, разберемся. Мальчишка неуверенно кивнул — даже после вчерашней демонстрации сомневался, что ли? Зря Цзян Чэн тогда его остановил, надо было еще что-нибудь показать. А, может, и тогда бы не поверил — такие любопытные и сомневающиеся, если попадутся, ничем их не переубедишь. Тот же Цзян Чэн, например… Цзян Чэн сидел там же, где Вэй Усянь его оставил, но теперь в его руках было яблоко, которое он с удовольствием грыз. Цзян Чэн покосился на них с А-Бао, А-Бао в ответ с подозрением смотрел на яблоко. Весь в деда. — Мне запрещал рвать яблоки, а сам? — Тебя слишком долго не было. — Цзян Чэн пожал плечами и в несколько укусов доел яблоко. Но протянутое Вэй Усянем баоцзы взял. — Вот теперь можно идти. А-Бао отстал по пути в трактир — видимо, не хотел попадаться на глаза деду, чтобы тот не нашел ему работу. Вэй Усянь его понимал: похоже, день будет жаркий и солнечный, в такой только купаться в реке. Они бы и сами пошли, но сначала надо было закончить с делами. Староста и правда их уже ждал. Увидев на столе рядом с ним знакомое блюдо с заметно прореженными баоцзы, Вэй Усянь усмехнулся, но тут же постарался сделать выражение посерьезнее, подражая Цзян Чэну. Тот рассказывал сильно сокращенную и не приукрашенную историю ловли гуля, а староста слушал внимательно и недоверчиво, и только под конец уточнил: — Значит, все-таки гуль? — Да. Но старый и хитрый. — Но гуль! — Да. Кажется, староста испытывал искреннее облегчение от того, что они не выловили никакой другой, более опасной и потому дорогостоящей, твари. Еще раз заверив его, что все будет в порядке, они наконец вышли из трактира. Ближе к полудню на центральную улицу стекалось больше народу, в трактире людей тоже хватало: наверняка, скоро о гуле узнают все, в деревнях вроде этой в трактиры ходят не столько за вином, сколько за новостями. Хотя за вином тоже, конечно. — В общем, А-Мэй расскажет подругам, А-Бао — мальчишкам, а старик всем остальным, — удовлетворенно пересчитал Вэй Усянь, когда они вышли из трактира и отправились к реке. — Никого не забыли? — Можем еще к причалу сходить, поговорить с рыбаками, — предложил Цзян Чэн. — Но зря мы это начали, лучше бы рассказали старосте, как есть, и отдали амулет — вдруг он бы узнал. — Наверняка бы узнал: он их сам купил у какого-то шарлатана и теперь такие тут почти у всех. — Да ну? — Ага. А-Мэй рассказала, у нее тоже есть. Да и вообще, самим найти же интереснее. Какой бы многолюдной не казалась главная улица, у причалов людей оказалось гораздо больше: рыбаки с уловом, их жены, принесшие обед, дети, снующие между лодок у причала. Вэй Усяню нравилась такая суета. Пару раз рассказанная история про страшного зубастого гуля, перехваченные у торговца сладкие пирожки — и подпорченное было настроение заметно улучшилось. Уже не раздражали даже то и дело попадавшиеся амулеты в виде рыбок, которые здесь и в самом деле были у многих. Он бы остался здесь до самого вечера, но Цзян Чэн утащил раньше: причалы Пристани Лотоса он любил не меньше Вэй Усяня, но тут, казалось, чувствовал себя неуютно. Если вчера заводь казалась необжитой, то сейчас она так и кишела мальчишками: от совсем мелких, до почти их ровесников. Кто-то разглядывал лодку, к счастью, не рискуя дотронуться, остальные будто изрыли весь берег. — Это что такое? Заметив их, мальчишки прервали свою возню, уставились с живым интересом. — Ищем то, что вы забрали у гуля! — Ну конечно, А-Бао, кто же еще. — А зачем? — Любопытно посмотреть. — А если из-за вас потом ничего не получится, сам ловить будешь? — возмутился Цзян Чэн. — Чтобы сейчас же никого здесь не было! Иногда голос Цзян Чэна будто обладал особой силой: умел рявкнуть так, что хотелось выполнять, даже если относилось не к тебе лично — Вэй Усянь был уверен, что это ему досталось от госпожи Юй, та тоже так умела. Мальчишки, неуверенно переминавшиеся с ноги на ногу, сразу поняли, что им больше не хочется смотреть ни на какие вещи гуля — и действительно начали расходиться. Дождавшись, когда последний из них скроется за деревьями, Вэй Усянь, до этого кое-как сдерживавший смех, наконец расхохотался громко и с удовольствием. — Цзян Чэн, у тебя талант! Сразу видно будущего главу клана! Как ты их! — Отстань. Ты что, хотел, чтобы они тут продолжали копать и дальше? — Ну не сердись, оно и правда было смешно. — Цзян Чэн неуверенно хмыкнул. — Пойдем лучше купаться. С этим Цзян Чэн охотно согласился.   Ловушкой для гуля они занялись уже после того, как искупались: вплели в сети ленты-талисманы, немного подправленные, чтобы удержали не только нечисть, но и человека. Против этого Цзян Чэн возражал дольше всего — сомневался, что Вэй Усянь знает, что делает. Пришлось сказать ему, что видел такой знак в книжке, раз к ним у него доверия больше. Вэй Усяню уже казалось, что за последний месяц не врал так много, как за сегодняшний день. Но в своих талисманах он был уверен. Конечно, никого они не убивали и не упокаивали, просто не давали сбежать. Амулет, так неосторожно потерянный фальшивым гулем, тоже оставили в сети, закрепив понадежнее — просто приманка, чтобы не спугнуть раньше времени. А потом закинули в воду на то же место, что и вчера. Из-за кустов все равно то и дело кто-то наблюдал, но это было неважно: все самое интересное должно было начаться вечером. Когда солнце начало клониться к воде, Вэй Усянь спугнул остававшихся там: после расползшихся за день слухов было достаточно намекнуть на ужасы, которые гуль может устроить любому, кто помешает ритуалу, чтобы даже самые любопытные потеряли интерес к зрелищу. — Я же говорил, что дурацкая идея, — проворчал Цзян Чэн. За едой Вэй Усянь к А-Мэй сходил, но вино в этот раз брать не стали, поэтому сидеть на берегу, ожидая гуля, было скучно. — Говорил. А потом поддержал и помогал расставлять ловушку. — Ты меня уболтал! Вот как ту девушку, которая тебя теперь постоянно кормит! — Ну нет, не так, скажешь тоже, с девушками я по-другому. — Похабник! — Это почему? Цзян Чэн отмахнулся и продолжил смотреть на закинутые сети. Вэй Усянь уже почти был готов признать провал своего плана, когда позади густых кустов за спиной вдруг затрещало, словно оттуда ломился дикий кабан. Это было неожиданно. Мечи они так и не вытащили из мешочков — все-таки не на нечисть охотились, — но все-таки держали поближе и потому рука непроизвольно потянулась за ним, пока ноги сами несли в сторону деревьев, где продолжало шуметь и ворочаться. Но, вспомнив, что тем не темная тварь, а человек, Вэй Усянь все-таки достал талисман. Поросль ив с другого края слабо тлела, по центру осталось черное пятно сажи и обрывки плотной бумаги, похоже, бывшей раньше яркой и нарядной, но теперь потемневшей и сморщившейся. Вэй Усянь хихикнул от неожиданности: — Вот, ты забыл сигнальные ракеты, а гуль взял. И тут же понял, зачем он это мог сделать. Цзян Чэн тоже уже сообразил, бежал обратно к берегу. Сети не должны были навредить, только удержать, а река в том месте была недостаточно глубокой, чтобы утонуть, но все равно стало тревожно. — Смотри! — Даже издалека было видно, что в сетях на мелководье кто-то барахтается, но указывал Цзян Чэн не на него: вдалеке над водой, свиваясь кольцами, блестела на солнце серебристая чешуя, то показывалось, то пряталось под водой огромное змеиное тело. — Это кто? — Не знаю. В любом случае: тварь двигалась к запутавшемуся в сети фальшивому гулю и надо было что-то делать. — Ты вытаскивай сети, а я его отвлеку. — Кажется, Цзян Чэну понравилось командовать. Но он уже вытащил меч, так что его предложение и правда было логичным. Он отбежал в сторону, уводя тварь от сети, шагнул в воду, чтобы заметила. Даже Вэй Усянь почувствовал сгустившуюся вокруг него духовную энергию, тварь просто не могла не заметить. Она уже подобралась совсем близко, чуть замедлилась, будто выбирая цель, но потом решительно устремилось к сети. Даже не глядя, кто им попался, Вэй Усянь рывком дернул сеть, отбрасывая к берегу, шагнул вперед, загораживая. Меч он тоже успел достать, и Суйбянь как будто был рад, что о нем вспомнили, рвался в бой. Змеиное тело твари резко поднялось вверх, показалась большая голова с лохматой гривой и ветвистыми рогами, короткие лапы с острыми когтями. Водяной дракон наклонился, нависая над ним, Вэй Усянь встретил взгляд больших желтых глаз — спокойный и отстраненный, почти разумный, — и опустил меч. Как бы оно ни выглядело, это существо не было темной тварью, и оно не собиралось нападать. Драконья морда придвинулась ближе, большие ноздри шевельнулись, принюхиваясь. А потом он развернулся и ушел на глубину, окатив брызгами. Ненадолго мелькнул в последних солнечных лучах смутно знакомый серебристый отблеск и все стихло. Вэй Усянь стоял на месте, наконец замечая холодную воду в сапогах, стиснутую до боли в ладони рукоять меча и свой быстрый пульс. Он осторожно выдохнул и наконец оглянулся на того, кто попался в их сети. А-Бао выглядел потрясенно таращился туда, где совсем недавно был дракон, по-прежнему сжимая в руке амулет с рыбкой и уже, кажется, забыв, что его облепила мокрая цепкая сеть. — Это что, Лун-ван? — спросил он заторможенно. — Похоже, да. — В отличие от нечисти, которой кишели леса и озера, мифические звери были вымыслом: в их существование верили только смертные, но они вообще много во что верили. У заклинателей рассказ о встреченном на ночной охоте драконе Лун-ване или черепахе Сюань-У вызвал бы только смех. Но Вэй Усянь не знал других существ, которые бы выглядели так же. — Что, гуль, говоришь, есть, а чудища нет? — Он не чудище, — мальчишка помотал головой, явно до сих пор находясь под впечатлением от встречи с драконом. — Согласен. — Ну что, будем его выпускать или прямо в сети отволочем к старосте? — спросил подошедший Цзян Чэн, и А-Бао сразу вспомнил, в каком положении находится, помрачнел и нахохлился. — Я ничего не делал! Просто потерял свой амулет и хотел забрать. — Ага, амулет, в который ты не веришь и не носишь, и потерял в зачарованной сети. — Вэй Усянь спрятал меч, но, как и Цзян Чэн, вытаскивать мальчишку из сети не торопился. — Хватит врать. Рассказывай, зачем ты этой ерундой занимался? — Потому что здесь скучно, — А-Бао вздохнул. — Ничего не происходит, даже нечисть не появляется, хотя в соседних деревнях есть. Хотел, чтобы и к нам хоть раз прилетели заклинатели. А вместо этого приплыли вы… А-Бао казался искренне огорченным таким исходом, и, не выдержав, Вэй Усянь расхохотался. Цзян Чэн уже начинал закипать от такой наглости, но ему было весело. — Да ты еще бесстыднее меня! Деду тоже так скажешь? Деда А-Бао, может, и боялся, но явно недостаточно сильно. — Я думал, пару раз продырявлю сети, он сразу и вызовет заклинателей. А он сказал рыбакам перебираться на другое место! Пришлось продолжать. И вообще, из-за этой сети я нож отца утопил, хороший. — А это надо было раньше думать. Если всыплет тебе теперь — так тебе и надо. Вэй Усянь потянулся к сети, чтобы сорвать с нее придуманный им талисман. Возможно, со знаками и правда вышла ошибка: приглядевшись теперь, Вэй Усянь отчетливо видел штрихи, которые слегка размылись, и в таком виде могли не только удерживать человека, но и привлекать нечисть. Может, потому дракон и показался. В любом случае, он собирался еще проверить, но Цзян Чэну знать об этом не стоило. Вэй Усянь свернул ленту и спрятал к себе в рукав. Оставшись без талисмана, сеть перестала сжиматься вокруг добычи, повисла мокрыми веревками. — Вылезай, — скомандовал Вэй Усянь. А когда тот все-таки выбрался, не удержался и отвесил ему несильную затрещину — от облегчения, что все закончилось хорошо. — Дурак ты все-таки, А-Бао! — А сам? Яблоки у деда воровал! К сестре подкатывал! — Что? Ничего не подкатывал, ты просто еще маленький и не понимаешь! Цзян Чэн стоял рядом и усмехался. — Чтобы утром был в трактире, когда придем с дедом говорить, — сообщил он А-Бао. — Зачем? — буркнул тот подозрительно. — Подтвердишь, что гуля действительно упокоили и больше он деревню беспокоить не будет. Ведь не будет? А-Бао торопливо закивал, кажется, почувствовав надежду: — И меня выдавать не будете? — Нет. Иди уже. А-Бао пошел неторопливо, как будто никуда не спеша, но пройдя половину расстояния до деревьев, быстро оглянулся и пустился бегом — пока не передумали. Он явно не задумывался, почему его отпустили, а Вэй Усянь понимал хорошо: вряд ли их методы оценили бы в ордене, как бы самим не влетело за такое расследование. Пусть уж лучше и дальше будет гуль. Да и А-Бао ему по-своему нравился, не хотелось, чтобы у него были неприятности. — Такой же засранец, как и ты, — прокомментировал Цзян Чэн, как только А-Бао скрылся из виду. — Эй! Азарт и нерастраченная энергия до сих пор бурлили в крови, и Вэй Усянь легко дал втянуть себя в потасовку: пока они обменивались ударами и гонялись друг за другом по ночному берегу, Цзян Чэн ухмылялся одновременно хищно и весело, Вэй Усяню он нравился таким. Но поддаваться он все равно не собирался: в конце концов удачной подножкой завалил его на песок и упал сверху, то ли удерживая, то ли просто притираясь плотнее. Они почти соприкасались носами, а бешеный стук сердца Цзян Чэна отдавался в его груди, было жарко и хорошо. Пережитое по-настоящему интересное приключение сближало, и на миг Вэй Усяню захотелось наклониться чуть ниже, прижаться губами к приоткрытому рту Цзян Чэна, глотнуть его тяжелое горячее дыхание. Приходят же в голову такие глупости. — Пойдем купаться? — Вэй Усянь усмехнулся и скатился с Цзян Чэна, тут же принимаясь стягивать сырую, вывалянную в песке одежду.   Искупавшись, они, не одеваясь, забрались под сложенные вместе одеяла — грелись. — Как думаешь, это и правда был Лун-ван? — спросил Цзян Чэн. — Я всегда считал, что это сказки для смертных… — Похож. Вблизи он был такой же, как на гравюрах. И он не злой. Цзян Чэн кивнул: — Да, я тоже почувствовал. — Может, поэтому здесь и нет гулей, а рыбы полно? Почти хранитель деревни. — Повезло, — согласился Цзян Чэн. — Или амулеты, которые привез староста, все-таки и правда принесли удачу. — Да ну, еще ты начни во всякую ерунду верить! — Но Лун-вана же увидели. — Ну и что. — Голые плечи Цзян Чэна приподнялись, одеяло щекотно прошлось по телу. И когда Цзян Чэн повернулся к нему, Вэй Усянь его все-таки поцеловал. И он не был против. *** Новости о избавлении от гуля староста был явно рад, тому, что за такую сложную, по рассказам А-Бао, ночную охоту запросили так мало — рад даже еще больше. — Отправьте потом сразу в Юньмэн Цзян, — сказал ему Цзян Чэн, и староста кивнул. После того, как они выполнили работу, староста относился к ним почтительнее — видимо, все-таки признав их заклинателями. — И лодку тоже. — А сами как обратно доберетесь? — На мечах. Они уже вечером решили, что пора возвращаться: время пока было, они могли проплыть еще немного дальше… Но вряд ли бы там их ждало что-то еще более впечатляющее. Оба чувствовали, что их путешествие подошло к концу. В любом случае, потом они могли отправиться в другое, новое. Распрощавшись со старостой и А-Мэй, они вышли из трактира и стали на мечи. Оглянувшись на шорох в растущем возле трактира кусте сирени, Вэй Усянь увидел наблюдавшего за ними А-Бао и помахал ему на прощание. Они поднялись в небо, а А-Бао провожал их светящимся восторгом взглядом.