Место в земле

В августе в сосновом лесу особенно свежо во время дождя. Капли падают на ниточки хвои, прыгая по ним, как по лесенке, и оставляют за собой приближающийся запах осени. -- Ты заметил, - сказал Опенок Боровику, -- В дождь всегда хочется все глубже пускать корни в землю. -- Да! - Откликнулся Боровик. -- Вода так и тянется по ней прямо к ножке! Так свежо становится, так сладко! А ведь вода еще и кормит - красота! Сиди да любуйся. -- Ты абсолютно прав. -- Я смотрю, ты немного наклонил шляпку, Опенок. И, кажется, в этом не виновата тяжесть капель. -- Я что-то призадумался: как же сложно было бы наслаждаться дождем, расти мы на камне! -- Еще как! А ты думаешь, почему мы на камнях не обитаем? -- Да я и не думал. Но сейчас подумал. И тяжело на шляпке стало. -- Так не ты же на камне растешь! -- Но ты представь: вот ты гриб. Грибочком растешь, и вдруг оказываешься на камне рядом со мхом. -- Но не может же, чтобы ты вот так в один миг взял - и очутился на камне! -- Точно. Предположим, грибочек наблюдал за мхом. Видел, как он первый получает солнышко, сидя на высоком камне. А до нас ведь доходит в последнюю очередь: то листья закроют, то деревья. А мох все и сразу получает: и первые капли дождя, и первые лучи солнца. Сидел этот грибочек и думал: "Вот бы и я мог на камне очутиться! Там наверняка столько воды и света! Высоко-высоко сидишь, выше всех! И на всех свысока смотришь, сам все видишь, весь свет!" Тянется грибочек, тянется, покуда земля не исполняет его желание. И в один день перемещает его на камень. -- Как ты думаешь, Опенок, а оно правда так? Правда на камне больше влаги, тепла? -- Вот я и размышляю. Вот ты представь, что после стольких просьб ты очутился рядом со мхом. Радуешься новым видам, новому миру. А мох тебе и говорит: "Что это ты, гриб, не в свой дом пришел? Приглянулся шепот мокрого камня?" И грибочек бы ответил: "Да. Говорят, у тебя тут лучше всего. И можно забыть о питании - оно само тебя найдет. Сиди да любуйся горизонтами". "Экось, ты загнул. Раз уж ты на камне, изволь соответствовать: растяни свою грибницу. Она должна быть длиннее и тоньше, как наши корни-нити. И в свои дитя-мицелий добавляй семена-споры". Грибочек призадумался. "Если я и мог бы вытянуть грибницу, то вырастить в себе семена мне не по силам". "Как же ты тогда жить на камне собрался?" "А вот увидите". -- Что же было потом? - удивленно спросил Боровик. -- А потом этот грибочек начал потухать. Дожди шли редко, и не было почвы, из которой он мог бы пить воду. Грибницу так и не удалось сузить до нужных размеров. Грибочек из красивой, крепкой шляпки на ножке сморщился, стал, как сморчок. Только он был груздем. Спустя семь дней грибочек совсем перестал быть на себя похожим. Он так хотел уподобиться мху, что забыл о своих нуждах. А нуждался он в срочной подаче воды. "Что же ты, -- сказал мох, -- быстро захилел. Слабачок." "Я не слабак!" - воскликнул Груздь, но негромко, ведь сил уже не хватало. Он выглядел слабым, пожеванным, хоть его никто не жевал. На Груздь не слетались птички, чтобы разнести его деток-мицелий. Он так и остался стоять - один среди мха. Никак не мог понять грибок: что с ним не так? Мох не запрещал ему сидеть на камне, питаться той же водой, что и он. Но грибок увядал, увядал, виня во всем свою грибницу. А внизу сидим мы - почвенные грибы. И даже не знаем, что один несмышленый Груздь полез на камень. Места на почве-то много, мы бы поделились. Да не нашел своего места Груздь, ни в природе, ни в своей шляпке. Опенок замолчал. Он посмотрел на Боровика и, не увидев нижнюю часть шляпки, спросил: -- Что ж ты, Боровик, шляпку повесил? -- Да жалко Груздя, бедолагу. -- Так я ж понарошку, только представил. -- А мне стало очень тоскливо. Вдруг и правда есть такие Грузди, что на камни взбираются, ищут свое место да гибнут? -- А может и есть, Боровик. -- Но знаешь, Опенок. Если один такой к нам спустится, мы обязательно поделимся с ним местом в земле!