Погибель бога времени

Работа механизмов заглушала грохот молний, а лязг металла в паре с бьющим по крыше дождём да градом, играл невнятную симфонию, ставшую победным гимном для владельца здания. Раскинув руки, Вилбур широким взглядом созерцал, как цепи сами окутывали его тело, наслаждаясь гениальностью собственного творения. — Ещё немного... — одна из цепей оказывается крепко сжата ладонью Вильяма, от золотистой поверхности отражается свет светокамня прямо в фиолетово-красные очки парня. — Уже совсем скоро. — повторяет он вновь и вновь, упиваясь собственным голосом. Сверху, на деревянных платформах, то и дело мелькает красно-белая накидка. По приказу брата, Томми суматошно следил за шестернями, поршнями и наблюдателями, лишь бы успеть исправить неполадку в случае чего. Как вдруг, холодный ветер срывает с него украшенный жёлтой эмблемой капюшон, и Иннит устремляет взор на раскрывшийся купол над которым собирались тучи. — Слишком медленно, Томми, слишком медленно! — распираемый от нетерпения Вилбур обращается к златовласому парню, чей взгляд демонстрирует испуг и неуверенность, потому, Сут, повернув голову в его сторону, кивает без капли сомнения со взором, полным решительности, граничащей с безумием. Обнажая зубы, в такой знакомой, подбадривающей улыбке, его душу покидает спрятанное глубоко волнение, при виде всплывающих вверх уголков губ смущённого брата. Вскакивая на ноги, Иннит перелетает через деревянные поручни, оказываясь перед огромной катушкой. В спешке, он старается как можно аккуратней рассыпать красный порошок от компаратора к компаратору, зацикливая их для приведения в движение дополнительных конструкций. Погода тем временем разыгралась не на шутку. Волосы и одежда Сута промокли насквозь, а ветер, распугав полевых зверей, начал раскачивать деревья, опрокидывая старые на землю. Громоотводы, расставленные по периметру, раскалились докрасна, но необходимо было продолжать. Натянутая тетива арбалета запускает в воздух фейерверк, после чего Томми сразу закрывает входную дверь, чувствуя, как по всему телу пробегают мерзотные мурашки. Ракету снесло сильно вбок, но, разрываясь на сотни сиреневых огней, она выполняла свою цель, оповещая Таббо о начале последней фазы. В пару движений он опускает все необходимые рычаги, и на поляне, посередине которой находились краймбойсы, вырастают новые медные башни, принимающие на себя яростные удары неба. — С богом. — произносит парень, ощущая ком в горле. Секундная замешка, в голове пробегают страшные мысли. Если ничего не выйдет, то он никогда больше не увидит никого из своей семьи, с фотографий на него будут глядеть сразу трое, а их живые взгляды Таббо будет вспоминать только во снах. Но рука Ранбу осторожно ложится поверх руки Таббо, подводя её к решающей кнопке. Их взгляды пересекаются всего на мгновение, чёрно-белый парень находится не в меньшем ужасе, он понимает, что дрожащее тело выдают его с потрохами, но он продолжает делать вид полнейшей убеждённости в успехе. Это помогает, Таббо переводит взгляд на кнопку и они вместе нажимают её, напряжённо выдыхая. Земля вокруг обсерватории начинает трястись, сотни поршней сдвигаются одновременно, активируя один маяк за другим. Сотни лучей, отражённые зеркалами в одну точку, заменяют солнце в ночном небе, пронзая облака насквозь. По всему телу Вилбура набухли вены, а пот лился рекой в перемешку с дождевой водой. Щурясь, он продолжал наблюдать не отводя взгляда, пока Томми в волнительном ожидании, сидя, прижимался к стене, обхватив колени руками. Шум вокруг него стал какофонией, что позволило ему окунуться в собственные мысли, чтобы не быть съеденным заживо тревогой. Но безумный смех брата вернул его в реальность. — Работает! Оно работает! — Вильям с удовольствием наблюдал, разрывая свои голосовые связки, как в небе образуется портал. — Вот он мир богов, Томми, вот он! — он становился всё больше, сквозь него виднелась огромная гора с пейзажами бесконечных лесов, пока вдруг её не заслонил огромный силуэт. Сквозь пространство на Вилбура взирало огромное хмурое лицо, с красным шрамом на глазу. В один миг абсолютное спокойствие и невозмутимость на лице божества сменилось на злобу с ужасающим оскалом. Длинная густая борода, заплетённая в косичку на конце, прошла сквозь портал первой, стоило тому просунуть голову. — Дурачьё! Вы не ведаете, что творите! — грозный голос сорвался на крик, разбив все укреплённые или забаррикадированные окна. Вилбур уже был готов, время отведённое на страх прошло, потому осталось лишь завершить начатое своей грациозной победой. Потянув одну из цепей, Вильям запустил в небо сотни динамитов, что даже не долетели до божественного создания. — Да как вы смеете! — но они и не должны были. Приманка успешно проглочена, и своей могучей рукой бог запускает в смертных своё оружие, трезубец, окончательно прорвавший плёнку мироздания, разделяющую миры. Огромное орудие летит быстрее звука и должно было вонзиться прямо в Вилбура, уничтожив всё живое на этой поляне, однако потянув вторую цепь, большая их часть образовала паутину, что обплелась вокруг трезубца, остановив того в паре сантиметров от Вильяма. — Отсоси, сучёныш. — последняя цепь в руках парня приходит в действие, из башни выдвигаются балки, образуя огромный пусковой механизм. В ту же секунду, противобожный арбалет приходит в действие, запуская стрелу из фиолетового металла вверх. Увернутся не удалось, душераздирающий крик боли разносится средь всех миров на миллиарды километров. Сердце Вилбура бьётся с безумной силой, взбираясь по лестнице вверх, он желает своими глазами увидеть смерть титана, но, добравшись до крыши, он видит только маленький фрагмент того, как тело бога времени обращается в камень, перед окончательным закрытием портала. Сразу же всё стихло, тишина ещё никогда так не ласкала слух, наполняя душу умиротворением. Обессиленный Сут падает на колени, всё никак не имея возможности отвести взгляд от неба или закрыть рот. Быстрые шаги сзади него дают понять о приближающемся Томми, что не сразу осознал происходящее и кое-как поспевал за старшим братом. — Вилбур, ты в порядке? — оббежав того кругом, руки Иннита схватили плечи Вильяма так крепко, как только могли. Его ошарашенный взгляд изучал измученное тело родственника, в поисках смертельных травм. Даже зубы не могли сомкнуться, всё постукивая от ударов друг об друга. Кудрявый медленно перевёл взгляд на золотоволосого мальчишку, пока мозг всё ещё не мог осознать реальность его прикосновений. — Чего ты плачешь? — первое, что пришло на ум при взгляде на брата. — А ты чего? — встречный вопрос поразил Вилбура, ведь до этого момента он и не чувствовал стекающих по щекам слёз. — Мы убили бога... — прошептал кудрявый, медленно убрав чужие руки с плеч. — мы убили бога. — поднявшись на ноги, он наконец полной грудью вздохнул свежий воздух, что перестал быть разряжённым. — Мы убили бога! — радостно воскликнул Вилбур. — Мы убили бога! — повторял за ним Томми, поднимая руки вверх. Всё ещё как-будто нереально, всё ещё в животе неприятное ощущение отступившего голода, но горечь во рту сошла наверх, давая дорогу смеху. Обхватив младшего обеими руками, Вильям крепко прижал того к себе, раскрываясь на месте и чуть ли не прыгая от переизбытка эмоций. Чувство истощённости отошло на второй план, сейчас они были готовы свернуть очередные горы, никто и ничто не могло встать у них на пути. — Мы победили! — в унисон произнесли парни да так громко, будто из-за них трезубец наклонился вбок и упал вниз, разломав одну из стен полностью. Воспоминания о собственной смертности вернулись сразу же, потому ликующие минуту назад, поспешили спуститься вниз, в целях собственной безопасности. Всё было в пыли, и даже сами ребята. Потому, оттряхнув руки от неё, Вилбур достал из кармана аккуратно сложеннымй платочек в раскраске какого-то триколора, чтобы протереть линзы очков.— А что мы с ним будем делать? — указывая на божественное оружие, Томми вопросительно наклонил голову набок, стараясь в голове уже прикинуть хотя бы пару вариантов. — Понятия не имею. — честно ответил Вилбур, даже не посмотрев в сторону трезубца. Трофей действительно интересный и уникальный, жаль, что никто в семье ими больше не интересовался. Потому в планах было оставить это всё, как есть, ибо главная цель была выполнена. Месть за отца, наконец-то, свершилась.