эритроцит

      злоба переполняет, бурлят чернила, покрывая слоями давно уже впитавшую их кожу. Норману надоело слушать про «лорда», надоела чужая слепая вера. Чернильный Демон поможет? спасёт? освободит? Полк не хотел больше ничего об этом слышать. и именно поэтому одну за одной ломал картонки «бога», именно поэтому одну за одной тушил свечи, расставленные по всей студии в «его» честь. он уже достаточно терпел. нет, он правда пытался слушать и вникать, игнорировать факт чужого безумия, но.. сейчас на это стало просто невозможно закрывать глаза.       Сэмми же занимался тем, что обычно делал киномеханик — наблюдал из тени. наблюдал, сжимая в бессильной злости кулаки. Полк не имел права портить его труды. музыкант потратил слишком много сил и времени на то, чтобы с заботой расставить везде свечи, картонки демона с широкой улыбкой. Норман мог как угодно относиться к его Лорду, но проявлять такое неуважение к Лоуренсу он права не имел. и, если честно, у того возникло уже желание просто перестать взаимодействовать с этой скотиной. совсем. зачем Сэмми общаться с мудаком, который нихера не понимает и не ценит? да хер его знает.. но пока что он лишь выходит из дыры в стене, быстро сокращает расстояние и грубо толкает Полка к стене, хватает его за шею и сжимает слишком сильно. он так и придушить к хуям может. его лицо было скрыто маской, но даже так можно было сказать, что Сэмми слишком зол. едва может себя сдерживать.. но смысла в этом он и так не видел.       — что, блять, ты творишь? — он зло шипит, едва ли не вырывая к херам провода. проектор с чужой головы улетает куда-то в сторону, кажется, въёбывается во что-то, но Лоуренсу, если честно, плевать. он со всей дури прикладывает Полка башкой о стену, — такое неуважение ко мне и к моим трудам.. я разочарован. ты можешь как угодно относиться к нему, но если ты думаешь, что имеешь право портить мою работу — почему ты всё ещё считаешь себя кем-то для меня? если уважать чужой труд не в твоих привычках, Норман Полк, значит сиди у себя на этаже и разлагайся там дальше к хуям, поверь, мне ты не нужен блять. а я-то гадал, кто такой смелый! надо было давно догадаться.. — музыкант едва ли не рычит злобно, — может, мне тебя ему в жертву принести, чтобы не выёбывался?       — ты сам себя слышишь? — киномеханик шипит от боли, заставляет Лоуренса отпустить его и отходит на несколько шагов, — где тот Сэмми, которого я знаю, а? тебе самому с себя не тошно? ты чёртов религиозный фанатик, не иначе! и поклоняешься этому.. этому чудовищу! думаешь, твои труды тут кому-то кроме тебя всрались? да он тебя съест как и всех остальных, если ты ему на глаза попадёшься! сколько раз тебе ещё повторить, чтобы ты понял? на кой чёрт ты везде эту хрень расставляешь?       — это моё дело, — музыкант снова подходит ближе, бьёт по чужим рёбрам до неприятного хруста. он слишком зол, чтобы держать себя в руках, — я решу, что мне делать в этом месте и кому поклоняться и поклоняться ли вообще. твоего мнения я не спрашивал и спрашивать не собирался, поэтому можешь засунуть его себе куда подальше, — он зло шипит, грубо толкает Полка, бьёт по ногам. тот падает на деревянный пол. Лоуренс уже просто пинает его в бок, по рёбрам. со всей силы, — я могу не говорить при тебе о нём, но что это изменит, м? тебя это всё раздражает одним лишь фактом существования. в таком случае, думаю, нам лучше друг друга не бесить и мирно разойтись блять, чем трепать друг другу нервы. но я не собираюсь так просто прощать тебе то, что ты испортил мою работу. знаешь что? я просто сделаю то, что сделаю. а после катись куда хочешь, лишь бы глаза мои тебя не видели более.       — раз такой смелый — почему не выйдешь к нему? раз так уверен, что останешься в живых, Сэмми, раз так уверен, что особенный?       музыкант на мгновение замирает. задумывается. вопрос логичный, но.. чёрт.. хер его знает, если честно.. но заставлять Лоуренса сомневаться этот придурок права не имел.       — я сам разберусь, что мне и когда сделать.       — просто признай, что ты тоже знаешь — ты ему нахрен не сдался. ты это понимаешь, я знаю, но всё ещё лжёшь себе, несмотря на то, что все мы тут видим каждый день!       — заткнись! — Сэмми снова бьёт Полка, срываясь на злой, почти отчаянный крик, — ты не знаешь, что я чувствую, заткнись! мудак блять ты ебучий! — он присаживается на корточки, грубо хватает Полка за слипшиеся волосы и прикладывает башкой о пол со всей силы, — кто ты такой, чтобы заставлять меня сомневаться в моей вере? и кто дал тебе право портить мою работу?! если тебя что-то не устраивает во мне, если тебе что-то блять не так — давай, вали! почему же ты так цепляешься за моё общество?! — Лоуренс на мгновение замолкает, отводит взгляд, — ..и ему не может быть плевать, ты не прав.. — он говорит это тише, неуверенно. чёрт.. как он смеет сомневаться?.. ничтожество.. нельзя..       — ему на всех тут плевать, Сэмми, ты знаешь это лучше меня, — Норман зло шипит, чёрт, больно.. — а если веришь в обратное — выйди к нему, давай! посмотрим, что с тобой станется!       — а зачем? — логичный вопрос, — мой Лорд сам ко мне приходил не раз! он обещал свободу! конечно, иногда он мне что-то запрещал, видимо, чтобы повеселиться.. но его можно понять!       — а ты возьми да приди к нему первым, поглядим, что из этого выйдет.       — да иди ты.. сам блять к нему сходи, если так хочешь. завались, — Лоуренс ещё что-то неразборчиво бурчит себе под нос, грубо хватает чужую руку и быстрым движением ломает к херам.       Полк шипит от боли, чёрт.. теперь ею не пошевелить явно. может, говорить что-то сейчас — не лучшая идея, но, впрочем, в случае с Сэмми он никогда не мог заткнуться вовремя:       — потому что ты боишься идти к нему сам. ты прекрасно понимаешь, что произойдёт, но продолжаешь строить из себя идиота!       — я не боюсь. ты не знаешь, что я чувствую. и знать это тебе нахуй не надо.       — да мне и тебя-то знать нахуй не надо, всё, довыделывался! ноги моей здесь больше не будет, ясно тебе? иди дальше молись своему "лорду", только не прибегай потом ко мне жалеться, что он тебя обманул, усёк, Сэмми?       Лоуренс замирает на мгновение. если этот мудак просто решил заявить, что не хочет иметь с ним больше ничего общего.. мог бы сделать это и по-другому. и, честно говоря, сейчас музыкант был слишком зол, чтобы контролировать себя. чернила кипят, и ему, блять, больно! будто он сам наблюдает со стороны за всем этим безобразием, будто не он делает всё это, а кто-то другой. что-то другое. сами чернила. и это.. даже так, наверное. потому что Сэмми ощущал лишь отчаяние и боль. злость была чужой. это не его эмоции, но они подавляют его. Лоуренс срывается на крик, но что-то будто затыкает его изнутри. больно, слишком больно, и от этой боли не сбежать. никуда. Сэмми хватает чужие провода и тянет за них. он хочет отпустить, перестать, извиниться, но он себя не чувствует. здравый (сомнительно) рассудок ускользал, всё исчезало в этой искренней ненависти. и он ничего не может с этим сделать. руки дрожат, он пытается отойти, отпустить, правда. сложно не понять, что с ним что-то не так.. но битва была проиграна с самого начала. Норман хрипло вскрикивает, когда Сэмми всё же удаётся вырвать провода к чёрту. хочется выбраться, отползти, скрыться, но.. тело не слушается, ломаные движения больше похожи на жалкие попытки жука перевернуться обратно на ноги, когда его положили на спину.       чужой вскрик заставляет Лоуренса вздрогнуть. непривычно. Полк никогда не кричал от боли. музыкант пытается вновь сделать хоть что-то, воспротивиться, но тело не слушается. все попытки сопротивляться тщетны. движения резкие, хаотичные, совсем непонятные. он ведь правда пытается как-то помешать всему этому.. но не может. никак. абсолютно. его руки сжимают чужое горло, а он нихера не может сделать. во взгляде смесь чужой ненависти ко всему живому и его настоящего страха. он так слаб..

я не могу.. ничего.. прости.. я не.. хочу этого..

      Полк вряд ли поймёт. Полк точно не простит. он назовёт Лоуренса жалким слабаком, разобьёт его голову о стену.. и правильно поступит, на самом деле. Сэмми не заслуживает его. он слишком слаб. слишком глуп. он не может сопротивляться влиянию чернил. и это.. отвратительно. ему надо уже давно просто.. уйти. не подпускать киномеханика к себе. чтобы не бесить. чтобы не вредить. просто чтобы сделать его жизнь лучше. и Норман сам бы не отказался от такого, да только этот идиот стал ему слишком дорог. в этом чернильном аду у него нет существа более близкого, чем музыкант, который так сильно любит играть на банджо и чью игру ему хотелось бы продолжать слушать, сидя рядом.       Лоуренс медлит слишком долго. ничего не делает. сражается сам с собой, что, конечно, ни к чему не приводит — он бьёт по рёбрам. неприятный хруст режет слух, но плевать. Сэмми на удивление осторожно ведёт пальцами от чужой шеи к груди, до динамика. чуть щурится и начинает вырывать вросшее в плоть устройство. не резко, не так, чтобы было больно, но сразу стало легче, а наоборот медленно, растягивает это. и Полк, честно говоря, чувствует себя отвратно. он не страшился боли, да и привык к ней, в целом, но сейчас.. чёрт, Лоуренс как будто знал, за что и как тянуть. или это знали чернила? мысль не успевает сформироваться полностью — киномеханик срывается на хриплый выдох, пропитанный болью. и музыканту это нравится. вся чужая боль.. это приятно видеть, чёрт возьми. не настоящему Сэмми Лоуренсу, но велика ли разница в этом аду? ха.. даже интересно, простит ли Норман этого слабого идиота? поймёт ли? о, он не может не понимать.. но и простить тоже будет сложно, разве нет? да без разницы.. какое им до этого дело? никакого. Лоуренс продолжает вырывать нахуй этот чёртов динамик. слишком долго, слишком.. неважно. ждать не хотелось. резкое движение, и вот, в груди киномеханика остаётся лишь дыра. у него даже сердца нет, это забавно.       — бессердечный мудак, — Сэмми смеётся, но не так, как делает это обычно. в его голосе лишь презрение и холодная ярость, и он искажён так, что трудно не понять — это чернила, а не Лоуренс.       — кто бы говорил, — хрипло отвечает Полк, — у вас ведь сердца никогда и не было.       — так и лучше. хм-м, я думаю, его пора перестать выпускать. одни проблемы приносит.. ещё и смеет сомневаться.. будет правильно заставить вас перестать взаимодействовать, ты так не думаешь, Полк? — Лоуренс даже стягивает маску и чужой проектор. всего лишь хочет видеть чужое лицо, — тебе будет обидно, если Сэмми Лоуренс, которого ты знал, который ещё хоть немного похож на то, что было когда-то, исчезнет окончательно? и ты ничего не сможешь с этим поделать. может, так и надо сделать? оставить вас двоих сходить с ума в одиночестве? это будет забавно.       — мне какая разница? плевать я хотел на этого идиота, если так хочет быть посмешищем — его право!       — у тебя, видимо, мозга не хватает понять, когда тут он, а когда не он. но и правда, что же это мы, вы друг для друга ничего не значите, просто так сложилось, что остались единственными "в адеквате". ну, относительно — когда тот действительно является собой. почему же ты никогда не напоминал "ему" о его искренней ненависти к "лорду"? неужели страшно? как забавно. в таком случае, полагаю, вы действительно друг другу не нужны. по крайней мере, ты ему теперь точно.       — а он бы послушал? да ни черта, идиот он упрямый!       — он просто редко бывает полностью собой. в чём смысл оставлять ему здравый рассудок, м-м? — "Лоуренс" смеётся, поднимается на ноги и ставит ногу на чужую грудь, — но-о, стоит признать, отчасти он себя контролирует.. если, конечно, мы позволяем это. в ином случае не-емного контролируем его поведение. а хочешь чаще видеть настоящего Сэмми? — мужчина давит ногой всё сильнее, — тогда тебе стоит просить. каждый раз.       Норману привычно делать Сэмми больно. Норману привычно срываться на нём, потому что в этом чернильном аду слишком многое выводит из себя. это место делает их жестокими. иначе не выжить. однако сейчас он едва ли осмелился бы защищаться. потому что это не Сэмми. они ведь только этого и добиваются, а? чтобы он, чёрт возьми, сорвался. хотят, чтобы он защищался. лишь затем, чтобы потом осознал, что Сэмми тут ни при чём, а вот содеянное не вернуть — и как потом этому придурку всё объяснить?       — да что вы вообще можете знать? о нём, обо мне, о нас? как насчёт оставить нас в покое и найти занятие поинтереснее? хотя о чём я, я же разговариваю с безмозглыми чернилами!       — быть может, мы и безмозглы, зато лишены человеческих слабостей и находим в людях развлечение. это забавно, — "Сэмми" надавливает ногой сильнее, а после резко убирает её и со всей силы бьёт по чужим рёбрам. снова. до хруста, — жалкое ничтожество. даже защититься не можешь.       — а вы только чужими телами прикрываться и умеете, — Полк шипит, тело мешает боль со злобой, — или в открытую себя проявить смелости не хватит?       — м? хватит конечно, не стоит сомневаться, но что ты сделаешь.. просто чернилам? мы не можем сформировать отдельное тело. точнее, можем, но это бессмысленно. без определённой формы у нас огромное преимущество. да и контролировать тела так сложно.. поэтому давай, слабак, сделай хоть что-то.       Норман не отвечает. и, честно говоря, не собирается ни говорить, ни делать что-либо. по крайней мере, пока они контролируют тело Сэмми.       — всё с тобой ясно, — "музыкант" разочарованно выдыхает, — не хочешь навредить этому телу, да? так что мешает сделать это нам? всё равно он не поймёт.. — "он" тихо смеётся, — думаем, это будет забавно.       — я не позволю, — Полк раздражённо рычит, — в этой "студии" полно "людей", оставьте нас в покое и найдите кого поинтереснее.       — кто может быть интереснее двух столь необычных существ с такими странными взаимоотношениями? — лужа чернил под киномехаником начинает жить своей жизнью — чернила сковывают его, не оставляя никакой возможности пошевелиться. а чернила смеются голосом Лоуренса и ломают его руки одним простым движением, бьют по рёбрам и смеются лишь громче. искажённый хор голосов в одном. и больше ничего похожего на голос музыканта тут нет.       — да хоть та психованная истеричка-психопатка! — бывший киномеханик делает несколько тщетных попыток вырваться, но этим лишь сильнее себя ранит, — вот с ней точно не соскучитесь, здесь целый спектр психических расстройств, у этого чёртового "Ангела"!       — а у вас их меньше? — "Сэмми" склоняет голову, щурится насмешливо.       — да уж явно, — цедит Норман с нескрываемой злостью, — эта психбольная явно поинтереснее нас двоих будет.       — вы нам интересны из-за ваших очень странных взаимоотношений. а она.. ну.. сама по себе. так что не вариант.       — каких-каких взаимоотношений? странных? это мы-то, блять, странные?       — а что, нет? это выходит за рамки "нормального". ну.. как это обычно принято у людей.       — а вы дохуя знаете, как у обычных людей принято, я погляжу?       — у нас было время изучить людей, их мысли, воспоминания.. да и мы в реальном мире также наблюдали. всегда. так что.. думаем.. да? — они вновь тихо смеются, снова ломая кости в теле, которым сейчас управляют, — как думаешь, уже пора вернуть ему тело? или нам ещё исключительно с тобой повеселиться, хм? — тонкие чернильные "щупальца" забираются под чужую одежду, ведут по всему телу, некоторые даже проникают внутрь, а они лишь смотрят с интересом, чуть склонив голову.       — а как насчёт перестать его калечить? — Полк предпринимает ещё одну неудачную попытку вырваться, чтобы помочь Сэмми, — решили побороться с кем-то — идите сразу к чернильному демону, что, слабо?       — ты не ответил на вопрос.       — а обязан? знаете, даже этот идиот бесит меньше, чем вы.       — отвечай, — они тихо шипят, чернильные щупальца сжимают чужое тело сильнее, залезают в дыру в чужой груди и рвут кожу, пропитанную чернилами. а те, что в его теле подольше, становятся лишь больше. это должно быть больно, особенно учитывая, что Полк редко оказывался снизу. а они двигались грубо и быстро. вряд ли к этому можно так легко привыкнуть.       — чем позже вы его "отпустите".. — Норман рвано выдыхает, в голосе слышится явная боль, — ..тем меньше времени он будет чувствовать боль.       — а хочешь, чтобы он увидел, как тебя насилуют чернила? — они опять смеются чужим голосом, и в этот раз он почти не искажён.       — очевидно, что нет, — бывший киномеханик смотрит с нескрываемой злобой. и ведь даже не пошевелиться, ха..       — ну, твоё мнение ничего особо не меняет, — "Лоуренс" отходит к стене, прикрывает на пару секунд глаза, а после.. чёрт, а после сползает по ней, ибо ноги не держат. в глазах всё плывёт, в голове непонятный шум, и всё очень сильно болит.. у него явно сломано немало костей, но.. почему?.. он снова довёл Полка и не помнит об этом?.. или причина в другом?.. блять, его всего трясёт. слишком больно, сука, слишком! он едва ли не скулит от этой чёртовой боли. хочет закрыться руками, но не может пошевелить даже пальцем. почему так больно?.. кажется, он даже не заметил, как заплакал..       — Сэмми.. вали отсюда, — Норман звучит не то угрожающе, не то отчаянно, — иди, чёрт возьми, приводи себя в порядок и отдыхай, понял? не ебу, каким образом, но убирайся отсюда.       музыкант вздрагивает, когда слышит чужой голос, но.. он сука даже не знает, где находится, рядом ни одной дыры в стене, а встать.. ну, он не может.       — ну ты, конечно, гений.. — он сдавленно усмехается через боль, — я встать не могу и нихера не вижу.. э-эй.. почему ты опять?.. — Лоуренс чувствует себя обманутым. Полк обещал, что не станет его калечить, когда лично он ни в чём не виноват, и это всё чернила, но вот он опять сидит, тут где-то рядом киномеханик, а он пошевелиться не может даже без сильной боли во всём теле.       — да не я это!.. — Норман срывается на озлобленный крик, но, осознав это, тихо матерится, добавляя уже спокойнее: — ну в смысле.. чёрт, они это, а не я. мне бы самому тут..       договорить он не успевает — шипит от боли, когда чувствует усиленное копошение внутри сквозной дыры в груди. Сэмми слышит чужое шипение и пытается хоть как-то приподняться, но.. слишком херово. он не может. чёрт.       — тогда что это.. что вообще..       — чернила это грёбанные, гений логики блять!.. не приближайся ко мне! и к ним тоже!       — да кто бы меня гением называл, я даже встать не могу, — музыкант недовольно фыркает, — чёрт.. ну выбираться как-то из этой задницы надо, не думаешь, а?       — поэтому я и говорю тебе валить нахуй. я без вариантов, Сэмми, если бы я мог — я бы уже, но как видишь.. хотя нет, хорошо, что не видишь, — он недовольно хрипит, — в общем вали нахуй просто, понял? если бы я мог свалить, я бы, наверное, так и сделал, не думаешь?       — пиздец блять, заботишься обо мне так, что ли? — Лоуренс сдавленно, нервно усмехается, — не могу я тебя взять и оставить, знаешь.. я, конечно, мудила ещё тот, но.. сколько раз ты меня уже из всякого пиздеца вытаскивал, а? я тоже.. должен хотя бы попытаться блять.. — вряд ли он сможет сделать хоть что-то, но.. он не может позволить себе так просто уйти. не после всего того, что для него делал Полк. надо хотя бы просто попытаться. да и.. в конце концов, что они теряют? один хер разница, сдохнут — воскреснут..       — слушай, я.. всё понимаю конечно, но.. может не будешь геройствовать?       — с хера ли? — Сэмми тихо шипит, — себе бы блять тогда это сказал.. сам знаешь, о чём я..       — да будто против них много что можно сделать! они.. тебя отпустили — и то хорошо. уходи..       — слушай, ты и сам меня не оставлял в проблемах. ну, обычно. и.. ну не могу я блять так, лучше уж и мне достанется, чем я тебя тут брошу! бесишь..       — и что ты сделаешь? тут, знаешь ли, не самая блять простая ситуация!       — не знаю я, моральная поддержка нахуй! — Лоуренс недовольно шипит, — не имею никакого желания сваливать.

да и возможности тоже.

      шум чернил оглушает, пусть он и звучит в их головах только. Сэмми резко дёргается от неожиданности. чёрт, ужасно.. больше чернильных щупалец оплетает Полка, а ещё парочка присоединяется к тем, что его "насиловали", причём делают это крайне резко и быстро, не давая возможности привыкнуть, заставляя сдавленно прохрипеть едва различимое ругательство в свой адрес.

а может нам и его?..

      тихий смех множества голосов звучит в их головах. музыкант шипит от боли — башка раскалывается. но.. что "его"? что-то с ним сделать? что? Сэмми не знал. не мог понять.       — нет, — он говорит сухо, приглушённо, — хотите чего-то — у вас есть я, а его не трогайте.. итак уже.. грх..

это так мило. ты беспокоишься за него? или тебе просто хочется, чтобы досталось только тебе? ох, или.. тебе нравится, что он сидит тут и может увидеть, в какой ты.. ситуации оказался, так скажем, хм-м?

      — просто оставьте его, чёрт возьми, в покое! Сэмми, убирайся отсюда.. последний раз говорю — проваливай, пока ещё можешь, мать твою! или у тебя совсем мозги отшибло? геройствовать решил, идиот блять? совсем нихрена не понимаешь что ли?       — да ты блять издеваешься?! — Сэмми зло шипит, — мне как нахуй передвигаться, на ощупь? да и я ёбнусь раньше, чем сделаю хоть два шага!       — да хоть на ощупь блять, хоть через задницу — просто, сука, вали нахуй отсюда, что тебе непонятного?       Лоуренс что-то недовольно шипит, но всё же встаёт кое-как. цепляется за доски и пытается сделать хоть шаг, но.. ожидаемо, его никто отпускать не собирается — чернильное щупальце обвивает его ноги, тянет, и музыкант падает слишком неудачно — на бок, ещё и на сломанную руку.

ты правда думал, что мы его отпустим? ну и глупость. когда бы он ни попытался уйти, никто бы ему не позволил. он правильно делал, что спокойно сидел тут. а теперь, из-за тебя, Полк, ему тоже достанется.

      чёрт, паршиво. ожидаемо, но оттого не менее отвратно. и в какой момент всё превратилось в это?       — не трогайте его, — Норман зло шипит, делая вновь неудачный рывок вперёд, — только в боли смысл и видите, да? совсем веселиться не умеете, безмозглые сгустки..

взгляни на него, Лоуренс.

      слова Полка чернила успешно игнорируют. только щупальца чернильные ускоряются внутри, а те, что просто его сдерживают, сжимают сильнее. другие же, что ни там, ни там, тянутся к музыканту и заставляют его повернуть голову к киномеханику. и как некстати зрение понемногу начало возвращаться.. Сэмми отводит взгляд. это.. явно не то, что он хотел бы видеть. да и Норман явно не был рад тому, что его увидели таким. отвратительно. мерзко. унизительно. Лоуренс и сам понимал, что тот чувствует из-за этого. сам прекрасно понимал, насколько это отвратительно и неприятно.

ну, Полк, в этом виноват ты. скажи спасибо своему приятелю за это, Сэмми.

      эти голоса раздражают. эти блядские чернила не имеют права на такое!.. сука!.. музыкант чувствует, как чернильные щупальца сковывают его, не дают пошевелиться, но всё равно дёргается, пытаясь избавиться хоть как-то от них. они заползают под единственный элемент одежды — штаны, церемониться явно не собираются. и Сэмми это мерзко. никто не имел на такое права, кроме.. чёрт..       — что мне.. что мне сделать, чтобы вы оставили его в покое? — Норман зло шипит, всё это мерзкомерзкомерзко.. злоба, с которой он сюда пришёл, нашла новую цель — чернила вместо проклятых картонок, — просто дайте этому идиоту уйти отсюда, чёрт побери!       — да завались ты! — уже зло шипит Лоуренс, — будет проще уже позволить им это, так о нас хотя бы достаточно долго вспоминать не будут! мозга понять не хватает? это банально проще, сука, сделать. и я блять сам отказываюсь уходить отсюда без тебя. дошло, надеюсь? всё.       — знаешь, что? это вечно в тебе и раздражает.. ты только терпеть и умеешь, Сэмми.       — не думаю, что это так. а если и так, то только с тобой. и только потому, что в ином случае мне достанется.       — тогда хули сейчас терпеть предлагаешь?       — а у тебя есть другие идеи, гений? они явно не собираются отпускать ни меня, ни тебя.. гх.. — музыкант вздрагивает от того, что какое-то щупальце входит, весь сжимается и недовольно шипит. отвратительно. они не могут.. грх..       — и поэтому ты решил свою гордость в жопу засунуть? что-то на тебя не похоже!       — да иди ты нахер! — Лоуренс зло шипит,— это началось из-за тебя, не из-за меня блять! а тут хоть терпи, хоть сопротивляйся, нихуя не изменится! это ты в этом виноват блять!       — теперь ты меня ещё и виноватым выставляешь? не ты ли, как полный идиот, понаставил везде.. эти.. ебучие "святыни"?       — я.. что? — Сэмми спрашивает, явно не понимая, о чём это Полк говорит, — ничего я не..       — да-да, Сэмми, открою тебе, блять, секрет! ты.. поклоняешься этому отродью! этому.. чудовищу! этому демону! носишь грёбанную маску с его лицом, расставляешь везде свечи в его честь, картонки, чертишь пентаграммы.. да господи, весь твой отдел теперь выглядит, как угодья грёбанного религиозного фанатика!       — да не могу я!.. бред не неси! чтобы я поклонялся ему? да это блять невозможно!       — спроси у любого — тебе нахуй каждый ответит, что ты его фанат номер один блять!       — ну и.. идут нахуй блять.. я не могу.. поклоняться ему блять!.. прекрасно же знаешь, что я его нахуй ненавижу.. кончай уже шутки шутить..       — похоже, что я шучу, Сэмми? правда похоже? ты думаешь, я стал бы шутить об этом, да?       — понятия блять не имею.. ты же прекрасно знаешь, что я бы никогда..       — а ты уверен, что всё это время это был полностью ты? — Норман сипло стонет от боли, когда одно из щупалец толкается чересчур грубо даже для нынешней ситуации, — чёрт, а поаккуратнее никак?       — в смысле?.. — музыкант и правда не понимает. ещё и срывается на тихое шипение, когда в него входит ещё одно щупальце. блять.. отвратно.. и больно.       — в прямом, чёрт возьми, смысле! блять.. эй, есть тут какой-то способ сдохнуть?       — не думаю.. если только биться башкой о стену так сильно, чтобы пробить её нахуй.. — Лоуренс нервно усмехается, но почти сразу тихо стонет от боли. грх..       — ну, у меня шансов сдохнуть побольше.. они твоими руками вырвали мой динамик..       — пиздец..       — лучше и не скажешь.. чёрт.. копошаться там, твари.. эй, Лоуренс.. что думаешь насчёт парного суицида? звучит.. романтично, а?       Сэмми нервно усмехается:       — очень даже.. ну давай, хули.       Норман предпринимает последнюю попытку "вырваться" — калечит себя лишь сильнее. он итак говорил из последних сил. даже они не способны остановить смерть.       Лоуренс бьётся головой со всей силы о стену. как хорошо, что он привык к боли. неприятно, отвратительно, да, но.. спасибо киномеханику, к ощущению пробитой головы он привык. главное суметь это сделать.. щупальца пытаются его остановить, перехватить, не дать умереть, но бесполезно — Сэмми дёргался, сопротивлялся, бился лишь сильнее. в глазах уже всё плыло. ещё немного.. чёрт..       рывок. отчаянный, из последних сил.. и кмномеханик всё же погружается в тьму, она окутывает мягко. успокаивает. Сэмми ведь тоже скоро будет здесь, правда? у музыканта, правда, уходит больше времени на то, чтобы сдохнуть, но и он в итоге проваливается во тьму. ха.. спокойно так. наконец-то.