Achillea

Попытка сбежать была внезапная и непродуманная, потому они и облажались. Хотя правильнее будет сказать, что облажался Гарри. Никто больше не хотел покидать привычный и уютный Дом. Когда они смогли выйти за пределы двора, впервые за всю чертову жизнь, у парня наконец появилась надежда. Там, за лесом, существует мир, он всегда это знал! Но теперь, смотря на горы мусора и пыли, хотелось лишь свернуться калачиком и остановить время, чтобы с ним остановились не затыкающиеся голоса в голове. И остаться тут на вечно. Везде лучше, чем там. - А где общество? Соседи? – Мэнни выглядел расстроенным, разочарованным и напуганным одновременно, его зубы дрожали. Земля была холодной, как голые кости, а костер настолько слабым, что не мог согреть даже ребенка. - Они будут здесь, не волнуйся. Кто-нибудь… Гарри чувствовал, как дрожат его руки. Он подвел их. Неужели они и вправду ничего не могут сделать? - Кто-нибудь обязательно. Так они и сидели молча, слушая лишь легкие потрескивания костра и тянущее на обсессивно-компульсивное расстройство бормотание Робина, пока его не сменил резкий возглас. - Парни, посмотрите, свет в лесу! Не успели двое повернуть головы, как Робин уже бежал к скрывающимися за ветвями деревьев фонарям. - Подожди, это может быть опасно! – Крикнул вдогонку Гарри, подхватывая растерянного Мэнни на руки. Добежав до леса, Робин остановился, вглядываясь за стволы деревьев. Неужели это и есть те самые люди, что смогут им помочь добраться до «общества», о котором твердил Рэд? Но фонари начали отдаляться, то потухая, то вновь загораясь, заводя парней все дальше вглубь леса. Последний источник тепла остался позади. Гарри предполагал, что это, возможно, их первая и последняя попытка. Будущее в Доме всегда было предсказуемо и стабильно, но это… Была далеко не жизнь. То, что знал он, повергло бы остальных в такой шок, и, находясь в Доме, они бы вряд ли оправились. Он не мог себе позволить еще раз потерять эту тонкую тропу надежды, потому на дрожащих ногах ринулся к одному из фонарей, который, кажется, горел ярче остальных, но тот как на зло погас прямо перед носом. На месте, где по предположениям должен был находиться человек, на сырой земле лежала батарейка. - Что она здесь делает?.. Ответа Гарри, конечно, не ждал, потому просто спешно засунул найденный предмет в карман и, перекинувшись парой слов с подошедшими друзьями, направился дальше. Минут через 30 надежда окончательно покинула его. Двое, что шли рядом, и до этого момента особо не отличались энтузиазмом к вылазке, а сейчас то и делали, что растирали замерзшие от ледяного воздуха руки и жаловались о глупости затеи. Зачем же было покидать столь комфортное место, где у них было всё, опираясь на призрачные надежды увидеть мир за окном? Кто знает, что там их ждет, а вдруг они и вовсе остались одни на планете, не считая учителей, которые черт знает откуда появляются и куда уходят. Никто из них, кажется, никогда не задумывался о чем-то большем. И всем уже было понятно, куда они направляются. В эту чертову тюрьму, забытое богом место на отшибе цивилизации. Неужто все учителя собрались вместе, чтобы вывести несчастную троицу обратно к их чистилищу? - Я вижу свет в конце тоннеля! – Радостно сообщил Робин и побежал к знакомому окну. - О, это наш дом? – Зевая, задал очередной глупый вопрос Мэнни. «Мы не может вернуться! Я не вернусь в тот дом!» - И снова мы здесь. – Гарри спокойно прошел через порог, стараясь не показывать своих истинных эмоций. Еще немного, и он, кажется, сойдет с ума. Мэнни зашел последний, привычно захлопывая дверь и побежал к телевизору. - Никогда больше отсюда не уйду, даже не предлагайте! – Робин быстро натянул свитер и уселся в свое любимое кресло, доставая газету. Ничего не изменилось. - Я устал, пойду посплю. - Мы тоже скоро поднимемся. Уже так поздно, спасибо, братан, за насыщенную ночь. – С сарказмом сказал Робин. – Мэнни, сделай ящик потише! Гарри не обернулся.

***

Это мир совсем маленький и скучный – все обитатели давно высмотрели каждый уголок, каждую пылинку, посчитали количество шагов от раковины до двери и рубцов на оконной раме. Здесь не важно, сколько времени ты потратишь, переворачиваясь в кровати, здесь не боятся старения и упущенных возможностей. Несменные стены, двери, потолок и три соседа – никогда одни, но навсегда одиноки. Чувствовали ли вы себя когда-то, будто внутри вас медленно заполняет бетон, так, что трудно ходить, говорить, думать? И слезы катятся по совершенно каменному лицу, не хватает сил даже открыть рот. В такие моменты думаешь слишком о многих вещах, чувствуешь слишком много, чтобы сконцентрироваться на чем-то одном, голоса в голове перебивают друг друга. Слишком тяжело, слишком громко, слишком светло, хоть солнце уже давно зашло. Гарри потребовалось приложить усилие, чтобы заснуть. И в то время, как остальные видят десятый сон, он снова просыпается от кошмара. Каждый раз одно и то же – яркий свет, нежный смех, чьи-то руки тянутся к нему, а он, словно парализованный, не может и взгляда отвести. Незнакомые размытые черты лица, но, кажется, такие родные – Гарри даже не мог понять, как это, но все-равно чувствовал. А потом резкая темнота, боль, страх – все это наваливалось огромным снежным комом и заставляло вскакивать с кровати и еще 10 минут переводить дыхание. Так в один момент он проснулся и понял, что внутри пусто. Зияющая дыра в груди без устали ноет, но для Гарри это стало настолько обыденным, что он даже не помнит, когда начало болеть. Место, где никто не увидит, скрытое от камер, которыми была напичкана эта колония строгого режима, от учителей и самого Бога – туда Гарри ходил не так уж и часто, чтобы не вызывать подозрений своими исчезновениями, но сейчас это был тот самый момент. Нигде в Доме нельзя остаться наедине, если как следует не постараться для этого. Они просто однажды оказались тут и были в окружении этих стен и учителей всегда, сколько себя помнят, только Мэнни появился позже – он был младше всех. Гарри с самого детства знал, что здесь все не так, все неправильно, еще до того, как обнаружил камеры и начал догадываться, что все вокруг – одна большая голограмма. А потом он чудом нашел это место – небольшая коморка неподконтрольном наблюдателям уголке дома, скрытая от камер, по крайней мере он на это надеется. Здесь можно было делать все, что в голову придет, только недолго - и подумать, и поплакать, и вещи прятать, иногда они здесь даже появлялись. Гарри не придавал этому большого значения, хоть это и было странно, но ему нравилось. В основном это были книги, не стандартные учебники, которые выдавали им учителя, а что-то типа энциклопедий об окружающем мире, человечестве и прочие вещи, которые складывают впечатление о жизни за забором. Гарри смирился, что должен перебывать в этом непонятном месте, но надежды увидеть реальную жизнь не терял. Учителя никогда не отвечали на его вопросы, они всегда становились агрессивными, если жильцы Дома делали или говорили то, что им не нравилось. Если они остались одни, если мир так опасен или что там еще мог придумать Робин – кто тогда создал колесо обозрения, электрогитары, автоматические ручки, милкшейки? Кто и зачем приносит сюда все эти вещи, будто знает, что однажды парням придется уйти отсюда? Все эти вопросы, на которые ответа все-равно не получить, Гарри предпочитал отметать. Иногда очень хотелось рассказать остальным свою тайну, но Мэнни не поймет, он ведет себя совсем странно даже для своего возраста, а Робин… Не захочет понимать. Ему и так нормально. И от этого больно. Гарри чувствовал себя тряпичной куклой, в которой опытный кукловод перебирает все шелковые ниточки, управляя его движениями. Три стука по деревянной стене отвлекли парня от раздумий. Еще тогда, когда Гарри только нашел это место, таинственный друг-помощник. Или же какой-то механизм всегда оповещал стуком по деревянной поверхности, когда он слишком задерживался, или кто-то из друзей уже задавался вопросом о его исчезновении. За все время парень научился вслушиваться в малейшие шорохи за дверью, любые скрипы, что проходили по дому, не оставались незамеченными. Он будто наточил слух, как точат изысканный стальной кинжал, ожидая битвы. И сейчас парень уже собирался вставать и направляться обратно в спальню, придумывая какую-то нелепую отмазку типа «выходил воды попить», ведь, видимо, кто-то проснулся посреди ночи и заметил отсутствие Рэда. Но за дверью так же кто-то постучал. Гарри вскочил и не слыша ничего, кроме своего барабанящего сердца, начал быстро бегать глазами по пространству. Комната совсем небольшая, спрятаться некуда, а времени считанные секунды. Неужели его разоблачили через столько лет? - Ты тут? - Дверь открылась и из нее выглянул знакомый клюв. - Робин?! – В шоке воскликнул Гарри, после чего закрыл себе рот рукой. – Тише, закрой дверь! - Что это за место, че ты тут делаешь вообще? – Шепотом спросил Робин, осторожно закрывая дверь. - Да не настолько тише. Сижу. – Рэд упал обратно на пол. – А ты? - Ну я… - Селезень потупил взгляд. – Проследил за тобой, но войти не решался. Да, вот так вот. А куда ты по ночам сваливаешь? И вообще, не смотри на меня так, это общий дом, а значит и общие тайники! Не надо возмущаться! - Да я и не возмущаюсь. То-есть заметно, что я иногда куда-то пропадаю? - Ну не то чтобы я сильно обращал на это внимание… А кто еще заметит? Здесь только мы и Мэнни, а Мэнни всегда либо в ящик пялится, либо рисует. – Роб хихикнул, неловко потирая затылок. - Не только мы. - В смысле? Опять сейчас начнешь свои эти охуительные истории об «обществе»? – Нахмурил брови. Гарри старался оставаться спокойным. Хочется кричать, но никто не станет слушать. Тогда уж точно. - А ты разве не за этим сюда пришел? - Да, мне было бы интересно узнать с какого хуя вообще тебе приспичило потащить нас непонятно куда и бросить все, но может я волнуюсь за тебя? Не приходило в голову? – Робин скрестил руки. Возможно ему хотелось звучать менее грубо, но по-другому он не умел. Хоть он и выглядел сейчас злым, это было не так. Его отношение к Гарри всегда было особенным. Да, они были двумя единственными взрослыми в этом месте, не считая учителей, но селезень все-равно чувствовал себя иначе, находясь рядом с другом. - Если бы тебе было дело до меня, ты бы доверял мне хоть немного. – Рэд поник и отвел взгляд. Ругаться не хотелось. Не здесь, не сейчас. - Я поверил тебе, когда позволил сесть за руль этой развалюхи и увезти нас в какую-то хуепиздень, этого недостаточно? - Селезень старался разговаривать потише, ибо сам понимал, во что крики в их «тайничке» могу вылиться, но получалось плохо. – Чтобы потом мы 4 часа на холоде просидели на какой-то свалке? Этого? Недостаточно? …Подожди, ты плачешь что ли? - Нет. – Гарри поднял глаза вверх в надежде, что время просто остановится, или его сердце. Но предательская влага не хотела высыхать. - Блять, ну… Прости… - Робин сел рядом. – Я просто реально не понимаю, что происходит. Я правда волнуюсь за тебя, прости, что… Что так часто веду себя, как еблан. Эти слова ему дались с трудом, но и друга в таком состоянии он видел крайне редко. - Что с тобой происходит? Ты настолько сильно хочешь увидеть иллюзорный внешний мир, состоящий из помоек и бесконечных дорог? Тебе уже 20 лет, пора переставать жить в фантазиях, понимаешь? Робин хотел положить руку на плече друга, но тот отвернулся и резко вскочил. - Это не фантазии! – Гарри побежал к маленькому столу, что был накрыт простыней и сорвал ее. Перед глазами двоих предстала стопка разноцветных книг. Парень взял несколько и подбежал обратно к собеседнику. - Смотри, смотри на это! – Он принялся листать страницы, останавливаясь на каждой с яркими картинками, читая вслух. - Что это? Что… Где ты это взял? – В шоке спросил Робин, хватая одну книгу за другой. - Я просто прихожу сюда и нахожу их здесь, не знаю, кажется, кто-то их приносит. - Кто? Мэнни? - Мэнни знает, что такое книги? На лицах обоих появилась идиотская улыбка. Подшучивать над Мэнни было их любимым занятием, сразу после срачей. - А если серьезно, я не знаю. Похоже у кого-то еще есть доступ к этому месту. – Гарри задумчиво осмотрелся. - У кого-то из учителей? - Ты до сих пор не понял, что это голограммы? - Какие нахуй голограммы. – Улыбка сменилась на паническую, до Робина дошло, что его друг не несет хуйню. - Не все, но большинство. Тебя никогда не смущало, что раз мы переносимся в какие-то волшебные ебеня каждый день и умираем по 10 раз, то и все эти чемодано-черве-часы не должны быть реальны? – Гарри складывал книги обратно на стол. - Нет… Как-то не приходилось задумываться. Рэд прекрасно видел шок на лице собеседника, но останавливаться не планировал. Раз уж предстала такая возможность, то надо доводить дело до конца. - А еще у нас по всему дому камеры. - ЧТО? – Робин аж подпрыгнул, и получилось это слишком громко. - Парни, где вы? – Послышался голос Мэнни из коридора. Похоже, они просидели здесь до самого утра. - Блять… Надо валить. Гарри взял друга за руку и оба побежали к младшему.

***

- Парни, а что это вы делали вдвоем? И почему за руки держались? – Мэнни ухмыльнулся, вытирая тарелки. Но после взгляда Робина сразу сделал серьезное лицо. - Тарелки не урони, шутник хуев. Гарри, покраснел и отвернулся – непонятно зачем, ведь это все-равно было незаметно. Но повернулся обратно, когда услышал звук бьющейся посуды. - Да что с тобой?! – Возмущенно спросил Робин. – Весь день какую-то херню несешь, все падает с рук. Последние извилины потерял? - Я даже не знаю, что такое извилины, но все-равно обидно. – Надулся Мэнни, собирая осколки. - Ты не заболел? – Гарри потрогал лоб младшего, но он был лишь слегка теплый. – Иди порисуй, может не выспался. - Ура! Синеволосый принялся увлеченно рисовать, не видя ничего вокруг, а взрослым это было только на руку. Гарри подсел к Робину, достал из кармана мини-камеру и отдал другу. - А это что за очередное научное изобретение? – Прошептал селезень, с интересом крутя гаджет в руках под столом. - Это камера, с помощью нее можно делать фото, но сейчас она нужна нам для других целей. – Прояснил Рэд. - Тоже на том чердаке нашел? - Ага. Видишь большую кнопку? Нажми на нее и наведи объектив на любой из углов под потолком, только осторожно. - И откуда ты все это знаешь… - Робин сделал все, как сказал друг, после чего на небольшом экране появилось красное свечение. - Что это за точка?.. - Камера наблюдения. Таким образом можно их обнаружить. Гарри положил камеру обратно в карман, стараясь не подавать виду, параллельно одергивая соседа, чтобы тот перестал пялиться по углам. - Не пались, достань газету. - Понял. Робин развернул страницу, а Гарри начал водить по ней пальцем, имитируя разгадывание кроссвордов. Оба старались сделать максимально расслабленные лица, лишь у селезня подрагивали руки. - Нам нужно валить отсюда, теперь ты это понимаешь? Молчание. Гарри все понимает. Как бы не было обидно, все-таки за один день смириться с тем, что они должны покинуть свою родную обитель, в которой выросли и провели всю жизнь – трудно. Но почему он достаточно смелый, чтобы признаться себе в этом, а Робин… Он вообще пытается? Казалось, он никогда не впадал в отчаяние. Всегда оставался безразличен. Холоден. И, конечно же, никогда не воспринимал Гарри всерьез. А тот чувствовал себя одиноким. Рэда тянуло исследовать этот мир, даже когда он был совсем маленьким и никаких книг и в помине не было. Но друг, казалось, никогда не воспринимал его всерьез. Почему?.. - А это что? – Рэд достал забытую в страницах бумажку со счетами. - А, это… - Собеседник пощурился, кидая взгляд на цифры. – Счет за электричество, забей. Не успели друзья начать обговаривать новый план побега, как из щитка на стене неожиданно прозвучали странные звуки, будто кто-то пытался выбраться наружу. - Кажется, вы кое-что забыли, друзья! – Произнес незнакомый высокий голос. - Бля… - Тихо возмутился Робин. – Начинается. - Не знаю, может, надо помочь открыть? – Предложил Гарри. - Да сама справится, наверное. – Раздраженно махнул рукой селезень. Следующие полчаса троица провела в компании очередного на удивление материального учителя, слушая привычные идиотские песни, которые, похоже, нравились только Мэнни. - Я работаю на батарейках! – Прояснило электрическое нечто, раскрывая дверцу в груди и проводя рукой по двум аккумуляторам. - Да! Прямо, как я! – Подметил Мэнни, показывая свои. Они были в ужасном состоянии. - Когда ты последний раз менял их, дружок? - Спросил учитель, будто не зная, что новых батареек мальчику было брать просто неоткуда. - А знаете, как мы сделаем? – Робин с абсолютно наплевательским выражением лица поменял местами батарейки гостя и Мэнни, так, что те и глазом моргнуть не успели. – Так намного лучше. Младший сразу переменился в лице, а свет в Доме резко начал моргать. Учитель начал вести себя странно, будто парочка мозгами поменялась. Робин полагал, что батарейки у видов, подобных Мэнни отвечают за мыслительные процессы, потому он и был таким глупым и заторможенным. И, похоже, был прав, так как Мэнни сразу начал вести себя менее инфантильно и даже научился разгадывать кроссворды. А потом просто взял и куда-то ушел. И свет окончательно отключился. - Невероятный день. – Робин чувствовал себя очень раздраженным. - А где Мэнни? – Гарри вертелся по сторонам, но все-равно ничего не мог увидеть в кромешной темноте. Кажется, никто из них не заметил, в какой момент исчез младший. - Да побегает и вернется, куда он денется. Со светом-то что будем делать? - А знаешь, нам это даже на руку. – Рэд присел на пол и хлопнул рядом с собой, подзывая друга сесть рядом. – Понимаешь, почему так темно, хоть сейчас и утро? - Да. Когда мы выезжали, резкое появление свалки на месте солнечной поляны заставило меня усомниться в реальности происходящего вокруг, но думать об этом совсем не хотелось. Но каким образом пропажа электричества поможет нам? - Сбежать. Секундная тишина давила сильнее, чем темень. Они уж знали ответ. - Куда?! – Робин повысил голос. – Ты с ума сошел? Чтобы мы опять всю ночь просидели на свалке? - Они не смогут нас контролировать, пока Дом обесточен, мы должны попробовать! Ты и сам все прекрасно понимаешь, нельзя просто сидеть, сложа руки! Робин не хотел понимать. Отрицал. Даже свой собственный внутренний голос ему не помогал — Гарри был абсолютно уверен, что тот никогда его не слышал. Парень привык к Дому. Будто он как родитель, которого никогда ни у кого из троицы не было – всегда будет рядом, никогда не бросит, защитит от всех бед. И не хотел принимать, что самой большой бедой в их жизни и есть это место. - Ты просто боишься потерять то, к чему привык. Если ты не пойдешь, я уйду без тебя. Вместе с Мэнни. Я не позволю ребенку оставаться здесь. Гарри уже хотел подняться, но чужая рука, что легла на плече остановила его. Рэд обернулся в ожидании продолжения разговора, но друг молчал, смотря в пол, словно собирался с мыслями. - Да, я боюсь. Да, я привык и люблю это место. Но больше… - Робин замялся. – Больше я боюсь потерять тебя. Стоило, наверное, сказать «вас», но сейчас не было времени продумывать каждое свое слово. Дыхание перехватило, и Гарри на секунду забыл о всем происходящем вокруг. Робин заботился о нем, хоть и не так часто, как хотелось бы, но заботился. Откуда тогда это странное чувство, смешанная с восторгом тревога, желание уползти в угол и свернуться в клубок и одновременно сделать что-то эдакое, что позволит парню получить ещё больше желаемого внимания? - Тебе правда так плохо здесь? - Знаешь, иногда кажется, что я сошел с ума. Иногда я жалею, что вообще родился. Иногда… Иногда я боюсь, что не смогу никому рассказать этого. Но у меня нет никого, кроме тебя. Гарри чувствовал, как опять начинают трястись его руки. Не самое лучшее время и место, чтобы открыться, но вдруг это их последний разговор? - Для меня это место домом никогда не было. Я не знаю, как вы так спокойно переживаете эти кровавые зрелища, изоляцию и жизнь будто в ежедневном наркотическом трипе, хоть вы и не знали многого, этого уже достаточно, чтобы среднестатистический человек сошел с ума. И я больше не могу это терпеть. Каждый день будто втыкают нож в грудь, это невозможно передать словами. Я уже даже не понимаю, существуете ли вы, не иллюзия ли я. – Гарри обхватил виски трясущимися руками, сжимая волосы. - Меня постоянно трясет. Никак не могу заткнуть голос в голове, который то и дело орет, что мне нужно покончить со всем этим прямо сейчас. Я не знаю, что все это время останавливало меня. Наверное, я не мог позволить себе вот так бросить вас в этом месте. Робин смотрел на него широко открытыми глазами, не в состоянии выдавить из себя и слова. Этот день был действительно слишком шокирующим для него. - И ты… Все время держал это в себе? - А что мне еще было делать? - Мне так жаль… - Собеседник сцепил руки в замок так, что побелели пальцы. В голове крутились миллионы мыслей. Хотелось уткнуться головой в колени, сжать уши и притвориться, будто ничего этого на самом деле не существует, дом – их безопасное место, здесь хорошо, а мир за двором такой, каким должен быть – без них. Отрицать, как Робин всегда это делал, продолжать склеивать остатки своего рассудка ложной надеждой. Но голографический купол обвалился, прижав к земле, не давая отвести взгляд от пугающе бескрайнего неба под названием «реальная жизнь». – Я все время старался игнорировать происходящее вокруг, привыкнуть, ведь другого выбора у нас не было. Но мне тоже на так уж и просто, поверь. – На одном вздохе произнес Робин. - И Мэнни, я уверен, тоже, хоть он и ребенок еще. - Я понимаю. – Гарри убрал руки от висков и поднес их к лицу друга, касаясь подбородка. – Ты слишком сжимаешь зубы. Потом болеть будут, я тоже так делаю. Глупая привычка. Внутри парня бушевал ураган, сметая все на своем пути, и, похоже, смел остатки здравого смысла. Ни страха, ни смущения – только адреналин кипел в крови. Им предстоит еще многое пережить за этот день. Робин не совсем соображал, что происходит, казалось, еще немного и он потеряет сознание. В горле словно был огромный ком, и никакие слова не могли пробиться наружу, потому он принял ответственное решение подальшее время просто пялиться в пол. Не ясно, сколько они просидели в тишине. В этой непроглядной тьме время будто остановилось. Каждый думал о своем. - Это не так уж и здорово… - Непонятно зачем решил нарушить тишину Гарри. - Почему? - Мне снова хочется… Посмотреть на тебя… - Парень ответ взгляд. - Да? Нравится видеть меня? Оба уже совсем не понимали происходящего, но не то чтобы им это не нравилось. - Ну… Да, наверное… - А мне нравится видеть тебя. - Да? Спасибо тебе. – Голос парня дрогнул на последних словах. По лицу селезня было видно, какие тяжелые метаморфозы он переживает внутри. Паззл, что он не мог собрать столько лет, наконец сложился в картину. И, как бы тяжело не было принимать новую реальность, у него есть то, ради чего стоит бороться, ради кого он найдет силы переступить через себя. - И где же он… - Задумчиво проговорил Робин, смотря на фотографию младшего на холодильнике. В тот же момент дверь открылась и на кухню вошел Мэнни. - Ребята! Что здесь происходит? Три стука. Три глухих толчка по деревянной стене, который смог уловить только Гарри. Пора. - Вот и ты, любитель батареек. – Робин встал, взял Гарри за руку, еще одной Мэнни и быстрым шагом поспешил к выходу из дома. Что-то кричало Гарри, что все идет совсем не так - без плана, без оружия, без припасов они выдвигаются на неизвестную дорогу, но теперь отступать было уже некуда. «Нет, пусть уж лучше будет свобода – не придется жить в бетонном гробу.» – Подумал парень. Не лучше ли победить мрак, нарушив порядок, чем просто его поддерживать? - Что происходит? Куда мы идем? Мы опять уходим? – Мальчик явно был перегружен всем происходящим, какой бы буст новые батарейки ему не давали. - Помолчи, потом узнаешь. Они быстро вышли из дома и прошли за ограду, то и дело оглядываясь, но, кажется, никто не следил за ними. На улице и вправду было темно, как ночью, хоть глаз выколи. Ни луны, ни звезд – похоже, все вокруг и вправду было лишь голограммой. - Почему так темно? Сейчас же только 10 утра, это очень странно. – Подметил Мэнни. - Потом объясню. – Робин ускорил шаг, вглядываясь в темноту впереди, сдерживая позывы спустить пар на младшего. – Рэд, мы же не планируем просто хуячить через лес на своих двоих? - Не знаю… Я не думал об этом. – Гарри стал в спешке вертеть головой, сам не понимая, что ищет, но судьба оказалась к ним благосклонна. – Смотрите! Это что, машина? Все трое побежали к слабому свету от фар и обнаружили рядом обездвиженное тело. - Блять… - Селезень наклонился и осторожно толкнул лежащего человека в плече. – Он живой? - Походу нет. – Попытка нащупать пульс провалилась, после чего Гарри поднял тело и отнес к оврагу. Принять подобное решение было тяжело, но времени на метания у него не было. - Парни, что происходит? – Мэнни начинал паниковать, обнимая замерзшие плечи, будто пытаясь укрыться от всего происходящего. Но парни не могли ответить. Если б они знали… Гарри занял место водителя и быстро осмотрел салон, пока Робин заталкивал младшего на заднее сиденье. Внутри автомобиля горел свет, благодаря которому Гарри и увидел, что синеволосый приволок за собой какую-то книгу. - Что это? – Парень выхватил у ребенка вещь из рук и принялся листать. – Она ж полностью пустая, где ты это нашел? - Отдай! Мне дала ее бабуля! – Мэнни изо всех сил тянулся за своим владением, но Робин не давал ему этого сделать. - Какая бабуля? – Гарри прищурился, переводя взгляд, но не переставая листать книгу. - Она сама себя так назвала, я встретил ее на чердаке! Вы вообще знали, что у нас есть чердак? Старшие изумленно переглянулись. - Там был человек?! – Спросил Робин, хватая Мэнни за плечи. - Ну… Да? - Парни, смотрите! – Гарри достал из страниц какую-то бумажку и развернул ее. – Это… Это карта! - Ебать, это получается она приносила туда все те вещи? - Какие вещи? – Мэнни, конечно же, совсем ничего не понимал. - В дороге у нас будет много времени, я все объясню. – Робин отмахнулся, игнорируя все дальнейшие расспросы младшего. Держа одной рукой карту, второй Гарри попытался завести машину, но ничего не вышло. - Ты точно все делаешь правильно? – Усомнился Робин. Как бы он не старался оставаться спокойным, в голосе проскальзывали нотки нервозности. - Поверь, я много разных книг за это время прочитал, и самоучитель по вождению тоже. – Гарри осмотрел приборную панель автомобиля и нажал на кнопку, после чего открылось какое-то окошко. – Это электрическая машина. - Но здесь же есть свет, значит она рабочая? - Батарейка сдохла. - В этом мире что, все работает на батарейках?! – Селезень поднял голову наверх и помахал руками. Гарри достал из кармана аккумулятор, который поднял тогда под деревом, и бетонными пальцами поместил в предназначенный отсек. - Что это? – Спросили хором двое сзади. - В лесу нашел, не знаю, что она там делала. Она, кстати, именная. Кто такой Рой?.. - Что-то знакомое… - Протянул Мэнни. - Черт с ним, на это нет времени. - Робин принялся задвигать боковые окна. - Заводи эту хуйню поскорее и погнали отсюда. Робин постоянно заглядывал в окна, чтобы их корыто не заглохло на полпути, а Гарри как мог старался разобраться в огромной карте. Но было еще одно дело, которое они уже не могли отложить на дальнюю полку. - Мэнни, мы не вернемся обратно. Младший в немом шоке уставился на друга. Старший не осмеливался посмотреть тому в глаза и просто надеялся, что не придется сейчас успокаивать его истерику. Робин бы и сам ее устроил, но сейчас совсем не было на это времени. - В доме больше не безопасно? – Произнес Мэнни, не отводя взгляда. Было видно, как трудно ему это далось, как тяжело было принять слова старшего и держать себя в руках после всего, но теперь он явно понимал больше, чем раньше. С тех пор, как его мозги наконец заработали, он стал чувствовать себя совершенно другим человеком, вспоминать вещи, которые раньше игнорировал, хотя-бы тот момент, когда Гарри вез их по этой же дороге и внезапно все вокруг изменилось, будто их просто перебросили в другую локацию. И сейчас произошло то же самое - голограмма исчезла еще на первых десяти минутах пути. Но самое главное, чем были сейчас заняты мысли Мэнни – та незнакомка на чердаке. Кто она? Почему дала им карту? - Да. – Робин положил руку на плече мальчика и слабо улыбнулся. – Не переживай, у нас будет дом еще лучше. С исчезновением фальшивого купола теперь их дорогу освещали не только слабые огни фар, но еще и мягкий солнечный свет, который Гарри так хотел наконец увидеть. Настоящий. Остальным сейчас было не до пейзажей, но Гарри точно бы мог любоваться ими вечно. Не будь он за рулем, точно бы засмотрелся на одно из деревьев, объятое поблескивающим лучиком, и не отводил взгляда часами. Но насладиться дневной тишиной ему не дали. - Рэд, что это? – Испуганно произнес Робин, указывая на приближающийся силуэт автомобиля за стеклом. – Она приближается, Рэд! - Блять. – Гарри сверлил глазами зеркало заднего вида, наблюдая за подъезжающей машиной. – Держи Мэнни. Селезень покорно обхватил младшего и вжался в сиденье. Обоим было понятно, что за люди были внутри и что ждало их дальше, потому водитель, не мешкая, вдавил педаль газа в пол. Машина стала стремительно набирать скорость, а за ней и преследователи, пока оба водителя уже с трудом могли различить, что проносится за ними. Робина и Мэнни так мотало по салону, что, казалось, оба скоро вылетят в окно. Младший сразу и вцепился в друга, отчего лучше не стало, но это хотя-бы позволяло сдерживать накатывающую истерику. До тех пор, пока один из преследователей не высунулся из окна и не достал пистолет. Послышались выстрелы, из-за которых скачущий на пределе адреналин в крови парней прорвал все границы. Переднее зеркало разбилось и осколки занесло в салон, чуть не поранив водителя. Гарри до отказа втопил педаль и авто погнало с такой невероятной скоростью, что через минуту оно, скорее всего, перевернулось бы. Батарейка, что была и без того на последнем дыхании, не оценила поворота событий, и машина начала сбавлять темп. - Блять, сука, нет! – Гарри буквально рвал на себе волосы, проезжаясь ногой по педали, но ехать они от этого быстрее не ставали. - Мы же можем вставить туда батарейки Мэнни?! – Предложил Робин, сжимая за плечи ребенка, что уже не скрывал своей истерики. - Они слишком маленькие! Блять, нет, нет, мы не можем вернуться! Я НЕ ВЕРНУСЬ В ТОТ ДОМ! Гарри со всей силы ударил панель управления, отчего автомобиль стал резко тормозить. Он вонзил в отсек с батарейкой самый большой осколок, который смог найти и разблокировал двери. - ВЫЛЕЗАЙТЕ! Все выбежали на обочину и прыгнули в овраг, покатившись за деревья, а машина через пару мгновений взорвалась. Ничего не стоило пассажирам задержаться внутри на долю секунды и сгореть заживо. Почти настигнувших их преследователей взрыв тоже задел, потому оставалось лишь надеяться, что они не остановятся и не пойдут почесывать дорогу вместе с оврагом. - Твою ж мать… - Робин встал, и, отряхнувшись, стал поднимать Мэнни. – Все живы? На удивление на невезучей троице осталась лишь пара царапин с разбитыми коленками, в любом случае, ничего серьезного. Но вот что было серьезно, так это клубы огня, от которого виду было до самого конца леса и огромный столб дыма. - Нужно быстро уходить отсюда, пожар может перекинуться на деревья, или мы просто к хуям задохнемся. – Гарри взял дрожащего Мэнни на руки и в попытках успокоить начал гладить того по голове. Получалось дурно, но главной целью сейчас было как скорее выбраться отсюда, о том, чтобы не сойти с ума, они позаботятся позже. Карта сгорела, но Гарри смог приблизительно запомнить маршрут. Все, что сейчас было нужно – бежать вперед по тропине. Но надолго их сил все-равно не хватило, и уже через 30 минут парни перешли на шаг. Дым оседал в легких, потому даже идти было крайне сложно, но они должны были пересилить себя. Обязаны. Они больше не вернутся в тот дом. Края дороги переставали походить на одну огромную свалку, а из-за деревьев на дороге виднелись яркие дорожные знаки, значения которых, правда, Гарри не помнил. Но прочитать вывеску «добро пожаловать в город» не требовало специфических знаний. - Неужели… - Хоть и единственное, чего хотел сейчас Робин, это поспать, приближение к городу вызвало и у него отклики радости. - До ближайшей заправки ещё где-то километр, но там опасно останавливаться, пойдем до магазина. - Пиздец ты картограф, я в шоке. Только от констатации этого факта ноги парней заныли еще сильнее, но выбора не было. Между тем вокруг было очень красиво – с их прошлым местом обитания не сравнится. Осталось совсем немного, они обязательно справятся. Неужели наконец можно выдохнуть с облегчением? Через 15 минут они были уже возле заправки, но, как и говорил Гарри, подходить не рискнули – мало ли, чьи люди там могли находиться. До ближайшего магазина Мэнни пошел пешком, а вот Робина бедному Рэду пришлось нести на себе – физически неподготовленный селезень буквально валился с ног от таких прогулок. Гарри был больше и выносливее. Хотя, как говорил друг, «не такой уж он и большой». Ещё через полчаса с лишним они были на месте. - Фууух, слава богу. - Протянул Гарри, скидывая старшего со спины. – Доброе утро, спящая красавица! - Пиздец, а если бы я спину сломал? - Возмущался Робин, разминая ноги параллельно осматриваясь. - Я вполне аккуратно тебя поставил. Хер знает, вроде-бы ближайший магазин по картам. Мэнни сильнее сжал руку Гарри, за которую тот держал его всю дорогу. От пестрящего яркими вывесками здания после нескольких часов ходьбы в полной тьме болела голова. - Какой он огромный… Магазин был вполне стандартных размеров, просто ничего дальше своего дома парни никогда не видели. - Пойдем? – Рэд подтолкнул друга к входу, следуя за ним. Все трое сейчас нервничали, как никогда. Робин толкнул дверь и, едва переступив порог, с открытым ртом начал рассматривать помещение: витрины, заполненные таким огромным количеством ранее невиданных продуктов, что пестрило в глазах, вывески, стеллажи, даже огромный экран посреди зала – все это приковывало к себе внимание и, казалось, сопутствовало зрительному перенапряжению. Мэнни был удивлен не меньше и, словно непоседливый ребенок (которым, впрочем, он и являлся), хотел уже было сорваться с места и перетрогать все, до чего достал бы, но Гарри вовремя схватил того за руку. - Не сейчас. В будущем будешь ходить в такие места хоть каждый день, хорошо? – Спокойно сказал Рэд, не скрывая улыбки. Младший кивнул, продолжая бегать по магазину сверкающими глазами. - Ты видел уже такое? – Робин дернул Гарри за руку. - Я много чего видел на фотографиях. Если у нас продукты просто появлялись волшебным образом, обычные люди постоянно сюда ходят, чтобы скупиться. Но обсудим это позже, сейчас нам нужно найти кого-то, кто бы смог нам помочь. – Парень еще раз огляделся. - Здесь должны быть сотрудники. Сразу же после этих слов из-за угла вынырнул мужчина в рабочей форме и направился к новым посетителям. Он был похож на ребят, но отличался. В реальном мире есть и такие, как они, и множество других разных видов, Гарри знал это. А вот остальные неслабо удивились появлению первой живой души в их жизни за все время – не голограммы, не робота, реального человека. Мэнни спрятался за самого высокого из компании, лишь поглядывая на приближающуюся фигуру из-за спины – так-то он часто это делал. - Здравствуйте, меня зовут Норман, я могу вам чем-то помочь? – Спросил сотрудник, недоверчиво глядя на новоприбывших гостей. Не удивительно, ведь внешний вид их после всех «приключений» заставлял желать лучшего. Гарри чувствовал, как его горло и руки дрожат, но действовать нужно было сейчас. Он много раз обдумывал, репетировал что скажет в этой ситуации, но сейчас все заготовленные слова будто вылетели из головы. Ничего удивительного в этом не было, в его состоянии вообще такая трезвость ума была настоящим чудом. - Вы можете вызвать полицию? - Да, конечно, пройдемте со мной в помещение для персонала. – Тон парня смягчился, и он повел троицу к одной из дверей в конце зала. – Что у вас произошло? - Долго объяснять. - Понял. Сотрудник открыл дверь и жестом пригласил друзей войти. Комната была совсем небольшая, но толпиться не пришлось, так как по словам Нормана в такое время почти нет посетителей, он был на смене один. Пока парень набирал на телефоне 911, Гарри понял, что лучше бы они потеснились – за окном послышался приближающийся звук колес, и это точно были не копы. - Блять. – Проговорил под нос Рэд, но получилось громче, чем хотелось бы. - Что-то не так? – Удивленно спросил работник, уже положив трубку. – Не волнуйтесь, полиция прибудет через 5 минут. - Закройте дверь в кабинет, быстрее! – Настоял Гарри, в его голосе уже прослеживались нотки паники. – Я слышал подъезжающую машину, я уверен, что это люди, которые за нами следили, и они вооружены. Мэнни сильнее сжал руку старшего, а Робин вжался в диван, будто надеялся в нем спрятаться. - Черт, боже! – Норман в 2 шага подскочил к двери и запер ее на все замки, параллельно вбивая тревожную кнопку в стену. - Здесь есть оружие? - Нет, откуда?! – Сотрудник был явно очень напуган, вряд ли ему вообще приходилось в жизни иметь дело с оружием, впрочем, как и всем остальным в этой комнате. - Тогда сидим тихо до приезда полиции. – Гарри обнял Мэнни и, стащив Робина с дивана, поволок обоих в другой конец комнаты. – Все пригнитесь или вообще лягте на пол, они будут стрелять. Парень поражался, откуда в нем столько выдержки, ведь внутри он уже был готов сойти с ума от страха. Всю жизнь его учили вести себя, как «взрослый ответственный человек», потому сейчас ему пришлось взять ответственность за всю свою семью и одного незнакомца, он не мог позволить себе бояться. Наверное, в будущем и без того держащаяся на соплях психика ему это припомнит, но сейчас главная задача не умереть от пули в лоб. Из зала послышались быстрые тяжелые шаги, похоже, они решили осмотреть весь магазин. «Здесь есть кто-нибудь?» - прокричал один из злоумышленников, похоже, надеясь выманить кого-то из сотрудников. «Это полиция, мы будем ломать двери!» - Слышите, это полиция… - Прошептал работник. - Это блеф. – Гарри приложил палец ко рту, прислушиваясь к звукам снаружи. Но вот на счет дверей тот человек, к сожалению, не врал - с другого конца зала раздались громкие удары и лязг замка, который все еще держался, по крайней мере звука его падения на пол никто из парней не слышал. Если Гарри и Робин еще пытались держать себя в руках, то Мэнни был явно напуган до предела и сжимал руку Рэда с такой силой, что тот чувствовал его стальную хватку даже через толстую ткань костюма. Он привык к глупым голографическим шоу, где можно было спокойно смотреть на отрезанные пальцы и выпотрошенные тела, но не чувствовать ни страха, ни боли. Гибкая детская психика могла адаптироваться к любому абсурду, что происходил в стенах Дома, но сейчас Мэнни чувствовал, что все по-другому - реальные люди, настоящие царапины на ногах и совсем не постановочные выстрелы за дверью. В голове до сих пор не укладывалось, что вся его жизнь оказалась театром, в котором он вместе с друзьями был лишь тряпичной куклой на ниточках, а сейчас ему нужно справляться с паническим страхом за собственную жизнь. После безуспешных попыток выбить дверь прозвучало несколько выстрелов вперемешку с матом – кажется, у преследователей больше не было шансов затащить ребят обратно в Дом, или бог знает, что они планировали с ними сделать. Через минуту бессмысленного копошения злоумышленники проматерились еще несколько раз и шаги их начали отдаляться, ведь вдали послышались приближающиеся звуки полицейской сирены. - Слава богу… - Проговорил Робин, поднимая голову. - Как мы можем им доверять? – Мэнни не спешил вставать с пола, продолжая прислушиваться к сирене. - Вы можете позвонить туда же и спросить, доехала ли машина? – Обратился Гарри к сотруднику. - Да сейчас. – Тот метнулся обратно к телефону, набирая тот же номер. Из зала опять послышались шаги, но на этот раз, кажется, полицейских. Те же самые фразы, что произносили преследователи, только без угроз взламывать двери. Операторша подтвердила, что сотрудники полиции прибыли на место, потому Норман отпер дверь и все четверо осторожно вышли наружу. Одной из полицейских была молодая женщина того же вида, что и Гарри – и он сразу же уставился на нее, а когда та это заметила – торопливо отвел взгляд. Увидеть первого в жизни похожего на тебя человека было для парня настоящим событием. Но что было странным – ее волосы были убраны в хвост не прикрывая рот, и зубы… У Гарри зубы были острые. Очень острые. А у нее – будто подпилены. Следы попыток взлома на одной из дверей, естественно, вызвали вопросы, потому сотрудник магазина предложил полицейским просмотреть записи с видеокамер. - Здесь тоже есть камеры, как и дома? – Робин дернул Гарри за руку. Та самая сотрудница посмотрела на парней удивленным взглядом и уже было хотела что-то спросить, но, видимо, решила подождать до приезда в участок. Получив записи, все, кроме работника магазина, отправились в участок. Гарри и их видел на фотографиях, но только снаружи. Внутри пахло иначе, чем в магазине, но само здание было меньше. Сейчас парень пытался уловить любую мелочь, заглянуть во все щели, отпечатать реальный мир в памяти во всех деталях. Страх опять оказаться взаперти все еще не покидал его. - Мне нужно задать вам несколько вопросов. – Сотрудница, которая была ранее в магазине, усадила парней на диван, а сама присела на стул напротив и открыла компьютер. – Начнем с документов. Они у вас с собой? - У нас есть карты… Только они дома. – Произнес Робин, на самом деле совершенно не понимая, что должен говорить. - Люди не пользуются картами. – Возразил Гарри. – Сомневаюсь, что они вообще имеют какую-то ценность. - Подождите, я ничего не понимаю. О чем вы? – Полицейская перевела удивленный взгляд с компьютера на парней. Гарри рассказал все от начала до конца – о странном доме, в котором они провели всю жизнь, о камерах, очевидно фальшивых документах, голограммах и преследовавших их людях. Полицейская слушала с открытым ртом, а после стала что-то искать в ноутбуке. - Подойдите сюда. – Женщина жестом подозвала ребят, указывая на экран. Перед глазами парней предстала полицейская сводка о трех пропавших детях – Гарри, Робин и Мэнни. - Что?.. – Младший протер глаза. – Это наши имена? - 12 лет назад пропало 2 ребенка, а следом через 3 года еще один, вторую пропажу привязали к первому делу. Те же виды и имена, что и у вас. Сколько вам лет? - 22, 20 и 11. – Ответил Робин. - 22 и 20?.. – Сотрудница осмотрела старших парней. – Не тянете… - Я же говорил, наши карты точно были фальшивыми. – Заключил Гарри. – А сколько этим детям сейчас должно быть? - 18, 16 и 12. - Сколько?! – Робин аж подпрыгнул на месте. Это он что получается, вчерашний подросток? Гарри тоже был крайне удивлен. Что их прописанный возраст может отличаться от реального до парня дошло еще давно, но чтобы настолько сильно… У одного Мэнни была разница всего в год. - Я позвоню вашим родителям, точнее моя коллега позвонит, со всем остальным разберется полиция. - Родителей? – У троицы округлились глаза. - Вы все были маленькими, когда вас похитили, но Робину уже было 6. Совсем ничего не помнишь?.. – Спросила сотрудница, набирая номер на телефоне. - Нет… - Ответил селезень. – Это странно. Спустя 10 минут разговора, женщина объявила, что семьи парней постараются приехать как можно быстрее, но участок, в котором они находились, располагается вдали от города, потому ждать придется не менее часа точно. Работница осмотрела ребят еще раз и щелкнула себя по лбу. - Вы, наверное, есть хотите! – Женщина быстро встала со стола. – Сейчас я попрошу вам лапши заварить, хорошо? - Круто! – После слов о еде Мэнни сразу оживился. - Спасибо, но я не буду, аппетита нет. – Сказал Гарри. - Поняла, сейчас вернусь. - Почему ты не хочешь есть? – Спросил Робин друга. - Не знаю… Просто слишком устал. - Точно? - Да точно. – Гарри отвел глаза. – Я бы сейчас больше хотел поспать. - Ну ладно, понимаю. - Ребята, пойдемте со мной. – Женщина вынырнула из дверного проема. – Уже все готово. Двое встали с дивана, но Рэд и не думал двигаться. - Я здесь останусь, я реально очень устал. – Парень откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. - Ладно… - Парни переглянулись и последовали за работницей. Через несколько минут она опять вернулась и села уже рядом с Гарри. - Спишь? – Тихо спросила женщина? - Не. - Хочешь, я завяжу тебе волосы? - Здесь все так ходят? – Гарри открыл глаза и перевел взгляд на собеседницу. - Ага. - И у всех зубы, как у вас? - Ну да, а у тебя другие? Гарри опустил взгляд и отодвинул пряди, открывая рот. - Ого… - Женщина подсела ближе. – Тебе, похоже в детстве их не обрезали. Здесь всем их немного обрезают, чтобы не ранить себя и других, но не волнуйся, это совсем не больно. - Понял… - Меня, кстати, Лейла зовут. – Собеседница достала резинку с кармана и собрала волосы парня в пучок так, чтобы они не закрывали рот. – Мне нужно задать тебе несколько вопросов, ты не против? - Нет. - Хорошо. – Лейла пересела за стол, опять открыла ноутбук и начала задавать вопросы о дороге, машине, доме и записывать ответы парня. - У нас тоже был компьютер дома. – Гарри подошел ближе к ноутбуку. - Да? У вас был доступ в интернет? - Наверное, но он был очень странный - одна почта, где мы могли отправить друг другу несколько сообщений и пара игр. Мы могли пользоваться им только в день компьютера. - День компьютера? – Переспросила сотрудница. - Ага, день компьютера, день работы, день ничего-не-делания… Там было много идиотских правил. - И эти «учителя», они проводили с вами эти дни как уроки? - Ага. – Гарри посмотрел в окно. – Мы, можно сказать, всю жизнь провели среди голограмм. Иногда просто ужасных. Парень не имел особого желания обсуждать сейчас причины его детских травм, да и спать действительно очень хотелось. Но нужно было дождаться родителей. Гарри на самом деле часто думал об этом – если у людей и книг и мультфильмов есть семья, тогда и у них должна быть? Да, троица привыкла считать своей семьей друг друга, ведь никого больше у них попросту не было, но где же их родители? Может они сами и заперли их в этом ужасном месте? Сейчас Гарри понимал, что это не так, хотя… Кто знает. В памяти застрял тот самый урок с близнецами – что, если настоящая семья просто не примет его? Всю жизнь ему как по методичке вбивали в голову, что он странный, эгоистичный, пугающий, всю жизнь Гарри был вынужден бороться с голосом в голове, который доказывал, насколько он ужасен. И сейчас, когда, казалось, борьба наконец увенчалась успехом, шрамы заныли с удвоенной силой. Это место, похоже, было создано, чтобы сломить его, и как бы парень не убеждал себя, что он сильнее, справляться с болью становилось все сложнее. Ножи монотонно вбивались в грудь, не давая передохнуть ни дня, а стена, которую парень построил вокруг себя в надежде защититься от нападок, в итоге перекрыла последний воздух – единственные близкие люди стали казаться абсолютно чужими. Вид за окном был тусклее, чем в их дворе, но насколько же отличался, словно в него вдохнул жизнь – деревья больше не казались двухмерными палками с зеленой мишурой, а трава была явно такой приятной наощупь, Гарри был уверен в этом. Глядя на небо, память вырисовывала образ Мэнни с его голубыми глазами – такими же бездонными и по-настоящему живыми. Смотря в них, парень вспоминал, ради чего держится, почему все еще сохраняет рассудок в этом давно сошедшем с ума мире. Но больше всего он любил смотреть в глаза своего старшего товарища, почему - объяснить не мог. Они не отличались необычайным цветом или запредельной красотой, они просто… Были. Ребята уже вернулись и были довольно удивлены внешним видом Гарри. Парень хоть и смущался, но не хотел сильно отличаться от остальных представителей своего вида, ведь он наконец попал в реальный мир, где кроме их троих живут еще сотни-тысячи людей. А между тем друзья так увлеченно обсуждали еду, которую до этого им не доводилось пробовать, что Гарри даже начал жалеть, что не пошел с ними, но есть перед незнакомыми людьми его последние нервные клетки точно бы не выдержали. - Вам следует попробовать что-то нормальное, а не этот припас бедного студента. – Подметила Лейла. Внезапно из коридора донеслись быстрые шаги и множество голосов. - Это, наверное, ваши семьи! – Сотрудница встала из-за стола и поспешила к двери. Парни сидели, словно на иглах, и совершенно не понимали, как себя вести. И вот уже через минуту, которая показалась ребятам целым часом, в кабинет зашли шестеро взрослых, а за ними проследовали дети. Гарри уставился на мужчину и женщину, будто смотрел на свое отражение, и, словно застыв на месте, не мог ни отвести взгляда, ни пошевелиться. За их спинами стояли двое подростков, парень и девушка – они то ли испуганно, то ли удивленно выглядывали из-за спин взрослых, рассматривая парней. В воздухе повеяло холодом, заставляя съежится, хотя парням, на самом деле, хотелось просто свернуться и прижаться к друг другу в дальнем углу комнаты. Они всегда это делали – подавляли переживания, прятались, бежали от проблем, которых особо-то и не было в их маленькой коробке. А сейчас, выбравшись за ее пределы, они оказались беззащитными, голыми, словно ребенок с иммунодефицитом, которого вытолкнули за стены своего пузыря. Сейчас им предстояло столкнуться лицом к лицу не только с самими собой, но и с более пугающими трудностями, Рядом с семьей Гарри стоял мужчина, очень своим внешним видом походивший на Робина и держал в руках ребенка лет трех, а еще поодаль – мужчина средних лет и женщина постарше, видимо, родственники Мэнни. Мужчина выглядел достаточно странно – взъерошенный, одетый явно наспех, будто перед встречей пробежал 10 километров. Это бы не показалось удивительным, ведь всем присутствующим пришлось срываться с места и как можно быстрее мчать в участок, если бы не одно «но»… - Бабуля! – Воскликнул Мэнни, указывая пальцем на женщину. – Это же вы, это вас я видел дома, это вы дали мне карту! Гарри шокировано раскрыл глаза. Это тот человек, который все время подсовывал на чердак разные вещи и, похоже, помог им сбежать? Родственница Мэнни? - Что? – Удивленно переспросил мужчина, стоявший рядом. – О чем ты, малыш? - Не переживай, Рой. Подойди к сыну. – Женщина, похоже, специально выделила имя мужчины, смотря Гарри прямо в глаза. - Рой?.. – Парень достал из кармана ту самую батарейку с одноименной гравировкой и переглянулся с Робином. Когда Гарри наконец обратил внимания на сверлящую его взглядом женщину, она быстро отвела глаза к, кажется, заднему карману мужчины, после чего постучала ногой три раза по полу и поспешила отойти в другую сторону, ближе к парням. Три стука. Сигнал, который подавал незнакомец на чердаке, когда Гарри находился там слишком долго и появлялась возможность, что его исчезновение сочтут подозрительным. Сигнал опасности. - Наверное, это какая-то ошибка. – Мужчина потер затылок, нервно улыбаясь, и начал приближаться к Мэнни, приветливо раскинув руки. – Ну же, иди сюда, малыш. - Стоять. – Гарри прошел вперед, закрыв спиной младшего и вытянул перед собой аккумулятор. - Это что? - Это та батарейка?! – Воскликнула Лейла. – Она все это время была у тебя? - Вас зовут Рой, верно? – Гарри проигнорировал вопрос полицейской, обращаясь к мужчине. – А это – батарейка с гравировкой вашего имени, которую, по словам Мэнни, нам отдала эта женщина. У меня есть много вопросов, но, в первую очередь, не могли бы вы показать свои батарейки? Другой полицейский, стоявший в дверном проеме, хоть и не слышал всей предыстории, все-равно заметно напрягся и потянулся к кобуре. - Что за бред, парень? Ты чего? – Рой попятился, бегая глазами по кабинету. Руку из-за спины он убирать не спешил. - Сэр, прошу, продемонстрируйте наличие всех батареек. – Обратилась Лейла к мужчине. В воздухе застыло напряжение. Все молчали, приковав взгляд к всеобщему объекту внимания, ожидая его последующих действий. Но тот, похоже, доказывать свою невиновность не спешил. Вместо этого он одним движением вытащил пистолет из заднего кармана и направил на стоящего перед ним парня. Сверкнула стальная обойма, и воздух разорвали вскрики напуганной толпы. - Дайте мне уйти, и никто не пострадает. – Спокойно сказал мужчина, хоть в глазах его и было заметно самое настоящее безумие. Полицейский, что стоял в проеме, медленно отошел к гражданским, поднимая руки вверх. Рой, не сводя прицела, поспешил выйти из кабинета, а вскоре и из самого здания. Он не сможет убежать далеко. Он знал это. Все знали это. Гарри хотел быть уверен, что ему не сойдет это с рук просто так. Наконец все должно быть кончено для человека, который столько лет отравлял им жизнь. Все присутствующие были шокированы. Мэнни, похоже, уже был готов разрыдаться – кажется, этот ужас никогда не закончится. Кто еще может оказаться для них врагом? Мальчик приблизился к Гарри и обнял его, прижимаясь лицом к спине старшего. Робин подошел и положил руку на плече ребенка, устало смотря в пол. - Похоже, нам придется провести еще один допрос, но уже завтра – дети и так слишком устали сегодня. – Констатировала Лейла. - Хорошо, мы понимаем. – Сказал кто-то из толпы, но для друзей слова людей вокруг уже давно превратились в белый шум. Вскоре все разъехались по домам своих новых семей. Семья Гарри и так была достаточно большой, потому отец Робина с радостью согласился оставить Мэнни у себя дома, а вот Лесли осталась в участке - у полицейских было к ней достаточно вопросов. Пообщаться с родственниками у парней особо не получилось – им настолько хотелось спать, что все трое поотрубались сразу же в машинах, и еле смогли дойти до дома, где сразу легли на кровать и погрузились в столь долгожданный мир сновидений.

***

- Доброе утро. Гарри еле разлепил глаза, первые минут 5 и вовсе не понимая, где находится. Вскоре все произошедшее за вчерашние сутки ударило в голову, будто болевой импульс. Проснулся он, слава богу, не в окружении розовых стен, которые уже можно оставить в прошлом. В новой комнате помимо его кровати была ещё одна, и разбудил Гарри, похоже, ее обладатель, который сейчас стоял в дверном проеме с зубной щеткой в руках. - Мы должны быть в участке через 2 часа, умывайся и приходи на кухню. - Парень улыбнулся и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Гарри минут 10 сверлил взглядом стену, в голове был лишь туман и небольшая тревога оттого, что впервые в жизни друзей не оказалось рядом. Но нужно было приспосабливаться к новой жизни, поначалу всегда трудно привыкать к новой обстановке. Вот только в их Доме никогда не было никаких новых обстановок, два этажа и небольшая лужайка - все, что окружало парней на протяжении всей их жизни, не считая редких вылазок в мир голограмм. На прикроватной тумбочке лежала аккуратно сложенная одежда - ее Гарри сразу заметил, но не решался взять в руки. Хотя для кого она ещё могла быть, как не для него? Переборов свою нерешительность, парень развернул одежду и положил на кровать. Черная толстовка и джинсы... Выглядят симпатично, но ему придется снять костюм, который приходилось бессменно носить столько лет. Гарри, конечно, хотел этого, но сейчас, когда он должен был это сделать, без пути назад, в груди неприятно заскребло. Новая одежда ощущалась непривычно и даже немного покалывала. Ну, это было не удивительно. Теперь парень должен был оголять не только рот, но ещё и руки, на которые практически 24/7 до этого были надеты перчатки. Наспех умывшись и почистив зубы Гарри спустился на кухню, где за столом уже собралась вся семья. - Доброе утро, Гарри! - Поприветствовала улыбчивая женщина, разнося по столу блюда. - Как спалось? - Хорошо, спасибо... - Кратко ответил Гарри. Если бы не тревожная концентрация на всем вокруг, он бы и не отозвался. В Доме все называли его исключительно по кличке, потому от собственного имени даже передернуло. Гарри будто не ассоциировал себя с ним, возможно, оно даже вызывало отвращение. Вероятно, они этого и добивались. - Присаживайся. - Парень, что ранее был в комнате, отодвинул один из стульев, жестом приглашая присоединиться к завтраку. - Меня зовут Марк, я твой отец. - Начал мужчина, когда приготовления закончились и все наконец расселись. - Это Кейтлин, твоя мама. - Он указал на женщину рядом. - Дальше Кейли и Майкл, твои брат и сестра, как ты уже, наверное, понял. Помнишь кого-то из нас? - Нет... - Гарри быстро оббежал присутствующих взглядом и продолжил тупить в тарелку. Имена пронеслись в голове, как белый шум – слишком о многом он сейчас думал, чтобы удержать в памяти столько новой информации. - Ничего страшного, золотце. – Кейтлин тепло улыбнулась. – Можешь звать нас просто «мама» и «папа», конечно же. - Наши имена запомнишь со временем, не переживай. – Наконец подала голос младшая дочь семейства. Когда все уже приступили к завтраку, Гарри продолжал смотреть то в тарелку, то на стены, то в окна – лишь бы не начинать есть. - Почему не ешь, дорогой? – Спросила женщина. – Если хочешь что-то другое, ты только скажи! - Нет, нет, спасибо вам! – Гарри помахал руками, неловко улыбаясь. – Просто… Сон плохой приснился. Парень не соврал – он несколько раз «просыпался» в том самом месте, в тьме и холоде, да еще и в полном одиночестве. И даже во сне дыхание перехватывало, помнился тот ужас, что приходилось испытывать каждый раз, вновь и вновь оказываясь в этих чертовых стенах. Это было не удивительно – еще много времени пройдет, пока Гарри сможет оставить в прошлом 12 лет жизни. Но вот первопричина отсутствия аппетита у парня – банальный страх есть при других. Даже при своих друзьях он не особо любил это делать, а сейчас, с открытым ртом, при практически незнакомых людях, хоть они и были его семьей – при одной мысли об этом к горлу подкатывал неприятный комок. Даже то, что все вокруг ничего не скрывая, не стесняясь, абсолютно спокойно это делали, ни толики уверенности не предавало. Слишком долго ему вдалбливали, насколько он пугающий и опасный для близких людей, слишком глубоко в голове засело то, какие слова говорили учителя, как смотрели на него, и как вскоре стали и друзья. А, может, ему просто это показалось? На протяжении стольких лет… - Ох, мне очень жаль… - Женщина налила в стакан сок и, вставив трубочку, подвинула к тарелке сына. Все понимала. И Гарри взял стакан.

***

--- - Проходите, присаживайтесь, участковый скоро подойдет. – Женщина-полицейская, другая, не та, что была здесь с ними в прошлый раз, приветливо провела семью к нескольким диванам в холле, за одним из которых уже расположились друзья Гарри вместе с отцом Робина и его маленькой сестренкой. - Привет. – Гарри подсел к парням на отведенное в уголке место, они определенно его ждали. - Привет! – Мэнни сразу кинулся обнимать старшего, видимо, сон пошел ему на пользу. - Мы довольно неплохо провели время. – Робин улыбнулся с чуть прикрытыми глазами. – А ты как? Познакомился с новой семьей? - Почти. Рад за вас. – Гарри тоже улыбнулся, поглаживая младшего по голове. Как бы не было страшно, парень признавал, что первый их совместный день прошел очень даже неплохо. Все было хорошо уже просто потому, что они больше не находились в Доме. И, дай Боже, больше никогда туда не вернутся. У входа замаячил полицейский-мужчина, жестом подзывая троицу к себе. Несколько взрослых уже поднялись, намереваясь пойти за подростками, но сотрудник остановил их. - Это будет личный разговор, конфиденциальный. Понимаете? – Спокойно проговорил мужчина. - Да, конечно… - Ответила мать Гарри. Кажется, мамы всегда понимают. В кабинете парни в подробностях рассказывали все произошедшее за последние 2 дня, описывали свою жизнь в стенах Дома, важные аспекты, какие-то мелочи. По прошествии двух с половиной часов за тонким, но прочным стеклом, появилась бабушка Мэнни в сопровождении другого полицейского. Словно преступник, но коим она, слава богу, не являлась. - Извините, а почему бабуля там? – Мэнни показал пальцем вперед, на женщину. – Она разве сделала что-то плохое? - Не совсем… Но мы должны были ее допросить. – Полицейский переводил взгляд то на ребенка, то на женщину. – Ты ведь видел ее в доме, это подозрительно, понимаешь? - Да… - Мэнни опустил руку. – Вы посадите ее в тюрьму? - Нет. Мы уже узнали все, что планировали. Все в порядке, малыш, ее выпустят прямо сейчас. – Мужчина улыбнулся, но нотки нервозности все же скользнули на его лице. - А тот мужчина… Мой отец кажется? Что с ним? Улыбка исчезла с лица полицейского. - Здесь ситуация сложнее. – Сотрудник отвел взгляд. – Но не переживай, мои коллеги уже ищут его, и мы примем все необходимые меры, чтобы обеспечить безопасность вашим семьям. - Хорошо. – Мальчик улыбнулся, жестом приветствуя родственницу, которую уже вывели за пределы стеклянного ограждения. Гарри не знал, как относиться к ней – остерегаться, презирать, как и Роя, или, может, быть благодарным за помощь? Была ли это вообще помощь? Женщина, тем временем, подошла к троице, направляя свой взгляд на младшего. - Привет, дорогой. – Она мягко улыбнулась. – Меня зовут Лесли, или же ты можешь просто звать меня бабулей, как и раньше. Я так рада, что вы все здесь. Мэнни был определенно рад появлению хотя-бы одного из членов своей семьи. А старшие, на удивление, не заметили ни во взгляде, ни в словах его новоиспеченной бабушки никакого подвоха, хоть и все происходящее казалось невероятно странным. Уже вчетвером они проследовали обратно в холл, Лесли под недоверчивые взгляды остальных взрослых поблагодарила отца Робина за теплый прием ее внука, после чего семьи направились по домам, а Мэнни в этот раз предстояло ночевать в новом доме его семьи.

***

- Что ж, вот мы и остались втроем. – Отец Робина, Эрик, усмехнулся. Одной рукой он придерживал младшую дочь, второй параллельно копаясь ключом в замке дома. - Может вам помочь? - Нет, все впорядке. – Мужчина продолжил возиться с замком, но вскоре затих и перевел взгляд на сына. – Ты можешь… Подержать ее? Робин несколько секунд безмолвно смотрел на сестру, после чего протянул руки. Отец аккуратно передал ребенка. Буквально через полминуты дверь уже была открыта, и малышку усадили на теплый ковер в гостиной. Робин все еще не мог до конца осознать, что это крохотное создание – его сестра, его семья. Она казалась такой хрупкой, будто высечена из мрамора. Улыбка не сходила с ее лица – а на нем было что-то от Венеры Милосской, может, даже больше. Если бы парень имел, с чем сравнить, точно сказал бы, что Энни – одна из самых спокойных и милейших трехлетних девочек. Хотя ему, конечно, приходилось иметь дело с детьми – когда Мэнни был совсем маленьким и только попал в Дом, Робин, как самый взрослый, должен был приглядывать за ним – а тот далеко не был таким спокойным. Может оттого селезень и не так уж долго колебался, беря на руки малышку. Может перейдем уже на «ты»? – Спросил отец, выводя парня из раздумий. - Да, конечно, следовало бы. – Робин нервно потирал руки. Неофициальное общение со старшим, хоть и членом его семьи, но которого он знает всего несколько дней, немного усложнит их и без того неловкую коммуникацию. Теперь Робину придется каждый раз одергивать себя, пока он наконец не привыкнет что человек перед ним – не обычный незнакомец, а его отец. Парень даже не задумывался, станет ли ему когда-либо комфортно находиться рядом с новой семьей, ведь все 12 лет его семьей были Гарри и Мэнни, и теперь они вынуждены жить, огражденные друг от друга извилистыми дорогами от одного дома к другому и стенами этих самых домов. Но Робин не хотел признаваться самому себе, что чувствовал себя не в своей тарелке в первую очередь, потому что был один – хоть и с людьми рядом, но без своей семьи он был один. Даже несмотря на то, что никто из так называемой семьи не знал настоящего Робина, это были те люди, которых он мог назвать близкими, ведь «настоящих» близких у него никогда не было. Люди, которые не давали погрузиться в кошмарный сон. А сейчас, когда реальная семья – вот она, только руку протянуть, парень ощутил, как же пусто на душе без этих двух придурков. Отец пошел на кухню готовить обед, а Робин поднялся на второй этаж – туда, где вчера они все спали вместе с Мэнни. Им двоим пришлось ютиться на диване, слава богу он был достаточно велик, ведь старая кровать Робина была слишком мала даже для Мэнни – но селезень знал, что отец обязательно приобретет другу, подходящую сыну по росту. Ведь так делают родители? Родители… Мама и папа. У Гарри были мама и папа. У Робина только отец. У Мэнни… Можно было сказать, что только бабушка. Но если отца его они хотя-бы видели, то мать, как и мать селезня – нет. Робин хотел спросить еще при первой встрече, ведь у них же должны быть мамы, верно? Но не решился. Между тем над кроватью отца, рядом с детской кроваткой младшей дочери весела фотография красивой молодой женщины – нежная улыбка, искрящийся взгляд, стать, словно распустившийся по весне бутон тюльпана - будто икона, что должна была оберегать малышку от всех невзгод. Понятно, на кого она была так похожа. Только вот, где же их мать?.. Снизу послышался голос отца, что звал к столу. Может, и не лучший момент, но более подходящего парень вряд ли когда-то дождется. - Пап… Можно мне задать вопрос? – Подал голос Робин посреди трапезы. - Да, конечно. – Ответил мужчина, поднимая глаза на сына. - А где мама? Тишина, что мигом охватила дом, была страшнее любого ответа. Лицо отца сразу изменилось - тяжело было не заметить, и далеко не в более жизнерадостную сторону. - Прости?.. – Растерянно протараторил Робин. - Нет. Все в порядке. – Мужчина приподнял уголки клюва, пытаясь, видимо, улыбнуться, но получалось не особо. – Точнее… Сары… Мамы больше нет. Она умерла от рака. Сердце упало в пятки. Хоть Робин совсем и не знал женщину, чьими фотографиями был усеян дом, но ведь это была его мать. Болезненный тремор прошелся по телу, будто прошлое схватило его за плечи своими холодными руками. Будто старые раны, которых у парня никогда и не было, в один миг начали кровоточить. Что-то засело внутри огромным комом, что он все никак не мог вспомнить, размытые, давно потерянные в самых дальних уголках памяти силуэты разом столпились за спиной, но стоит обернуться – пустой коридор с одиноко мерцающей лампой вдалеке. - А как давно… - Запнулся. – Как давно ее не стало? - 8 дней назад. Неделя. Неделю они провели здесь. 8 дней назад они застряли среди груд мусора на неизвестной свалке. 8 дней назад Робин сидел в машине, что была их чуть ли не единственной возможностью выбраться из того проклятого места, и возмущался, как сильно хочет обратно. 8 дней назад он мог бы увидеть маму, даже если один раз, даже если на несколько минут. Но вместо этого выбрал игнорировать своего друга, что так отчаянно пытался спасти их, идиотов. И теперь поплатился за это. - Прости меня… - Отец, похоже, хотел возразить, но Робин отодвинул тарелку, встал и быстро пошел вдаль коридора, желая как можно скорее уткнуться лицом в подушку и забыть об этом разговоре, как о страшном сне. Хотя-бы на одну ночь.

***

За то недолгое время, что довелось провести в стенах реального мира, Гарри полюбил смотреть на небо. Вытягивать руки, чувствовать согревающие лучи солнца на них, шепот деревьев проносящимся сквозь волосы ветром – все это помогало не забыть, что он здесь, что это все не сон. Свобода, что всегда казалась такой далекой и недоступной, сейчас хрустела под ногами и чирикала ранним утром. Когда вы последний раз, не отрываясь, смотрели на рассвет? Гарри мог пропадать часами, закрывая глаза и слушая, о чем секретничает природа. Вылезал на крышу дома и наблюдал за звездами, выискивая созвездия, который выучил еще в 10 лет по потрепанным энциклопедиям, словно это и был его чердак, только без стен и потолка. Те редкие моменты, когда можно было словить одного или нескольких горящих гигантов в полете были ценнее, чем часы, проведенные внутри дома. Как бы он не любил свою новую семью, свободно вздохнуть выходило только наедине с собой. - Братишка, ты здесь? Гарри! Парень обернулся на зов, выпадая из раздумий, будто из долгого сна. Кейли держала в руках какую-то огромную палку и елозила ей по земле, не отводя взгляда от брата. - Что это? - Будем собак отгонять! – Девушка задорно улыбнулась, будто ее предложении совсем не звучало опасно. Хотя, скорее, это констатация факта. - Собак?! – Гарри шокировано попятился назад. - Ну мало-ли, кто здесь может бродить, мы ведь в посадке. – Одной рукой волоча палку, второй Кейли потянула парня за собой. – Ты из горящей машины вылезал, неужели боишься каких-то пёсиков? - Это не совсем так было… - Гарри неловко улыбнулся, всматриваясь в даль и одновременно обдумывая пути отхода. А Майк ведь предупреждал, насколько несносна эта девчонка. - В следующий раз поедем в центр, там такие огромные и красивые домища, просто шик, тебе обязательно понравится! – Увлеченно тараторила Кейли. Рэд улыбнулся, ступая сквозь обрубленные ветви деревьев. Дома было тепло и спокойно, и теперь он мог находиться наедине с собой столько, сколько пожелает. Но всякий раз, когда такие мгновения выдавались, где-то внутри начинала расти глухая и недобрая тоска, которую не могли из себя ни вытравить, ни приглушить все разговоры и встречи – словно такая тоска была самой сущностью человеческой натуры. Гарри переодевался, когда дверь неожиданно распахнулась. - Дорогой, я… - Женщина округлила глаза и тут же обернулась. – Ох, прости, стоило постучать! - Да ничего страшно, я же не голый. – Сказал парень, натягивая кофту. – В чем дело? - Я хотела сказать, что обед готов, но… У меня есть один вопрос. – Кейт прошла в комнату. – Что с твоими руками? По телу прошел тремор. Никогда и никому Гарри не приходилось показывать свои руки, а точнее то, что он с ними сотворил. - Иногда мне просто было слишком трудно. Все куда сложнее, чем «просто». Сложнее, чем все существующие в мире слова, чтобы описать то, что ты почувствуешь, когда столкнешься лицом к лицу с бессилием. Настоящей безысходностью, которой были насквозь пропитаны стены дома, до вони и кружащейся головы. И тот, на ком бы ты имел право сорвать всю боль и ненависть никогда не выходит на свет. И винить некого, потому ты начнешь винить себя. Ненавидеть. - Мне так жаль, солнце… - Ее глаза заблестели в закатных лучах, и она подошла ближе, поднося руки к сыну, словно к хрупкой хрустальной фигурке. – Тебе было страшно? - Не то, чтобы страшно… - Гарри сжал дрожащие руки. – Я давно привык. Начал уходить в свой собственный мир, чтобы больше не находиться в том аду. Не получать ежедневных пинков от «учителей» и недоверчивых взглядов друзей, да и сама атмосфера давила, будто тиски. Иногда я не мог справиться с этим. Я ждал новых ударов и получал их. Мне казалось, я обречен и моя судьба в том, сколько раз я сделаю себе больно. Как стеклянная ваза, разбитая и склеенная обратно по кусочкам, каждое утро он вставал, обещая себе, что переживет его. Беда в том, что разбивается она каждый день заново. Иногда какой-нибудь кусочек безвозвратно теряется. Но сдаться не мог. Словно борец, получающий нокдаун от неравных по квалификации противников, он начал готовиться к худшему. Иногда он смотрел в зеркало и не мог понять, кто этот человек, у которого вместо лица белый шум. Он уже почти не чувствовал своего тела, хотя мир вокруг был все еще видим, словно тело лишь приснилось ему в кошмаре. Нужно было напомнить себе, что оно все еще существует – оно живое, дышит. Чувствует. Теплые руки скользнули по волосам, сжимая за плечи. - Мне казалось, да и до сих пор периодически кажется, что ни один из моих поступков не приводит к хорошим последствиям, или хотя-бы нормальным. Потому что все, что я делаю, в итоге превратится в нож, который вонзится мне в спину. Ткань, в которую парень утыкался лицом, промокла, когда он почувствовал что-то соленое на своем языке. - Ты знаешь, как выглядит человек, который вынужден бороться с моральной болью - ты видишь его каждый день в зеркале. И ты делаешь всё, чтобы даже отдаленно на него не походить. - Гарри открыл глаза, и увидел перед собой размытый мужской силуэт. – Как бы тяжело не было принимать слова отца – все это была правда, будто он видел Гарри насквозь. Он продолжал врать близким, что глаза его вовсе не померкли ещё много лет назад, в спехах накидывал маску и бежал дальше отыгрывать роль старшего брата. Будто все, что он сделал, и должно было иметь такую логическую концовку - семья, дом, все счастливы. Все, кроме него самого. - Все ещё не позволяешь себе быть ребенком, будто есть что-то ещё, от чего ты должен будешь спасать их. Всегда наготове раскрыть клыки и встать в боевую стойку, чтобы разорвать каждого, кто хоть на миллиметр к ним приблизиться, чтобы нанести вред. Но вреда уже нет, Гарри. И не будет больше никогда. Прошу, позволь себе быть ребенком. – Мужчина положил руку сыну на плечи. – Как-то раз мой давний знакомый поведал мне странную пословицу. Однажды один парень не выдержал и выпрыгнул в окно – и снова ударился головой о деревянный пол, но через неделю восстановился и даже научился прыгать дальше. Как бы подло жизнь не представляла подножку, мы поднимемся вновь и карабкаемся наверх, даже если все руки в крови. Ты сильнее многих, поверь. И мы пройдем через это вместе. - Вместе. - Шепнул сам себе парень, вытирая слезы.

***

Мэнни сидел в комнате, перебирая настольные игры. Иногда по привычке хотелось выйти в зал и позвать друзей играть, вот только их там больше не было. Да и зала больше не было. Того. И не хотелось ничего уже. Что-то внутри неприятно скреблось - впервые в жизни он чувствовал одиночество. Никого из соседей он не знал, хотя все без исключения время от времени по-свойски здоровались с ним. Иногда даже дети звали поиграть на улицу. Телевизор, компьютер, игры – все это, о чем мальчик так долго мечтал, теперь было на расстоянии вытянутой руки, но перед сном его все-равно мучала надежда проснуться в той самой кровати, своей кровати. Когда они уезжали из Дома, Мэнни совсем не думал, что ему вот предстоит столкнуться с настолько новой реальностью. Не с той реальностью, которую он рисовал засохшими фломастерами на кухне. Этой реальностью стала ничем не утоляемая тоска, бьющая по ребрам каждый раз, когда приходилось расставаться с друзьями хотя-бы на день. А за ней не было ничего. Мертвая пустыня, бездонная пропасть во ржи. Пространство, где растворялось его «я», словно в театре опускалась завеса, а личность была лишь системой предустановленных привычек, вшитых в куклу ее создателем. Часть несовершенного человеческого мозга, затвердевшего в пустой тряпичной оболочке. Он проводил много времени с бабулей. У Гарри и Робина тоже были свои семьи, и они не могли больше 24/7 сидеть с младшим. Принять это было до того тяжело, что часто Мэнни устраивал истерики по малейшим пустякам и даже бил себя по рукам и ногам. Требовал вернуть все, как было, хоть и понимал, что на самом деле не хочет этого. Выражать негативные чувства, как, впрочем, и остальные жители Дома он не умел – их попросту никогда этому не учили. Он уверил себя, что существует только для людей, которые помнят о нем. Живым он будет до тех пор, пока остальные помнят, что он есть. Что он здесь. Но когда о нем забудут и оставят одного, – он исчезнет, будет выброшен, как ненужная выкройка из фетра на уроках труда. Тревога, что друзья вот-вот забудут о нем, не покидала ни на минуту. Для Роя он были лишь глупой игрушкой без души - не что-то столь важное, чтобы хранить в своей памяти. «Первым, кто отказался от меня, стал мой создатель – мой отец.» - Фраза, что так часто крутилась в голове. Пока у остальных детей были семьи – у Мэнни были друзья. Когда у друзей появились семьи – у Мэнни ее отобрали. Бабуля всегда была рядом, каждый день, каждую минуту, но ноющее чувство в груди не покидало его. Дети всегда хотят внимания своих родителей, какими бы они ни были. Она однажды сказала: «Я почему-то наивно надеялась, что все сразу будет как по маслу и мы станем счастливой семьей, будто тех двенадцати лет и не было никогда. Но когда ты посмотрел на меня глазами, полными непонимания и страха... Тогда я была отвергнута. Хотя ты, наверное, и не понял, что отверг меня.» Непонимание дальнейшего пути, потерянность, будто в самом зловещем тумане... Стыд. Словно огромный монстр с десятью глазами, от него никуда не деться - он ловит тебя на каждом углу и окутывает своими холодными, острыми пальцами - так, что даже вдох прогоняет болевой импульс. Самое худшее чувство, которое может быть у человека. Он хотел быть ближе, если бы только мог.

***

- Он такой огромный! – Мэнни прыгал по залу, прилипая к каждому стеллажу. Проходящие мимо люди могли с насмешкой подумать, что он ведет себя, будто видит торговый центр впервые в жизни, и оказались бы правы. - Бывают еще больше. – С улыбкой сказала Лесли, уводя мальчика от очередного бутика – женское белье им сейчас явно не требовалось. Огромное количество звуков, визуальных образов, людей – все это сбивало старших парней с толку. В реальном мире все постоянно куда-то спешат, словно счетчик отведенных дней вот-вот подойдет к концу. В Доме спешить было некуда. Но теперь они не там. - Вот он! – Кейли подбежала к магазину, снаружи заставленному манекенами с различной одеждой. – Я вам гарантирую, здесь самый топовый шмот в городе! - Ну как посмотреть. – Майк улыбнулся и отвел взгляд. - Че сказал? – Девушка на носках повернулась к брату и уставилась на него. - Ничего-ничего, я думаю, каждый сможет выбрать что-то себе по вкусу. – Тот, не желая нарываться на очередную драку, первым проследовал внутрь. Следующий час прошел за выбором одежды, уделяя особое внимание троице, у которой было всего по одному повседневному комплекту. Для них, годами не снимающих один и тот же наряд, от такого разнообразия рябило в глазах. Был соблазн просто купить красную толстовку и штаны, но Гарри сразу же отмел эту идею – нельзя позволять себе застревать на мертвой точке прошлого. Заметив на одном из стендов перчатки, он так же не мог долгое время отвести от них взгляда – все это время руки постоянно мерзли даже дома. Чувство, будто парень тогда снял не костюм, а кожу и остался совершенно беззащитен не покидало. Слишком тяжело было бороться с тревогой. - Дорогой, зачем тебе перчатки сейчас? На улице довольно тепло. – Удивленно спросила мама. - Ну… Мне так будет комфортнее. – Гарри отвел взгляд куда-то вдаль. Это был стыд или грусть? - Хорошо, конечно. – Женщина улыбнулась. Из магазина толпа вышла с множеством пакетов и настроением по крайней мере лучше, чем оно было до. - Сейчас погрузим эти десять тонн в машины, и сходим еще куда-нибудь, согласны? – Предложил отец Гарри. - Супер! – Выкрикнули Мэнни и Кейли практически одновременно. Пока родители отправились складывать вещи, дети предпочли передохнуть на диване в зале. Не все, конечно – Кейли с Мэнни как и раньше носились по зданию. Они явно успели подружиться. Пока остальные спокойно что-то обговаривали (и малышка Энни вместе с ними, хоть и не могла принимать в разговоре участия), параллельно посматривая за младшими, чтобы те не разнесли центр, сзади кто-то подошел. - Здравствуйте! – Девушка лет двадцати хлопнула по спинке дивана, заставив группу обернуться, после чего сразу же перебежала вперед. – Кажется, я видела вас по телевизору! - Телевизору?.. – Гарри со смесью удивления и тревоги посмотрел на нее. - Мэнни мне что-то рассказывал, что про нас сняли репортаж в новостях, но я ничего не понял. – Попытался прояснить Робин. - Да-да! – Девушка сложила ладоши, жалобно посмотрев на парней. – Это было, наверное, так тяжело, находиться в заключении в том ужасном месте? - Это не то чтобы заключение. – Майк закатил глаза. – И мы сейчас немного заняты. - Я просто хотела сказать, что понимаю, как тебе было страшно. – Она перевела взгляд на Рэда. – В 16 лет брать ответственность за двух других детей, а потом пытаться вписаться в общество после стольких лет изоляции. Люди бывают жестоки. Лицо Гарри, кажется, выражало все негативные эмоции, которые только существуют. Воспоминания о прошлом никогда не покидали его, оставляя с открытыми ранами и неутихающей болью. Однажды люди захотят насыпать туда соли – он знал это, но оттого легче не становилось. - Какого черта?! – Робин вскочил с дивана. – Задавать такие вопросы незнакомым людям – ненормально! - Поддерживаю. – Майк с презрением посмотрел на девушку, после чего взял брата за руку и компания направилась в другую сторону зала. - Да что они себе позволяют? – Возмущался Робин, параллельно успокаивая хныкающую сестру. - Это репортеры желтой прессы. Они будут задавать самые отвратительные вопросы, лишь бы вывести вас на сюжет для их желтых тряпок. – Прояснил Майк, после чего повернулся к брату. – Ты как? - Норм. – Ответил тот, с каменным лицом смотря перед собой, и словно ничего не видя. - Да забей ты на эту хуйню! – Робин стукнул друга по плечу. - Ты же говорил, что не будешь материться при ребенке. – Ухмыльнулся тот. - Ой, ну… - Селезень поворачивался то к Гарри, то к сестре, которая опять начала улыбаться, будто эти двое специально издевались над ним. – С кем не бывает, хватит! Майк хихикнул. Похоже, что произошедшее не сильно повлияло на этих двоих. Или, по крайней мере, он хотел на это надеяться. - А вот и мы! – Кейли вынырнула из-за угла, а за ней и Мэнни. - А вот и мы. – Повторил Марк, хватая дочь за плечи, после чего та взвизгнула и обернулась. - Папа! - Ну все, все. – Со смехом сказал мужчина. – Я думаю, вы проголодались, так что сходим в какую-то кафешку. Кафетерий встретил новоприбывших гостей пестрой вывеской "welcome" и приятным ароматом свежеиспеченных булочек, что сразу же вскружил голову. В просторном помещении спокойно смогло бы поместиться ещё с десяток таких компаний. Троица до сих пор не могла до конца осознать масштабы места, в котором они теперь живут. Семьи расселись за разными столами, стараясь быть друг к другу как можно ближе и уже вскоре перед каждым красовалось выбранное блюдо. Только Гарри сидел, будто в воду погруженный, пока остальные с удовольствием обедали. Робин всегда подмечал мелкие детали, на которые другие не обещали внимания, особенно в поведении своих друзей, хоть и казалось, что это было не так. И данный момент, конечно же, не стал исключением, особенно после произошедшего часом ранее. Даже то, как Рэд пытался унять дрожь в руках, то сжимая ладони, то перебирая пальцами между собой, не утаилось от глаз селезня. Не смотря на то, как дерьмово Робин и сам чувствовал себя сейчас - он больше не совершит своих былых ошибок, не станет игнорировать, отрицать происходящее вокруг. Хоть они и все пережили многое, репортерша была права – Рэд взвалил на себя слишком много, чтобы сейчас просто отодвинуть все переживания на второй план и жить нормальной жизнью. Он ведь даже не был в розовом пузыре все то время, как остальные обитатели дома - знал все с самого начала. Как тут не сойти с ума? А Робин не верил. Не хотел посмотреть на правду, какой бы тяжёлой она не была. Бросил одного в этом реверсивном кошмаре. Парень встал со своего места и подошёл к другу, кладя руку тому на плече. - Отойдем на минуту? Гарри удивлённо обернулся, но возражать не стал, как и все остальные. Парни вышли из кафе и отошли ближе к заднему проходу, где люди совсем не ходили. - В чем дело, Роб? - Поинтересовался Гарри, хотя, вероятно, и сам знал ответ. - Ты все еще переживаешь из-за слов той девушки? Рэд отвёл взгляд. - Ну... Что тут сказать? Вообще, да. - Вздохнул. Странное чувство, отдающее жаром в грудь – то ли стыд, то ли печаль, настолько сильная, что перекрывала горло – оба чувствовали одно и то же. Гарри всегда старался брать на себя роль старшего и подавлял все негативные чувства настолько, что теперь уже и не понимал вовсе, почему так болит. А Робин и был тем самым старшим, но еще давно свернул ни на ту дорогу – дорогу отрицания, и потерял не только доверие друга, но еще и свою мать. И хоть, по сути, вина за это лежала только на их похитителе, лучше от этого не становилось. - Что ты чувствуешь? - Не знаю. И это была правда. Гарри бы сказал, правда сказал, если бы мог разобрать что-либо из того огромного запутанного клубка чувств, достать хоть что-то из черной дыры внутри груди, растущей с такой скоростью, что, кажется, вскоре поглотит и своего хозяина. 12 лет в фактическом заточении. 12 лет, что можно было просто смять и выбросить в мусорное ведро. Сожаление об упущенных возможностях – все это вырывалось наружу в виде неимоверно сложной путаницы из чувств, в которую он так боялся вступить. - Все будет в порядке, Гарри… - Ты не понимаешь. – Он не смотрел на Робина, не смотрел вниз или на здание, возле которого пара стояла. Его взгляд был направлен будто в пустоту. - Не понимаю, да. – Робин взялся рукой за голову, стараясь совладать с собственными чувствами. – Я и сам себя-то понять не могу, что уж говорить об остальных. Я должен был слушать тебя, верить тебе, а не вести себя, как идиот. Мне так жаль, я просто хочу, чтобы ты был счастлив… - Я знаю. И это не твоя вина. – Гарри покачал головой. Он уже давно перестал обижаться. – Возможно, ваша поддержка и была мне нужна. Но больнее каждый раз надеяться и оставаться у разбитого корыта, чем смириться и научиться справляться со всем одному. Не то, чтобы я справляюсь, но даже страдания в одиночестве легче пережить. Так они хотя-бы предсказуемы. Возможно, это звучало не так, как он того хотел, ведь глаза Робина в тот же момент расширились. Нет, он не чувствовал обиды или чего-то подобного… Просто ноющая тоска, что не проходила ровно с того момента, как друг впервые поддал сомнению его опасения, вещи, которые Гарри видел своими глазами, в которых был уверен все то время. Но когда близкие люди не верят в тебя, ты и сам перестаешь. К собственному внутреннему голосу становится прислушиваться все сложнее, тени следуют за тобой по пятам, снова и снова повторяя слова сомнения и стыда. И даже на себя положиться ты уже не можешь. Гарри настолько привык всегда быть один, что даже не замечал, как медленно начинал растворяться. Его личность терялась в миллионах чужих мыслей, отрывалась по кусочкам каждой неаккуратно упущенной фразой. Рэд чувствовал себя пустой оболочкой, лишенной собственной воли и сознания. Вся его жизнь была в борьбе – то ли с собой, то ли за свободу. - Дело в том, что общество видит во мне жертву, а не личность. Будто ты раздеваешься перед огромной толпой, и люди больше никогда не посмотрят тебе в лицо - их взгляд всегда будет прикован к ранам. Даже я не могу справиться, могу ли я надеяться, что остальные хотя-бы попытаются? И каждый раз, когда я смотрю в зеркало, страх пробирает до самых костей, потому что я не понимаю, кого вижу перед собой. Я уже и сам не вижу в себе человека. Костюм, который я был вынужден носить всю жизнь, не та чертова красная бесформенная тряпка, а все мое тело. И его снять уж никак не получится. Я до сих пор пытаюсь спрятаться от себя и от жизни. Лицо Гарри не выражало ни призрения, ни гнева, потому что как бы холодно не звучали его слова, к другу негативных эмоций он совершенно не испытывал – скорее, даже наоборот. Но боль была слишком сильной, чтобы просто так оставить еще одну открытую рану. Может они и получат пару рубцов во время этого тяжелого разговора, но основной гештальт точно будет закрыт. А Робин продолжал молчать, судорожно подбирая слова, но тело было скованно намертво. Стальная цепь сожалений, его личная тюрьма на пожизненно. - И мне правда было тяжело принять, что вы не верили мне. Но сейчас я понимаю, что все мы были детьми, и никто ни в чем сейчас не виноват. Знай, что я никогда не стану тебя обвинять в чем-то, я ведь тоже хочу, чтобы ты был счастлив. Но если тебе есть что сказать – скажи это сейчас. Робин никогда не рассказывал, что чувствует, да и Гарри не торопился поведать секреты, которые хранил всю жизнь. Будто они не были друг для друга самыми дорогими в мире людьми. Будто готовы были прожить всю жизнь, ничего не зная друг о друге. Боялись переступить грань, которую сами же и создали, ментально построили стены и спрятали за ними все, чем обычно люди делятся с близкими. И даже не смогли бы ответить на вопрос, почему так случилось. Селезень быстро замотал головой, нет, не отрицая предложенное – стараясь привести себя в чувства и наконец набрать воздуха в грудь. Ведь Рэд был прав – если есть что сказать, он Робин должен это сделать, как бы тяжело ни было. - Прежний я был вынужден откреститься от реальности и тщательно не замечать того, что происходило вокруг, чтобы сохранить лицо. Лицо, которое было дано мне еще в детстве, роль взрослого, возложенная на плечи ребенка заставила меня всю жизнь претворяться тем, кем я не являюсь на самом деле. Они так старались добить во мне остатки индивидуальности, что решили буквально запереть меня в гробу, понимаешь? Теперь я знаю, сколько злобы и боли переносил на самом деле. Каждое слово давалось с таким трудом, что казалось, будто у селезня вот-вот отнимется язык. Было ли это излитие души или же просьба о прощении? - Поэтому я так старался цепляться за остатки ускользающего сознания, чтобы моя жизнь хотя бы некоторое время продлилась в этом мрачном месте. Я мог считать, что происходящее со мной – галлюцинация, а все случившееся до этого было просто кошмаром. Но мне не хотелось в это верить. Особенно тогда, когда вместо ребенка с горящими глазами я нес в себе мертвеца. Но это не означает, конечно, будто весь остальной мир населен только жуткими кошмарами. Гарри слабо улыбнулся, смотря уже на собеседника. - И моя мама… Но улыбался он не долго. - Что случилось? – Встревоженно спросил Рэд. - Она умерла 8 дней назад. Они стояли в тишине, смотря друг на друга несколько секунд, после чего Гарри подошел и обнял друга. - Мне очень жаль. – Тихо проговорил он. – Помни, ты не виноват. Никто не виноват. Мы пройдем это вместе, обещаю. - Да. – Робин вытер мокрые глаза. - Вместе. - Ах вот вы где, обнимаетесь! – Мэнни с криком резко выскочил из-за угла, подбегая к парочке. – Что вы здесь делаете так долго, что за секреты такие?! – Возмущенно выпалил он. - Да так, ничего. – Рэд хихикнул, переглядываясь с Робином, пока тот уже готов был зарядить мелкому подзатыльник. – Пойдемте уже, нас, наверное, ждут.

***

- Спасибо, что пригласили. – Отец Робина пытался раздеть непоседливого ребенка, пока остальные проходили в дом семейства Мэнни. Дом был большим – целых три этажа, похоже, достался в наследство, в нем спокойно могло уместиться 10 человек. - Располагайтесь! – С улыбкой проговорила Лесли. Взрослые до сих пор с неким недоверием относились к женщине – логично, после всего-то произошедшего, да еще и полиция продолжала держать дело в тайне. Но, кажется, она действительно не совершила ничего криминального. - Мы с вами пойдем в общий зал, а дети могут расположиться в комнате Мэнни – она большая, вы обязательно найдете, чем заняться. Если хотите, конечно. – Женщина посмотрела на подростков, после чего развернулась. – А я ненадолго на кухню. - Классно, будем играть! – Мэнни взял друзей за руки и потащил в другой конец коридора. - Не волнуйся, Энни останется с нами, веселитесь. – Прокричал отец Робину, видя, как тот поглядывает на сестру. Дети наконец смогут провести время вместе – для него это было важно. - Нихуя себе комната… - Робин покружился, осматривая апартаменты. – Да тут отдельный торговый центр можно построить. - Ага, я сам был в восторге. Здесь даже компьютер есть! – Мэнни указал на стол около стены. – Там и игры есть, вообще все есть! - Ага, у нас тоже. – Гарри подошел к столу, выдвигая один из ящиков и доставая карты. – Теперь не только раз в году им можно пользоваться. Если б мы еще умели, конечно… - Ниче, научимся. А сейчас, Мэнни, заставь свои три с половиной извилины работать на полную. – Робин взял карты с рук друга и принялся тасовать. - От души. – Младший недовольно высунул язык. Они проиграли несколько партий, сидя на теплом ковре в середине комнаты, и везение, как всегда, не было на стороне Мэнни. - Да еб твою мать! – Мальчик кинул карты на пол. – Что ж такое! - Не выражайся. – Спокойно ответил Гарри, пока Робин злорадно хихикал. - А почему ему можно?! – Младший возмущенно указал на селезня. - Потому что я старше, пиздюк. В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла Лесли с подносом с печеньем и тремя стаканами сока. - А вот и я! – Женщина улыбнулась, кладя поднос рядом с парнями и присаживаясь следом. – Вы, наверное, проголодались. - Спасибо! – Мэнни сразу же накинулся на еду, как он всегда любил это делать. - Можно с вами в партию? - Конечно. – Гарри взял стакан сока. – Роб, раздай. Первая партия, в которой Мэнни не продул. - А я говорил вам, я говорил, что хорошо играю! – Младший встал и покрутился, наполненный энтузиазмом. - Да она же ему поддалась. - Робин пододвинулся к Гарри. – Еще и нас в дураках оставила. Лесли улыбнулась. - Дорогой, можешь сбегать к взрослым? – Обратилась она к внуку. – Кажется, им нужна помощь на кухне. - Да, конечно! – Ответил тот и выбежал из комнаты. Взгляд ее в тот же момент перестал быть таким беззаботным. - А теперь… - Она вздохнула и отложила карты. – Мы поговорим. Парни насторожились. - В чем дело? – Подал голос Робин. - Тот человек, что все это время был на чердаке – я. - Черт, я так и знал! – Воскликнул селезень, пока Рэд шокировано пялился на собеседницу. - Подождите, я все объясню. Полицейские не хотят сейчас раскрывать подробности дела. Но я считаю, что вы имеете право знать и, я полагаю, достаточно взрослые, чтобы понять. И помочь. Потому что моя дочь – мама Мэнни – все еще жива и находится в заточении. Я подозревала, что с Роем что-то не так еще тогда, когда они познакомились, но что все зайдет настолько далеко… – Лесли поднесла руку к виску. – Он будто всегда был одержим идеей власти и контроля. Потому и создал с еще парой людей этот, как его назвать, «проект», где он был бы богом, а вы – его «созданиями». Мы не знали об этом несколько лет, и они с Тришей даже завели ребенка. А потом… Она обо всем узнала. Я просто не успела ничего сделать. Он подбросил Мэнни под порог этого чертового дома, а Тришу вывез куда-то и запер. Я не знаю, где она и что с ней. Он манипулировал мной, что если я не буду молчать и делать все по его указаниям, то моей девочке конец. И я начала подыгрывать ему. - А полиция?.. – Тихо спросил Гарри. - Они активно искали вас полтора года, но даже с моими подсказками были слепы, словно кроты в норе. Я потеряла абсолютно всю веру в них. А потом я заметила тебя, Гарри. В твоей памяти сохранились частички прошлого, и не просто так. Робин, ты был уже в достаточно осознанном возрасте, когда тебя похитили, потому Рой воспользовался электрошоком. - Что? – Селезень раскрыл глаза еще шире. - Он просто стер тебе память. И, конечно же, последовали побочные действия – эпилептические припадки, проблемы с сердцем, поведенческие проблемы. У тебя даже была клиническая смерть. Я убедила Роя больше не делать этого ни с кем из вас. Это был единственный раз, когда он меня послушал. - Блять… - Робин вцепился в ноги. Ненависть была настолько сильной, что, кажется, сейчас проломит ребра. - Я продолжал жить, только чтобы я мог увидеть тех, кто загнал меня в этот тоннель. Они всегда были рядом. И тогда они стали моим кошмаром. - Ненависть, словно топливо - подталкивает тебя к действиям. И либо она поможет тебе двигаться вперёд, либо сожжёт изнутри. Без ненависти не существует власти, а Рой был слишком слаб, чтобы удержать ее в узде и не обжечься. - Думаете, я сильнее? - Да. – Женщина с некой теплотой взглянула на парня. – В сотни раз сильнее его. Но если вы сложите руки, тогда Рою все обойдется бесплатно. Робин опустил голову. - Полиция предполагала, что Рой был замешан в похищениях, но доказать, конечно же, ничего не могла. – Продолжила Лесли. - Когда вы сбежали он окончательно потерял голову и просто хотел убить вас всех, но я провернула схему с батарейкой, потому сейчас он скрывается, предполагаю, в месте, где находится Триша. Он думает, что это сделаю я. - Убьете нас? - Да. За все это время мне удалось заполучить его доверие. Но его единственная батарейка практически на нуле. Но вот только если он умрет – умрет и Триша. Но у меня есть план. – Женщина достала из кармана батарейку.

***

Часы пробили ровно 12. Тот самый лес, в который парни поклялись, что больше не вернутся. Сейчас они стояли здесь втроем – Гарри, Робин, Лесли и еще с десяток полицейских, что прятались за стволами деревьев. - Он скоро придет. Я отдам ему батарейку, а потом мы все вместе проследуем за ним и устроим облаву. – Лесли похлопала по карману. – Все обязательно получится. Парни отбежали назад и скрылись во тьме. Одинокие потрескивания сухих веток и листьев разносились по лесу – он приближался. - Ты принесла? – Тихо спросил Рой, подойдя вплотную к женщине. Лесли молча достала батарейку и вручила мужчине. - Отлично. – Тот уже собирался уходить, когда почувствовал чужую руку на своей. - Что с Тришей? - Все нормально с ней. Ты же знаешь. – Буркнул он. – Выполнишь задание – получишь дочь. Лесли промолчала, с ненавистью смотря вслед уходящей фигуре. Послышался рев двигателя. Нужно дождаться, пока он окажется на месте. Всего-лишь дождаться. Спустя 2 часа все координаты были на руках. Лесли удивилась, что Рой следовал по той самой дороге, которую она уже знала наизусть. Дом. Он переместил Тришу в Дом, или же решил бросить на произвол судьбы? А, может, она уже была мертва? Тревожные мысли крутились в голове, но сейчас, особенно сейчас, нельзя было позволять им затуманивать рассудок. Пол дела уже сделано. Спустя 2 часа полицейские окружили здание. Спустя еще 15 минут уже находились внутри него. Обыск продолжался еще час, когда они обнаружили люк, скрытый в полу одной из комнат. Он оказался там – забитый угол в своей собственной тюрьме. И она была там. Маленькая комната 5 на 5, словно в одноименном фильме. И длинная цепь, прикованная к ноге похожей на смерть молодой девушки. Потерять всё в один день - запереть себя в цепях сожалений о былой жизни, а ключ выкинуть в море из пролитых слёз. Каждый день она просыпалась в холодной камере, где главной ее пыткой было исчезающее с каждым днём тепло на руках, оставшееся от ладоней маленького сына. И когда оно бы вовсе перестало греть, её сердце остановится, замерзнув насмерть. Он держал ее за горло, приставив пистолет к виску. - Оружие на пол. – Холодно, словно не испытывая ни капли страха, сказал он. Руки, будто сталь, замерли в одном положении, голос ни на секунду не пробрала дрожь. Только глаза были расширены до такой степени, что казалось, они вот-вот вылезут наружу. Когда-то Рой чувствовал слишком много. Слишком много вожделения, непонимания, ужаса в первую очередь от самого себя, что затуманивало разум сотней голосов и било в грудь, парализуя. Он боролся, как все борятся. Но не смог. Сломался. Пробил ту грань, что отделяет опасного для самого себя человека от опасного для общества. И сейчас он не помнит, когда последний раз что-либо чувствовал. Триша. Он желал ее больше всей своей чертовой жизни, готов был сразить к ее ногам весь мир, да хоть уничтожить его до ядерного пепла. А в итоге закрыл в сыром холодном подвале и приковал цепью к трубе, так боясь остаться в одиночестве, будто это каким-то образом должно было сохранить ее к Рою любовь. Она делала все, что делали обычные люди - смеялась с бредовых шуток, болтала ни о чем, любила фотографировать небо и держаться за руки. Была абсолютно такой же, как и миллионы других. Потому Рой видел её в каждом. Хотел навредить всем вокруг, убивая в себе её образ. Пытался убедить себя в том, что она не была особенной для него, но темной ночью в чужом взгляде видел излюбленное голубое море. «Когда человеку нравится смотреть на цветок, он его срывает. Когда человек любит цветок, он заботится о нем. Я знаю, что ты можешь убить меня, ведь я для тебя лишь красивая статуэтка на шахматной доске.» - Сказала она однажды. И сейчас, когда, должно быть, он имеет всю силу и власть в раскрытой ладони - это оказалось лишь влиянием на троих детишек, что, к тому же, смогли выбраться из-под его не такой уж и надёжной хватки. Тогда, когда под грудой моральных колебаний все еще не бездушное тело старалось выбраться наружу к свету, Рой был в сотни раз сильнее, чем сейчас, в объятиях катящегося по склону сумасшествия, что вот-вот задавит остатки личности. - Все уже бесполезно, Рой! – Крикнул Робин. – Ты не можешь этого сделать! - Почему же не могу? Я мог убить вас. Хотел. – Мужчина Взглянул на Лесли полными ненависти глазами. –Только вот доверил дело этой идиотке. Патрисия, моя дорогая… - Он взял жену за подбородок, вглядываясь в давно потускневшие глаза. – Ты ведь помнишь меня, когда наш Мэнни был совсем маленьким? На лице женщины мелькнул страх. Она никак не могла выцепить сына их толпы. - Теперь я стал другим. – Продолжил Рой. - Слепленным в уродливое подобие самого себя и от всего другого зависимым – как ты называла меня. Лишь пара мелочей сумела удержать меня в этом чужом мире – воспоминания о нашем общем прошлом и мысли о тебе, твоем невинном теле, которому скоро предстояло превратиться в горстку праха. Наш день и час так хрупок, моя дорогая. Одинокий щелчок раздался в полной тишине. Но только ожидаемого Роем выстрела не последовало. - Они холостые. – Лесли исподлобья посмотрела на мужчину, чья рука, наконец, дрогнула. – Я заменила их еще неделю назад. Все произошло, будто в короткометражном боевике - сверкнула стальная обойма в руках одного из копов, и в воздухе на секунду мелькнула желтая вспышка, отскочившая эхом от стен подвала. Пистолет, несколько секунд назад еще рвавшийся из руки Роя своим чудовищным жаром, издал только слабый звон, ударившись о плитку. Полицейские ринулись с места, хватая мужчину. Рука его коснулась плеча жены – последний раз и навсегда. Один из сотрудников подбежал к женщине и начал спиливать толстую цепь на ее ноге. - Не смей прикасаться к моей жене! – Кричал Рой. – Не трогай ее, уебок! Триша наконец смогла вытащить ногу из куска металла, сковывающего её целых 9 лет, и, словно невесомая пушинка, бросилась в объятия матери. Тяжесть останется теперь только в ее душе. - Ну давай, уходи! В итоге я всегда остаюсь один! - И это только твоя вина. – Подала голос она. – Ты был слишком слаб, чтобы справиться с преследовавшими тебя тенями. Принять помощь, которую я так упорно предлагала. Слабее, чем большинство людей. Миллионы проходили через это до тебя, миллионы ещё будут. В суете пробегающих во временных отрезках душ несколько уж точно упадет и разобьется. Ты – одна из них. Никто больше не слушал, что он говорил, если говорил вообще. Роя вывели и посадили в полицейскую машину, а Триша наконец смогла обняться с сыном, что все это время ждал их около здания. Мэнни больше не нужен отец. Да и отцом его, на самом деле, назвать было тяжело. - Ты уходишь? – Спросил стоящий в дверном проеме Робин, ожидая Гарри, что рассматривал те самые часы на кухне. будто стараясь навсегда отпечатать в подкорках сознания. Но единственное, чего он на самом делехотел – стереть их с памяти раз и навсегда. - Да, я… - Парень вздохнул. – Сейчас. Робин подошел ближе. - Мы навсегда покидаем место, в котором оставили всю жизнь, частички своей души, как бы ужасно оно не было. Бежали так быстро, что не заметили, что бежим от самих себя. Мы не хотим вспоминать, но и забыть никогда не сможем. Будем бороться до конца своей жизни. Робин был прав каждый раз. Когда говорил, что дом хоть и являлся всего лишь глупой коробкой, но они, тем не менее, были привязаны к ней чем-то большим, чем просто замком на двери – а Гарри отрицал, закрывал глаза, чтобы не видеть, но все-равно во снах ходил по тем же самым коридорам. Когда отожествлял Мэнни с севшей механической игрушкой, что неповоротливо сбивает все на своем пути и периодически выдает какие-то звуки невпопад. Когда называл Гарри вчерашним ребенком, что никак не вырастет. Но одно, очевидное Робин отрицал всегда – не были ему чужды те самые эмоции и чувства, что он называл в младших товарищах «инфантильными», потому что он был таким же ребенком с отобранным детством. Все они были. Парни переглянулись, не желая больше вглядываться в розовые стены. - Знаешь… - Гарри старался не опустить глаза в пол, как бы тяжело это ни было. – Тогда, как только мы оказались в городе, и с того самого момента я чувствовал животный ужас, из-за которого думал, что должен перестать быть собой — ведь такого, как я, обязательно будут ненавидеть. Если люди узнают правду, они поймут, куда можно бить. Поймут, что мне больно, плохо и я уязвим. Потому я ударю сам. – Парень закатил рукав. - Я старался быть полезным для всех, хорошим в их глазах. Я хотел, чтобы общество меня простило. «Я здесь, дома, или там - в Доме?» - Спрашивал сам себя Гарри каждое утро. Будто в суперпозиции, он мысленно просыпался каждый день в той кровати, видел те стены, тот стол, тот телевизор. Открывал шкафчик в гостиной и не понимал, где карты. Не мог спать с выключенным светом. Искал тот самый чердак на втором этаже, высматривая камеры. Робин обнял друга так крепко, как только мог, после чего отстранился, набирая холодный воздух в грудь, пуская прямо к сердцу, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. - Гарри… - Да? - Здесь, в узких стенах Дома, ты был особенным для меня, потому что других я никогда и не знал. Но сейчас, среди стольких людей, ты – тот, чей силуэт я ищу среди сотен чужих, чей взгляд я хотел бы ловить до конца своих дней. Ты не единственный, кого я боюсь потерять, но один, без кого я бы умер. – Голос Робина то и дело подрагивал. - Мое истинное «я» мне неизвестно, спрятано за горами этих глупых газет и перекрывающих дыхание галстуков, которое я с трудом верю, что когда-то смогу полюбить. Но я знаю, что ты увидел что-то живое среди этой груды мусора. Он сомкнул ладони и всмотрелся в стоящую перед ним одинокую фигуру. В ясные глаза, словно небо под куполом стеклянным – сквозь них в мерцающем свете лампочек Робин видел теперь не одну только лишь скорбь. - Весьма поэтично. Ты тоже мне нравишься, Роб. - Не ну я тут перед ним распинаюсь, значит, а он! – Робин показательно сложил руки на груди, но улыбку скрыть не смог. На самом деле, построение отношений для Гарри было словно медленно хоронить себя заживо, кидая землю на открытый гроб. Но любовь и привязанность - то, что стоит у истоков всего существующего, созданного и разрушенного, рождённого и погребенного в землю. То, за что борются люди, за что воюют, умирают и рождаются вновь. То, что либо приводит тебя к счастливой и спокойной жизни, либо вонзает нож в грудь и проворачивает несколько раз. Парню очень хотелось верить, что их ожидает первый исход. Быть уверенным хоть в чем-то в этом круговороте сумасшествия. - При всем желании, я просто не смогу описать то, что чувствую, когда нахожусь рядом с тобой. – С улыбкой проговорил Гарри, кладя руку на сердце. - И знаешь, что… - Глаза Рэда на секунду сверкнули. – Я не смогу жить, пока Дом существует. Я должен убить ту свою часть, которая осталась здесь, сжечь вместе с ним. - Я хочу оставить наше прошлое здесь. – Продолжил Робин. - Зашить в игрушках, коими мы были для Роя и закопать в земле. Забыть, простить себя наконец. Ты ведь давно простил. Пожар развивался стремительно, выгорали деревянные стены, и через несколько минут ничего не останется, кроме закопченной деревянной коробки. Огонь, прорываясь сквозь оконные рамы, очищает стекла, выбрасывая наружу шлак, золу и сажу. Широкая поляна не даст перекинуться пламени на лес, а все остальные были в общем-то и не против навсегда стереть с лица земли это ужасное место. Гарри всматривался в догорающий Дом, а Робин в его глаза, где отражались огоньки пламени, словно в калейдоскопе. Обжигающий горячий воздух вздымался вверх клубом дыма и оседал в легких. Они не могли задержаться здесь надолго, да и не хотели. Реальный мир для них всех был в четырех стенах и лужайке за ними. Можно было достать до неба, только вот оно тут же исчезало. Гарри всегда казалось, что в реальном мире никому не было дела до его присутствия, и до отсутствия тоже. Он думал - Робин всегда любил его настолько, насколько можно любить одного из двух человек, с которым всю жизнь находишься в одних стенах, не зная никого и ничего иного. Не догадывался, что сам умеет любить, что парень испытал бы к нему большего. Не воспринимал себя как человека вовсе, потому и не боялся однажды случайно сделать слишком глубокий порез. Каждый раз пытался убедить себя, что тело настоящее, что он чувствует боль не только моральную, и что даже может умереть. Но теперь все эти чувства, все ужасные воспоминания тлели черным пеплом. - Вы перевернули страницу. – Проговорила подошедшая Лесли. – Больше нет надобности сжигать ее, верно, Гарри? Парень обернулся. - Знаете… Я так мечтал увидеть мир, и я, наконец, увидел. В том торговом центре были настолько большие окна, что они, кажется, были выше меня. Через них, наверное, можно было разглядеть всю улицу вдоль и поперек. Просыпаться от лучей солнца, пробирающихся через щель в занавесках, проводить закаты, всматриваться в туманные ночи. И на них не было решеток. Цветы существуют, чтобы любоваться ими, огонь, чтобы не замерзнуть, а люди – чтобы любить. Он опять взглянул на догорающий Дом. - И мне жаль Роя не потому, что он теперь больше никогда не увидит мира, которого лишил нас, а потому, что никогда не любил.