Вы должны знать правду!

— Правильно, не нужен нам второй слуга! — выкрикнули дети, видя, что запись заканчивается. Как же они были злы на нового слугу, как он посмел заменить их дедушку Рона?! Хотя этот слуга ничего плохого не сделал, детям всё равно было неприятно. Рону, видя такое рвение своих подопечных, было очень приятно, ему льстило то, что за него так переживают. Теперь и Рон знал, какого это иметь внуков. Конечно, было хорошо, что запись заканчивалась, но всех смущал один момент — куда же всё-таки ушёл Кейл. «Почему он выглядит таким удручённым?» — Кейл, куда ты пошёл? — спросил у него дракон, как только запись закончилась. В этот момент Кейл пытался успокоить детей, которые пытались придумать новые способы защитить их дедушку Рона. И только Рок Су решил сообщить своим близким о том, что он хочет посетить дом, как вдруг с ними связалась Система. — Давайте прервёмся? Кейл, могу ли я забрать тебя на время? «Почему они никак не отстанут от нашего человека?!» «Кейл, это в последний раз, прошу, позволь с тобой встретиться,» — было удивительно слышать голос Системы у себя в голове. Почему Система хочет его забрать? Видя, как с недоверием все смотрели на него, Кейл усмехнулся, а после сказал уверенно и твёрдо: — Можешь. Это было единственное слово Кейла, которое они услышали, прежде чем их человек растворился в воздухе. Никто так и не успел сказать Кейлу, что их взгляды были неправильно поняты. Они только переживали за него! Не надо было смотреть на них с такой грустью! Но все поздно поняли свою ошибку. «Я ненавижу богов!» — была общая мысль у людей, которые остались смотреть дальше на экран, который запустился самостоятельно. [— Милорд? Некоторые рыцари звали его, но он лишь мельком смотрел на них, продолжая свой путь. Рыцари не могли остановить Кейла, лишь провожая его взглядами, полными беспокойства. «Чёрт.» Кейл, который знал, что скрывается за этими взглядами, не мог не рассердиться.]       Каждый видел одну и ту же картину, но мысли и воспоминания — разные.       Рон, сидя за детьми, оставался спокойным, но в глазах — тёмных, повидавших жизнь, — вспыхнуло что-то болезненное и горькое. Он сжал губы в тонкую линию, и на мгновение его спина немного сгорбилась, будто снова тяжёлый груз прошлого лёг на плечи. В памяти ожила сцена: молодой Кейл, сидящий одиноко в зале после смерти Джур, и молча отворачивающаяся прислуга. И Рон был среди них.       «Неужели опять?.. — подумал дворецкий со злобой к себе. — Он всё это время молчал и делал так много, чтобы предотвратить все эти события. Щенок так и не научился делиться своими переживаниями с окружающими. А мы, видимо, не заслуживаем его доверия, ведь даже сейчас он считает, что мы не примем его…»       Остальные взрослые, а именно Виолан, Альберу, Таша, Мэри и Дерут — знали этот взгляд по собственному опыту. Им не хотелось даже воображать, что могло заставить людей снова так смотреть на Кейла. Но им придётся это увидеть.       Виолан сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Её обычно холодный и сосредоточенный взгляд теперь был полон страха — не перед врагом, а от осознания того, что она не сможет защитить. Виолан скользнула взглядом по Кейлу, даже если знала, что тот не заметит — и подумала, что если бы не эта ситуация, она бы не узнала, как выглядил бы её сын после их смерти. Это было больно, не хотелось смотреть. Может хватит страдать этому ребёнку?!       Альберу, названный старший брат Кейла, всегда знавший, чем можно было разрядить обстановку, сейчас молча склонил голову. На его лице читалась глубокая печаль. Пальцы Альберу на автомате крутили перо — привычка со времён, когда он часами засиживался в своём кабинете, подписывая разные документы. Это перо появилось неизвестно как, но сейчас это было не столь важно. Такое ощущение, что перо было всегда с ним. Правда, он заметил этот факт только сейчас. (Если бы они не были сосредоточены исключительно на своих мыслях, то задумались бы над этим более серьёзно, но ничего, рано или поздно они обратят на это внимание). А пока Альберу не мог найти слов. Он не мог понять, как так получилось, что Кейл остался один. В его мыслях крутилось только одно: «Что мы упустили?»       Печаль Альберу отнюдь не была связана с тем, что он сам знал этот взгляд, которым одаривала Кейла прислуга. Очень хорошо знал…       Для Таши этот момент словно остановил время — её плечи напряжены, взгляд прикован к экрану, а на лице — борьба между гневом и ужасом. Она хотела что-то сказать, крикнуть, пробить молчание, но слова застряли в горле. Она знала боль Кейла — видела его в бою, видела, когда он шутил, чтобы скрыть боль. Но такое… такое Таша не могла простить ни миру, ни себе. Ведь такова была её сестра, сестра, которую она не смогла спасти. И сейчас Таша видит, что не может спасти ещё одного дорогого человека.       Тихоня Мэри снова натянула капюшон, чтобы скрыть свои мысли ото всех, но вокруг неё сгущалась тьма. Её руки дрожали, а тёмные линии, извивавшиеся по коже, замерли — даже они чувствовали, что сейчас что-то сломалось. Мэри шептала почти беззвучно. Никто не мог её понять даже драконы, которые имели отличный слух.       Дерут, как правило, громкий, на этот раз молчал. Его кулак ударил по подлокотнику дивана, но он даже не отреагировал на боль. В его глазах было столько ярости и бессилия одновременно, что казалось, будто бы Дерут готов был кричать. Но он молчал. Впервые за долгое время.       «Неужели мой сын должен переносить эту боль снова?» — мелькнула мысль, которая мгновенно перекинулась на первого сына, который даже не знал, что за него могут так волноваться. Дерут наконец-то понял, почему Ким Рок Су ненавидел этот взгляд. Как долго однако до Дерута доходят простые слова и поступки.       Дети, родившиеся в мире, но выросшие в боли, смотрели на экран широко раскрытыми глазами. Их детство закончилось раньше, чем началось, но даже они не были готовы к этому. Кто-то из них закрыл глаза, другие обняли друг друга в поисках поддержки. Они не могли поверить. Не хотели верить в такое будущее.       Только Эрухабен, Золотой Дракон, не шевелился и не показывал ничего, что могло бы его выдать. Его глаза, обычно доброжелательные и мудрые, стали тяжёлыми, как камень. Эрухабен смотрел не на экран, а сквозь него — вглубь времени.       «Это не Кейл и не Ким Рок Су, это кто-то другой… Этот старше их двоих. Глаза гораздо глубже. Темнее…»       Его дыхание стало медленным, и Эрухабен словно чувствовал присутствие того, что проснулось от долгого сна — и это было связано с далёким прошлым, таким далёким, что даже он, старый дракон, слышал об этом только в легендах. [В руке у Кейла была толстая книга. Он сильно сжимал книгу, но она была такой толстой, что на ней даже вмятины не осталось. Эту книгу он взял из библиотеки замка Лорда. Кейл провёл весь день в поисках нужных вещей. Он хотел знать, что случалось в прошлом. Что произошло за прошедшие шестнадцать лет. Он рыскал повсюду в поисках информации.]       В том времени прошло 16 лет. Это очень большой срок для человека. Особенно для человека, пережившего войну. Почему им показали именно этот период? Почему Кейл ничего не сказал им сам?       Для всех было трудно видеть этого Кейла, зная его, можно было предположить, как ему сейчас трудно. И что удивительно, за всё время они не увидели ни одного знакомого лица.       «Почему его забросило именно в это время?» — немного отойдя от первоначального шока, подумал Альберу.       Он понимал, что испытания Древних Сил очень трудные. И, судя по реакции Кейла, можно было предположить, что дальнейшие действия заставят их пережить тот же шок, который они испытали в битве с Белой Звездой. Этого Альберу совсем не хотелось, никому, из присутствующих в комнате, не хотелось.       «Неужели Древняя Сила заставляла его так страдать?» — Виолан и Дерут переглянулись между собой. Они, наконец, начали осознавать, что не уделяли своим старшим сыновьям ни капли внимания. Виолан даже начала испытывать отвращение к самой себе. Её прежние и нынешние поступки настолько отличались, что начало казаться, будто она намеренно пыталась изобразить заботливую мать. Дерут же лишь сильнее сжимал кулаки от бессилия. Тот, кто недавно кричал громче всех, теперь сидел самым тихим среди всех.       «Почему Кейл просто не отказался от этого испытания?» — Мэри и Таша не могли до конца понять, почему Кейл, который не любит боль, пошёл на такие жертвы. Хотя сейчас они знают его лучше, — по крайней мере, надеются на это — но это не отменяет того факт, что Кейл получил Древнюю Силу таким способом, от которого у детей могла бы остаться травма. И не только у детей.       «Почему эту информацию так тяжело было найти? Что хотели скрыть ото всех?» — Рон и его сын обратили внимание на эту деталь. Почему среди богатой библиотеки Хенитьюз Кейл взял только одну книгу? И почему на её поиски ушёл почти целый день?       «Почему Кейл просил нас отговорить его от этого?» — дети, недавно услышавшие разговор взрослых, пытались понять, что здесь может быть такого, что Кейл попросил о такой особой услуге. Это было странно и немного страшно для них. Хотя дети и видели многое, они не выдержат, если с их Чел-папой что-то случится.       «Как он так быстро понял, что ему делать? Будто уже знал ответ на всё, — хоть мысли дракона и были похожи на мысли других, они всё же отличались тем, что Эрухабен уже не видел в Кейле того, кем они привыкли его считать. — Если моя догадка верна, то у нас либо очень большие проблемы, либо привилегии. Но, в любом случае, Кейла мы им не отдадим.» [*Хруст* Хруст листьев раздавался под его ногами. Сейчас была осень. В реальном мире стояла поздняя весна, а здесь — поздняя осень. Кейл смотрел только вперёд, пока шёл. *Хруст хруст* Листья хрустели под его шагами. Однако Кейл продолжал смотреть только вперёд, без каких-либо эмоций на лице. Вскоре он остановился. *Хааа* При этом невольно издав усталый вздох. — Это без сомнений фальшивый и безумный тест, но. Книга упала на землю и открылась. [Последняя битва против Белой звезды. Поместье Графа было разрушено, когда Белая звезда напал на территорию Хенитьюз.]       То, что они увидели на экране, ощущалась, как хлёсткая пощёчину по лицам всех присутствующих в комнате.       Впервые за долгое время Альберу не удалось скрыть эмоции на лице. Его обычно сдержанное и уверенное лицо сейчас было охвачено сложным коктейлем из гнева, боли и — хуже всего — неверия в себя.       «Он всё ещё ищет решение. Всё ещё пытается спасти нас… Но почему не сказал? Почему он всегда всё взваливает на свои плечи и не просит помощи?»       Его губы сжались в прямую линию, а костяшки пальцев на руках побелели.       «Разве я настолько слеп? Разве я позволил ему в одиночку нести это?»       В сердце у Альберу нарастал гнев, но не на Кейла, а на себя за то, что не удержал, не заставил сказать. А ещё боль — потому что тот, кого он считал братом, снова сделал выбор остаться в одиночестве.       Рон был молчалив. Его морщинистое лицо оставалось каменным, но что-то в нём сдвинулось. Рон стоял немного в стороне, как всегда, охранником в тени. Его глаза уставились на экран, где Кейл шёл через осенний лес.       «Он устал…»       Старый убийца видел, как плечи Кейла слегка сгорбились. Это был не уставший юноша, это был воин, повидавший слишком много. От этого было больно, больно из-за того, что его щенок опять страдает в одиночестве, что его опять нет рядом, что он всё это время был слеп и не замечал насколько его молодому господину тяжело…       «Может, пора не охранять его, а остановить…?» — с горечь подумал Рон, зная, что Кейл никогда не остановится сам. Старый убийца в очередной раз обещает самому себе беречь и помогать его юному господину, который даже спустя годы, так и не научился заботиться о себе и своём здоровье.       У Виолан затряслись руки. Она держалась за диван, будто это могло удержать её на месте. Она смотрела, как Кейл шагает по осенним листьям, оставляя за собой только шорох и молчание.       «Это уже не лидер. Это — тень человека, потерявшего всё…»       Она проглотила ком в горле. Её научили видеть врагов — но как бороться с внутренними демонами товарища?       Темная эльфийка наблюдала молча, но её глаза пылали. Не ярость, а смесью страха и отчаяния.       «Зачем ты скрываешь это от нас? Мы не слабы!»       Ей хотелось крикнуть, пробить тот барьер, который Кейл построил между собой и остальными. Но она знала, что он услышит только тишину. Тишина — его единственная собеседница.       Юная некроманка замерла, как статуя, её пальцы едва касались подлокотника дивана. Даже тени вокруг не двигались, словно чувствовали что-то святое и трагическое в этой сцене.       «Я — некромант. Я понимаю смерть. Но я не понимаю, почему он выбрал молчание…»       Мэри была одной из немногих, кто не боялся правды. Но эта правда разрывала даже её.       Золотой Дракон не двинулся с места. Его глаза блестели — не слезами, а глубокой, древней печалью.       «Это уже не просто битва. Это попытка облегчить бремя…»       Его голос звучал мысленно — он ничего не сказал вслух, потому что знал: каждое слово сейчас может сломать других.       «Мы настолько слабы, что ему приходится оберегать нас даже от этого…»       Малыши прижались друг к другу. В первый раз в их сердцах поселился страх не перед врагом, а перед правдой.       «Это… было по-настоящему?»       Один из них прошептал: — Он всегда отмахивался от этого…       И эта фраза стала как удар по каждому в комнате. Только один человек не знал всего этого.

***

      Как только Кейл оказался в просторной, почти стерильной комнате, наполненной десятками экранов, мерцавших и переливавшихся холодным светом, его охватило странное ощущение. Эти экраны были повсюду: на стенах, потолке и даже на полу, создавая эффект бесконечного пространства, где каждый пиксель словно говорил о громадных объёмах информации, за которыми наблюдали Боги и Система.       От этого лёгкого холода по коже пробежала дрожь — не от страха, а от осознания масштаба этой Вселенной. Именно здесь, мысленно, сходились все нити судьбы, и именно здесь Кейл понял — не существует тайн, которые можно было бы полностью скрыть. Но он успел для себя набросать несколько пунктов, как, возможно, в будущем скрывать свои действия даже от Богов.       Вдруг за спиной раздался голос — знакомый, холодный, но в то же время странно дружелюбный. — Рада приветствовать тебя у себя, Кейл, — услышал он до боли знакомый голос Системы. Лучше бы он его не слышал. — Не сказал бы, что я тоже рад, но, думаю, ты хотя бы будешь лучше этих Богов.       Кейл не знал почему, но это существо, которое до сих пор не показало себя, вызывало у него чувство необъяснимого покоя. Больше, чем кто-либо из сверхлюдей, с кем ему приходилось сталкиваться. Это было странно и неестественно даже для него, закалённого опытом, недоверием и постоянной готовностью к бою. Он всегда инстинктивно чувствовал опасность — она оставляла после себя след, едва уловимую тень в воздухе, словно запах перед грозой. Но это присутствие было другим. Мягким. Обволакивающим. Родным…       Его взгляд скользнул по экранам — его люди уже наблюдали за новым «эпизодом» с его участием. Без него. Но с ним. Собственная история Кейла разворачивалась вне его контроля. И это его раздражало. Сильно. — Надеюсь, ты не сердишься на Равновесие-ним, — вновь прозвучал голос Системы. Тёплый, почти игривый, он доносился из-за его спины. Ощущение было таким, словно кто-то нежно коснулся его плеча — не телом, а эмоцией. Как старая подруга, заглянувшая в душу лишь на мгновение, чтобы тут же исчезнуть в тени.       «Стоп. Почему я подумал, что мы уже знакомы? Я же… никогда здесь не был,» — пронеслось у него в голове. И вдруг в этом утверждении появилась трещина. Что-то глубоко внутри не соглашалось с этим. — И почему я должен сердиться на Бога? — сказал Кейл тихо, с едва заметной иронией. Но, на самом деле, это был вопрос. Тонкий, осторожный, как прикосновение к чему-то святому или запретному. Ему хотелось узнать больше — не о Равновесии, не о Системе, а о том, что скрыто за ними. — Значит, ты не сердишься? — голос за спиной обрадовался по-детски искренне.       Кейл медленно обернулся.       Перед ним стояла девочка лет восьми-девяти. Светлые волосы, мягкие черты лица и такая широкая, солнечная улыбка, что на мгновение ему захотелось забыть, где он находится. Её глаза сияли, как будто она знала его всю жизнь. И что самое странное — в ней было что-то болезненно знакомое.       В груди сжалось. Его жизненный опыт научил не доверять даже самому себе, но сейчас, впервые за долгое время, в нём вспыхнуло… чувство вины. Глубокое, непонятное, без объяснений. — Почему ты улыбаешься?.. — голос Кейла дрогнул. Он сам не понял, почему задал этот вопрос. Слова вырвались сами. А потом, ещё глубже, как тень, осела мысль. — «Почему ты улыбаешься… мне?» — Потому что я рада видеть тебя, Кейл, — сказала Система. Та же улыбка, тот же голос. Никакой враждебности. Только тепло.       Внезапно всё вокруг изменилось. Пространство закрутилось, словно воздух начал плавиться. Стены комнаты вспыхнули ярко-зелёным, почти невыносимым цветом, будто сама реальность решила перестроиться. Зелёный пульсировал, дышал — как сердце, которое вот-вот остановится или разорвётся. Кейл остался стоять. Неподвижный. Ребёнок перед ним не исчез, но в её глазах теперь читалось нечто большее. Слишком большое для обычного ребёнка. Что-то древнее. Что-то… родное...       Пока Кейл вёл беседу не с другом и не с врагом, зрители наблюдали совсем иную картину.       Никто не говорил. Никто не плакал. Только в тишине слышался тихий хруст страниц книги, которую Кейл оставил открытой. Все страницы с именами были смяты. На них они вместе с Кейлом начали читать страшные слова...