Глава 6. Безмятежность
15 февраля 2023 г., 20:17
После признания Бьерна все виделось проклятым сном. Они вышли из шепчущего леса при свете вечернего солнца – их кости и веки отяжелели от бремени сна, ноги путались – шагали неуверенно. Все казалось нереальным и мимолетным. Мир слегка накренился в сгущающиеся сумеречных тенях – темнота собиралась под кронами лесных деревьев, под ногами и капала с пальцев, сжирая свет прекрасного дня.
Бьерн с Гидой наткнулись на проторенную дорогу и продолжили путь к деревне – молча, они слишком сбиты с толку, чтобы говорить. Правда тяготила их, как жернова, привязанные к шее и тянущие в смертоносные речные глубины, и все же никто из них не говорил. Они оба бессильны перед лицом горя своей матери, о котором она до сих пор не знала, однако они уже разделяли его с ней.
В какой-то момент Гида, наверное, закрыла глаза, потому что, как только она с таким трудом открыла их снова – они с братом больше не одиноки на лесной тропинке. Флоки присоединился к их маленькой прогулке. Молчаливый и рассеянный, впрочем, ничего необычного. Усталый и беспокойный – как и большинство летних вечеров, во время которых казалось, что он тосковал по чему-то, что потерял давным-давно. Его долговязая фигура отбрасывала на пастбища длинную, тревожно искаженную тень – ту, которая предупреждала и отгоняла всех и все, кто мог бы встретиться с ним на пути. Флоки ничего не говорил, даже не смотрел на них. Рука Гиды нашла руку Флоки сама по себе, она не хотела, просто так вот вышло. Едва заметное сжатие ладони заставило легкую улыбку расползтись по ее губам.
Флоки странный. Флоки показывал всем законам язык. Он сам прокладывал путь своей судьбы и придумывал собственные законы. Флоки разговаривал с деревьями и слушал ветер. Флоки бродил во тьме и тенях, но внутренний свет всегда пылал в нем. Он молчалив в своем нескончаемом потоке высказанных вслух мыслей. Флоки – буря в стакане. Иногда Гида задавлюсь вопросом, человек ли он. Возможно, Флоки был божеством, решившее однажды подружиться с их отцом. Он мог быть духом дерева, принявшим человеческий облик. Флоки мог быть кем угодно, а Гида заметила, поняла это совсем недавно. С большой неохотой она призналась сама себе, что болезнь открыла ей глаза на многое – на мир, вещи, людей. Флоки исключением не стал.
Флоки приходил и уходил, но неизменно оказывался рядом, когда Гиде и ее семье нужна помощь. Он говорил загадками, часто его молчание говорило взрослым больше, чем его треп, но все же, имелось у него в кармане парочка забавных историй для детишек. Он не умел плавать, боялся воды, словно видел свой конец в приливных волнах, медленно ударяющих о набережную, и слышал свой последний вздох в соленом бризе, дующем с берега, и все же Флоки отваживался выходить в море с их отцом.
Флоки – ходячее противоречие, который на первый взгляд производил впечатление простого безумца и являлся таковым для большинства народа Каттегата, но не для Гиды.
Теперь глаза Гиды видели четко: под безумной простотой скрывалась кипящая тайна слишком острого языка и мрачных мыслей. Помимо всех причуд своей личности, Флоки подобен неогранённому алмазу или быть может – мягко и с вновь обретенным удивлением размышляла Гида, – тому, кого создали по вкусу и удовольствию богов и богинь.
Под словами, которые звучали как бред сумасшедшего, под издевательским смехом, осуждающим за глупость и невежество смертных собратьев, скрывалось доброе и храброе сердце, полное прощения и надежды.
Его горячая вера и жгучее благочестие не помешали ему постепенно подружиться с человеком, которого он когда-то хотел выбросить в море на обратном пути из первого набега в Англию. Флоки никогда бы не признался вслух, что дружил или о боги, не ненавидел Ательстана. Но его поступки говорили громче, чем слова.
Но их дружба хрупкая, она может разрушиться в любой момент. Флоки дрожал в приступах криков и насмешек по поводу судьбы или жертвоприношений из человеческой плоти и крови – в эти моменты Гида боялась, что все это придет к ужасному концу в горькой трагедии.
Удивительно, но они создали нечто молчаливого перемирия, особенно в моменты, когда они работали боок о бок или проводили время с ней и Бьерном. По мере того, как времена года сменяли друг друга, Флоки с Ательстаном нашли много общего, большего, чем то, что разделяло их. Они оба преданы Рагнару и были рядом с ее отцом в хорошие, плохие и худшие времена.
Они оставались у постели Рагнара, пока он боролся с травмами, полученными во время набега на деревню и погружения в безжалостно холодное море. Конечно, Флоки никогда бы в этом не признался, но Гида отчетливо помнила проблески восхищения и благодарности, когда он узнал, что Ательстан выловил Рангара из коварных вод фьорда.
Флоки – мой друг. Она подняла взгляд, снова смотря на него, и увидела, что его глаза сияли озорным блеском. Гида сжала его руку сильнее, ни сказав ни слова. Флоки – ее семья.
