Притча О Балансе.

Алина Старкова мертва. Равка пала — декларировал север и эти вести заседали кромашными клубками застрявшими в горле у жителей Ос Альты, ведь теперь — это чистая правда. Ужас сводил с ума, сковывая своими цепями, пронизывал до самых костей. Их земля либо действительно была проклята по началу, либо просто притягивала к себе все тяготы этого несправедливого мира. Подобное, притягивает подобное… Такая простая практика у гришей, но смысл, в котором можно грести и грести. Очень жаль, что осознание этого всегда приходит к Назялянской в военные действия или вернее после их потерей. Девушка подняла своё лицо и посмотрела в окно. Лазурный цвет обрамлял ее фигуру в ночном свете, будто предвещая, шепча… Всё закончится. Всё будет хорошо. Но из этого же окна доносились реальные голоса священников и похоронные марши, ведая народу об ужасных потерях. Заклинательницы солнца, Дщеря Двух Столбов и генерала второй армии — застрелили. Поверить только, застрели! Обычная маленькая игрушка способствовала падению самого могущественного гриша, обладающего неимоверной силой. Зоя не могла об этом думать, она боялась, что если даст на то себе разрешение, то безумно пожалеет. Вместо этого девушка помогала Жене, восстанавливала здания и храмы на последние деньги, несмотря на личную неприязнь к второму — она была вынуждена согласиться дать павшему государству хоть грошу надежды. Она готова вынести её своими кровавыми пальцами — только дать её. Девушка понимала, что в этот период была слишком схожа с Николаем, но не могла ничего с этим поделать. Как там говорил Александр? Почему-то именно когда не остается времени на молитвы — люди начинают креститься. Генерал вернула своё внимание к документам перед собой, она начала листать разные вести избегая взглянуть на последующие слова после «выжжена», поскольку по уже состоявшемуся опыту, она знает, что идёт дальше. Земля. Мысли неожиданно подкидывали страшные картины поле боя и теней, которые с виду показались всем солдатам обычной иллюзией, трюком и миражом, но явно мираж не оставлял после себя неимоверных последствий, на решение которых — нет сил. Дверь резко распахнулась и в покои вступил павший король своими уверенными и размеренными шагами. Вся его форма показывала, что он готов к действию, как никогда раньше, но те, кто захотят взглянуть глубже, заметят, как сильно потускнели его янтарные глаза, как Николай перестал улыбаться или как слишком часто покидал своих окруженных в отдельный мир, просыпаясь — лишь с целью зайти в покои заклинательницы, но никто не понимал зачем. Это загадка оставалась загадкой, до того момента, когда наследник империи Ланцова не даст о ней знать, но несмотря на кучу вопросов, которые имели свойство появляться, до решения предыдущих — одно было ясно. Николай не имеет сил на притворство и гнетущие разговоры, по поводу их следующего шага, поскольку искренне не знает — что именно, стоит предпринять. Потеря подруги ударило по нему неимоверной силой и Зое до сих пор кажется, что она видит мешки под глазами, на его до лома костей прекрасном лице, которые были идентичны своим. Возможно, им не было суждено вместе проводить чаепития и обсуждать вместо политики сплетни, собранные за пределом Большого Дворца, но они уважали друг друга и стояли словно горы, плечом к плечу. Как бы Назяленская не пыталась переубедить себя, что все её мольбы о «возвращении» Старковой были с целью найти спасение Равки и всех её населявших жителей, она всё ещё была эгоисткой. Она хотела услышать оптимизм Алины, поскольку скучала по нему. Потому что скучала по ней в принципе, хоть других этого и не волновало. «Мои благодарность всем святым за это.» — Что стряслось, Николай? — Зоя произнесла это с таким количеством усталости, что сама задавалась вопросом: когда в её голосе появились такие нотки… измученности? Николай вздохнул и прошёл внутрь сев за стул напротив её кресла. Он что-то активно искал в кармане своего мундира прежде чем Зоя осознала, что недо-царевич намеревается устроить попойку. — Если ты пришёл ко мне, чтобы молча напиться брэнди, то я честно не вижу в твоих действиях и толики логики. — Я пришёл с информацией. Зоя откинулась на спинку стула показывая этим действием, что готова принять, что бы это не было. В комнате воцарилось молчание, которое должно было считаться напряженным, но звук догорающего хвороста, доносящегося из камина и тяжелого дыхания Николая, точно находящемся в страхе — заставляло её просто моргать предвкушая очередную беседу про их утраты и то, как Николай чувствует вкрапления монстра — давно покинувшего тела короля шрамов. — Я слушаю вас, царевич. Николая снова отпил из бутылки, не обращая внимание на данное прозвище и Зоя совершенно того не замечая по привычке проследила за выбивающиеся из прически золотой пряди волос. — Страна находится в моих руках. — Начал свою речь Николай и сразу по его тону голоса, любому было бы понятно, что его талант к сложению речей и так и выброске слов с языка, подобно вдохом и выдохом — больше не поддается своему оратору. — И я подвожу весь народ. Я поклялся защищать его и создать для него гавань, которая нам никогда и не светила, но все мои действия ведут к ее разрушению. Каньон никогда не являлся главным злодеем населявшем нашу территорию. Я, Виктор, Дарклинг — мы создаём войны не прекращая предыдущие, и ничего не можем с этим поделать. Я никогда не буду заявлять, что делал всё для Равки и заявлять про своё право на престол, я тоже не буду, поскольку так устал! Зоя, я так устал. — Голос Николая на последнем заявлении вздрогнул и Зоя видела, как на его лице полном скорби и бессилия зародились слёзы. — Я больше могу подводить эту нацию и убегать от проблем в ожидании магического решения. Алина не была надеждой, отнюдь нет, но на ней держалась вся Равка. Она действительно могла вывезти нас вперёд и изменить любого монстра превратив его в самого благородного человека на свете, она не заслужила погибнуть напрасно. Я не позволю её жертве пойти на ветер. Николай говорил это и Зое казалось, что он впервые вздохнул с момента разрушения Крибирска, будто он задерживал дыхание, но не смог удержать и в последний момент, всё-таки поддался человеческому инстинкту. В последние четыре года, их с Николаем действительно связывало многое и дружба, включала себя выслушивать истерики своих друзей, но когда твой друг непредвиденный король — эмоции уходят на задний план и возвращаются лишь с возвращением хозяина, хотя зная Зою — она бы и не спросила, а просто взорвалась и извела все свои мысли не обдумав о их последствиях, но Зоя больше не может так спокойно ходить и вести себя, как ей удобно. Та девушка увяла в своей истошности не позволяя себе вернуться. У этой девушки дракон ушёл в спячку. К этой девушки, по её мнению, Николай больше не может испытывать и толики тех чувств, которые когда-то, вскружили ему голову. Она его не винит. Наверняка сама бы не хотела и взглянуть Ланцову в лицо если он бы перестал надеяться и питать любовь к жизни. Как иронично. — Я пришёл сюда, чтобы предупредить тебя о предстоящей помолвке с наследницей Шухана. — Николай сглотнул появившийся ком в горле и произнёс это используя последние силы, которые остались и от чего-то, Зоя почувствовала боль. Несокрушимую глубину боли, свалившуюся на её плечи подобно страшной змеи, готовой прокусить её шею. Зоя всё также сидела и отвернулась уйдя в свои мысли, этому же примеру последовал Николай. Когда-то Тамара заявила Зое, что причина по которой они с Николаем понимают друг друга без слов закреплена в глубинах их сердцах, но шквальная лишь фыркнула и отмахнулась назвав это заявление небылицей, но не было и дня проведенного в окружении Ланцова, когда она не вспоминала об этом высказывании, отдергивая себя, но в глубине понимая, что что-то отзывается внутри неё при мысле о их с Николаем схожести. Жаль, что именно в этом момент, ее «‘эмпатия» не работает. С каждым днём после нападения Фьерданцев, она всё меньше понимает, что происходит в голове у настолько преданного ей мужчины. — Прошу, Зоя. Скажи мне хоть слово… — ей казалось, что Николай так и молил об этом. Он так отчаянно пытался найти одобрения, даже когда ничего уже не изменить. — Что ты хочешь от меня услышать, Николай? Что мне отвратительно от мысли, что Равка настолько пала, что тебе приходиться жертвовать остатками своей души на ее процветание? — Но Равка действительно пала, Зоя. В ту ночь создания каньона, в Равке зародился самый настоящий хаос. Темнота, которая была навечно похоронена по рассказам старцев, окутала земли сотворив с ними ужас. Она надломила надежду счастья, словно она была соткана из стекла и ничего большего. Как будто она была песком! Ты знаешь как они называют наши земли теперь? Зоя прекрасно знала — smyrtyrnal zeml. И если заглянуть под истину, то любой душе понятно, что это прозвище несет за собой не одну правду. Они стали мучениками этой земли, она больше не несёт света, а лишь тьму. Но Зоя также понимала, что озвучивать это, принесёт ей не малое количество боли. Не важно, как они называют наши земли, Николай. Важно, что они еще принадлежат тебе и то, что какие-то лишние войны Шухана и в принципе ваш союз — лишь станет причиной очередного нашего проигрыша. — Зоя впервые за вечер повысила голос, но от этого лишь казалось, что девушка всё больше разочаровалась в этой беседе — так и оно и было. — Я больше не хочу бороться кулаками против эвтумэев. Ты не один устал… как бы ты не хотел этого отрицать. Зоя слышала стук собственного сердца и невольно она вспомнила про все сто и одну причину их разногласия, которые все вели к одной бесстрашной проливной. — Что с тобой? — Николай всегда это делал. Перескакивал с одной темы на другую, как истинный фокусник, но вопрос, который он задал всё-таки заставил Зою, задержать дыхание и сидеть словно вкопанная. — О чём ты? — Ооо… Ты знаешь о чём я, Зоя. И разумеется, кто бы не читал её, как открытую книгу если не Николай. Назяленская прекрасно осознавала, что ее гордость возможно кажется ничтожной, но не изменяя своим привычкам — она вздернула подбородок наверх и одела маску олицетворяющую полную уверенность. Зоя всегда бежала. — Я о том, что ты теперь контролируешь свой голос, боясь спугнуть людей присутствием остринок гнева в своей речи. Я о том, что ты больше не обзываешь всех подряд и не бросаешь им колкости, лишь за их существование. Я о том, что ты боишься ходить вокруг дворца, по неизвестной мне причине. — Голос Николая лишь набирал обороты, пока Зоя впервые хотела покинуть комнату первой не отдавая опора и эта мысль испугал её больше всех предыдущих. — Я о том, что ты избегаешь меня. Парень говорил правду, чистую правду! но это не означало, что он ранил её этими словами, отнюдь нет. Возможно уколол её своим тоном и не желанием решать все проблемы. Возможно добавил острейшей боли в котёл к неимоверному страху, который она испытывала после произнесённых им слов насчет помолвки, но на этом — всё. Чтобы не происходило с Зоей, она никогда не допустит, чтобы какие-то слова могли ее ранить. У нее были годы практики в подобных играх, и она не собиралась изменять своим принципам. — Ты не лучше, Николай. Давай, поведай мне, как ты сохранил рассудок после смерти Старковой. Давай! Ещё приведи пример, насчет бедного Дарклинга, который только и делает, что скулит, как раненная собака, пока нам приходиться спасать страну, а тебе соглашаться на фиктивный брак. — Не смей впутывать в наши разногласия Алину и людей скорбящих по ней… — Ты даже не можешь рассмотреть вариант, что я тоже скорблю! Это как спусковой крючок. То, что она не способна держать в себе — всплыло наружу. Зоя не понимала почему вдруг последняя фраза поставила короля в ступор. Первая мысль, была что он действительно и не подумал об этом, но в последующую секунду — Зоя ощущала лишь капли таких давно забытых слез на своих щеках. Ей казалось, что она больше никогда не увидит их — но вот. Она опустилась, до такой степени, что плакала над пристальным взглядом янтарных глаз. Словно, по инстинкту — девушка провела рукой по щекам и посмотрела свои ладони. на которых были едва заметны отблески капель. — Зоя… — Уйди. — Прервала, она попытки Николая, что либо сказать. — Зой… — Я, сказала… уйди. Без лишних слов, принц пошел на выход, как вдруг остановился слегка поворачивая голову вправо, но не позволяя себе посмотреть ей в глаза. — Я думал, что ты всё ещё считаешь его своим другом. Дверь захлопнулась, прежде чем Зоя смогла, что-то ответить. Наверное это к лучшему. В любом случае ей уже известно, что прошлое не имеет свойство возвращаться.

✵

Воспоминание. 835 год. Александр всегда знал, что солнце предвестник беды. И дело не было в том, что в яркие лучи могли обжечь кожу или в том, как они могли ослепить любого, кто на него взглянет из приоткрытых оч. Он боялся солнца поскольку именно в солнечные дни, на седьмой день, из дворца выезжала тётя. Мальчик повернул голову в сторону своей сестры слыша тихие всхлипы девочки. Ей едва была три и когда их покидала Любомила — отец карал её больше всех. Разумеется, мальчик пытался остановить отца и всячески спасал Уллу от наказаний, но он был не всесильным — следовательно мальчишкой. — Улла, тише… — Молил мальчик, чувствуя, что взгляд отца сейчас направлен на них из огромных окон его кабинета. — Он нас слышит. Но девочка лишь шмыгала носом вытирая сопли об рукава своих красных одеяний и смотрела на удаляющуюся фигуру тёти с такой грустью, что любой бы человек не поверил бы, что она принадлежит роду Сафроновых, не отнимая того факта, что в венах девочки действительно нет и капли проклятой крови. — Улла, — Александр протянул девочке руку, смотря в ожидании, как та, бескорыстно и ребячески схватывается за неё, словно волк схватывает свой заслуженный кусок мяса. — Нам пора. Идём. Что-то эти слова сделали c маленькой девочкой от чего та начала ещё горче плакать, но всё же заставила себя беззвучно шагать за братом. — Она же вернётся? Вопрос казался спонтанным, поскольку девочка прекрасно знала, что тетя возвращается каждую неделю. Александр промолчал, в этот момент находясь в поисках стражей. — Всегда возвращается… — Но ты обещаешь? Мальчик остановился, собираясь с мыслями. Его взгляд был прикован к сестре, которая замешкалась, но явно хотела что-то сказать. Александр не был из тех детей, которые требует ответы или безоговорочное выполнение всех сказанных им действий, но он был любопытным. Поэтому он задал следующий вопрос, хоть и знал, что есть большая вероятность, что конкретный ответ — он не получит. — Она тебе, что-то сказала? — тихим тоном спросил Александр, ожидая. Девочка сразу замотала головой, хоть глаза ее выдавали страх и утрату. Её реакция была необычной и по опыту, Александр знал, что следует обращать внимание на каждую подобную выходку, правда Улла, даже в свои три — хитрее любого шпиона отца. Сафронов кратко вздохнул и молча повел сестру к вратам, чтобы за этим, пойти сквозь кусты деревьев, для нужной ему дверцы. Мальчик приподнял палец к губам, тем самым давая сигнал сестре, чтобы та вела себя тише воды и затем медленно отодвинул дверцу ступая на кухню. — Татьяна, будь добра, отведи Урсулу в её покои. Бархатистый голос Сафронова режет по слуху словно скальпелем. Александр застыл в ступоре и почувствовав, как к нему подступает холод, оглядел всё помещение выискивая отца. Первая мысль, которая пронеслась в голове была, что Виктор бы никогда не спустился бы в левое крыло без надобности — отпала у мальчика, стоило гувернантке выйти из-за колонны, чтобы дать дорогу отцу. И вот. Виктор Сафронов снова выжигает его своим взглядом. От этого взгляда хочется спрятаться словно от пламени дракона, про которого он читал в разделе Шуханской мифологии. От этого взгляда другие бы хотели безоговорочно склонить колени и повиноваться приказам гриша. Его взгляд творил столько ужасов, таких ужасов! Что голова складывает впечатление, что звание святым и талантливым сердцебитом — просто факты, даже если бы Сафронов был бы обычным отказником — он бы все ещё бы заслужил титул царя. Восстановив дыхание — Александр, не контролируя себя повернул голову видя, то, как Татьяна уводит девочку с глаз долой. Улла, наоборот, была достаточно раскрепощенной в присутствии отца, но всё же колебалась, стоило ей отпустить руку старшего брата. Её единственного родного человека всегда хотели у неё забрать, а если не от него, то точно постараются избавиться от её присутствия. Дети часто сбегали из дворца и наиболее лучший вариант вернуться: был пробираться по проходам в обход главных врат для избежания столкновения с опричниками или гришами. И да, естественно их находил Виктор, но каждый раз, когда подобное случалось на его лице возглашает гордость. Та самая гордость, которая была ненавистна маленькому заклинателю, до лома костей. Та самая гордость, в которой таились крупинки простой эмоции. Антрацитовые глаза Виктора не должны были показывать и долю эмоции, он не заслуживал проявлять человечность иначе — нечестно. Ведь монстры не имеют права на то, чтобы казаться обычными людьми, так ведь? И если святые — несправедливы, Александр всегда будет питать надежду звёздам. — Сколько раз мне повторять тебе, что побеги за Любомилой — строго запрещены? — Голос, такой холодный, разрывал тишину своей вкрадчивостью. — Если ты наследник, то и веди себя, как ему положено. Отшиваться по углам — дело низкое — тебе это должно быть известно, как никому другому. — Да, отец… — мальчик опустил голову неимоверно низко, на что во взгляде Виктора воцарилась война. Сердцебит резким движением схватил сына за подбородок, рукой, облаченной в перчатку. — Веди себя. Как ему положено. Серые глаза потемнели и мальчику захотелось спрятаться. — Разумеется, отец. Виктор отпустил лицо сына и сам того не замечая, Александр заклинал опасных змеек. Чёрные полосы полностью заслонили свет, пока их заклинатель смотрел на них с тревогой. — Остановись. — Виктор не позволял себе повышать голос, поскольку верил, что тем самым — показывает слабость, ту самую слабость, пред которой он становился уязвимым. Маленький мальчик рассматривал свои руки, из которых выходила сила потоком, напрочь отказываясь подчиняться своему хозяину. — Я не могу остановиться… Глаза инстинктивно искали, кого-то, кто смог бы прийти на помощь и остановить его, но никого вблизи не было к разочарованию Александра. Стуки сердца были слышны, и маленький Сафронов на секунду испугался, что оно вырвется из его груди. — Пап… Тени, словно воды реки Сокол, суетились и бродили туда, куда им вздумается. Александр и не знал, почему именно эти мыли поселились у него в голове, когда его окружал такой хаос. Он подумал про мать, которую никогда не знал, о Улле и то, как тяжко ей придётся. И точно также, как и с рекой Сокол — тьму следовало остановить. Вдруг резко, тени начали отступать, давая Александру с тревогой взглянуть на своего отца. Взгляд Виктора олицетворял спокойствие и непринужденность, но то, что привлекло внимание заклинателя, было его хватка. Виктор стоял в стойке сердцебита изображая то, что он и не начинал толком использовать свои силы. Александр перевёл свой взгляд с рук отца, обратно к его лицу и последние, что почувствовал мальчик, пред тем, как повалиться напал — был зной крови, выходящей у него из носа.