Глава 3. Змеиное логово
17 декабря 2022 г., 00:08
Примечания:
Реакция слизеринцев на сообщение Северуса и смену стороны Драко. Первый урок зелий.
Драко, пока шёл из зала в гостиную Слизерина через подземелья, бросал на Снейпа настороженные взгляды. Несмотря на внешнее спокойствие, он чувствовал тошноту, будто у него в животе ползал целый клубок змей. Он был безумно благодарен своему опекуну, одетому в чёрную мантию, чинно шагавшему рядом. С Северусом ему ничего не грозило, и можно ничего не бояться. Только бы не рассердить его самому…
Они без слов направились по коридору ко входу, который охранялся массивной картиной с изображением внушительного питона, обвивавшего толстый посох. В словах не было нужды: ни тот, ни другой не ждали от собрания ничего хорошего, мечтая только, чтобы оно поскорее закончилась. Северус остановился и, подбадривая, слегка сжал плечо Драко, чувствуя, что тот нервничал.
После этого Драко немного расслабился, и Северус сказал портрету, которого звали Радж, принц питонов, пароль: «Веритас».
— Входите и добро пожаловать, профес-с-с-ор, — прошипел Радж в знак приветствия, и дверь распахнулась.
— Будь всегда начеку, Радж, — только и сказал Северус, а затем они с Драко вошли внутрь.
Большая часть факультета уже собралась в гостиной, сидя на удобных чёрных кожаных диванах и стульях, а некоторые небрежно прислонились к стенам, будто было в порядке вещей — узнать, что их декан был шпионом, а один из однокурсников категорически отверг путь тёмного мага, к которому родители готовили его с самого детства.
Драко знал, что на данный момент мог доверять только трём своим однокурсникам, которые безусловно поддержат его: Винсенту Крэббу, Грегори Гойлу и Блейзу Забини. Крэбб и Гойл были его лучшими друзьями (как Уизли и Грейнджер для его младшего брата Гарри), и они, если придётся, будут рядом с ним до второго пришествия Волдеморта. Они тоже не горели желанием идти по тёмному пути, хотя родители и заставляли их подражать Пожирателям Смерти. Забини никогда не были последователями «старины Тома», но, будучи его противниками, обладали достаточной хитростью, умудряясь прятаться у того под носом. Блейз тоже придерживался этой позиции, и ему можно было доверять. Драко знал, что были и другие слизеринцы, не являвшиеся сторонниками Пожирателей Смерти, но не знал их настолько, чтобы доверять. Хотя, возможно, собрание расставит всё по своим местам.
Северус подошёл и встал у камина, прямо под портретом Салазара Слизерина и, скрестив руки на груди, указал Драко, чтобы тот сел рядом со своими друзьями. Тот подчинился, испытав облегчение от того, что ему не нужно стоять перед всем факультетом, ловя на себе недоумённые взгляды. Он держал голову высоко поднятой, не стыдясь ни того, что стал подопечным Северуса, ни того, что предпочёл свет тьме и отрёкся от родителей. Он сделал то, что было правильно, а не то, что было легко, и ни в малейшей степени не сожалел об этом. Он считал, что лучше быть сыном шпиона, чем сыном Пожирателя Смерти.
Северус подождал, пока подтянутся последние опоздавшие, и начал говорить:
— Для тех из вас, кто только поступил на Слизерин — добро пожаловать на змеиный факультет. Я — профессор Северус Снейп, мастер зелий. Я собрал вас всех здесь не только для ежегодного собрания перед началом учебного года, но и для того, чтобы рассказать о некоторых событиях, произошедших в моей жизни этим летом. Прежде я не стал бы обсуждать свою личную жизнь на собрании факультета, однако, учитывая обстоятельства, я хотел бы сообщить вам о двух вещах.
По комнате поплыли шепотки, но после предостерегающего взгляда Снейпа они стихли, и в комнате воцарилась тишина, а у студентов от нетерпения покалывало кожу.
— Во-первых, ещё до рождения многих из вас я был двойным агентом, работавшим на Орден Феникса. Те, кто следил за процессом Малфоев, знают и о моих показаниях во время процесса, и о том, что Драко теперь мой подопечный. Вы также должны знать, что Драко не является и никогда не был сторонником Пожирателей Смерти или Того-Кого-Нельзя-Называть. Теперь, хотя это может стать для кого-то шокирующим и неприятным открытием, скажу прямо: любая попытка вернуть мистера Малфоя на «путь истинный» закончится моим безграничным гневом, который падёт на ваши головы. Оставьте его в покое: отныне Слизерин больше не будет синонимом факультета тёмных волшебников. Возможно, Сами-Знаете-Кто и был слизеринцем, но, погрузившись во тьму, он втоптал нашу репутацию вместе с собой грязь. Салазар Слизерин, основатель Хогвартса и первый глава нашего факультета, не был и никогда не становился тёмным волшебником. Он был строгим и благородным практиком истинной магии. Да, он защищал права чистокровных, но не тёмное колдовство. При нём слизеринский факультет был известен превосходством в магии и стремлением быть лучшим во всём. Я хочу восстановить нашу репутацию и, начиная с этого года, ввожу новые правила.
Некоторые слизеринцы выглядели удивлёнными, некоторые одобрительно кивали, и лишь единицы — Теодор Нотт, Панси Паркинсон и Уолтер Эйвери —казалось, были в ярости.
Северус, не останавливаясь, продолжал:
— Все вы помните одно из моих правил для слизеринцев — быть сплочёнными на людях и стараться проявлять уважение к профессорам, сохраняя при этом достоинство в своём поведении и облике. Не думаю, что нужно напоминать, что ваша успеваемость должна быть одной из самых высоких в школе, поскольку большинство из вас в любом случае достаточно амбициозны. Те из вас, кто играет в команде по квиддичу, знают, что обязаны учиться не ниже «У» , иначе их ждёт испытательный срок и недопуск к игре. В прошлом у себя в классе, а порой и в остальное время я позволял некоторым из вас вести себя неподобающе. Такого больше не будет: подобные послабления объяснялись необходимостью соответствовать образу Пожирателя Смерти. Теперь же, когда в уловках больше нет необходимости, вы будете получать отработки и вычеты баллов наряду с другими студентами.
За этим заявлением последовали вздохи, и Драко с трудом удержался, чтобы не ухмыльнуться.
«Вот это — настоящий Северус Снейп: теперь-то вы поймёте, что он не оставит вас без наказания, независимо от того, родственник вы ему или нет!»
— Но, сэр, Вы будете снимать баллы со своего факультета? — заскулила Панси.
— Да, если студент это заслужит, — ответил Северус. — Хотя я никогда раньше не снимал баллы публично, любой, кто плохо себя вёл в моем классе, всегда получал наказание, и слизеринцы не были исключением. Разве что остальная часть школы об этом не знала. Теперь это будет происходить публично, так что лучше вам всем вести себя прилично, — мужчина одарил всех одним из своих фирменных хмурых взглядов, обычно приберегаемых для наглых гриффиндорцев, заставив задрожать первокурсников и более чем нескольких студентов постарше. — Вы увидите, что я строг, но справедлив. Однако, если получите отработку у меня, то обнаружите, что я могу быть крайне неприятным, особенно с теми студентами моего факультета, которые не слушаются и нарушают школьные и установленные мной правила в классе или вне его. Мой совет вам, особенно первокурсникам: не нарывайтесь. Тем не менее, если у вас возникли трудности с предметом и вам нужна помощь или совет, вы больны или хотите обсудить что-то, не связанное со школьными занятиями, вы вправе обратиться ко мне: я сделаю всё возможное, чтобы помочь. Часы приёма указаны на доске вон там, — Северус указал на низкую доску, на которой аккуратным почерком было выведено:
«Время приёма профессора Снейпа: с шести до девяти вечера или по предварительной договорённости.»
— В нерабочее время я обычно нахожусь в своих комнатах, хотя я настоятельно не рекомендую вам беспокоить меня, если это не чрезвычайная ситуация: например, вы умираете от болезни, были заколдованы так, что потеряли руки или ноги, или страдаете от тяжёлой депрессии, ночных кошмаров, или школа в огне. Да, мистер Салливан?
Первокурсник в первом ряду поднял руку, выглядя слегка напуганным своим суровым учителем.
— Э-э… сэр… когда Вы назначаете отработку… как она проходит? В Дурмстранге это обычно значит избиение палками, или повторение сотни школьных правил, или «позорный стул». Здесь так же, сэр?
Северус покачал головой.
— Варварство! Нет, мистер Салливан, это Хогвартс, и здесь к ученикам не применяют телесных наказаний. Я никогда не подниму на вас руку. Отработками здесь называются выполнение неприятной и грязной работы без использования магии или написание строк, эссе, или вызов к директору. Мы не верим, что утопление, избиение палками или использование на вас магии способно хоть как-то исправить ваше поведение.
Салливан, казалось, значительно успокоился, и тут какой-то второкурсник лукаво шепнул:
— Но отработки профессора — это что-то. Если ты провинишься, он заставит тебя драить котлы, пока у тебя не отвалятся пальцы! Хотя он, конечно, их прирастит… потом.
Мальчуган жутко испугался, и декан огрызнулся:
— Салливан, он вас разыгрывает! А вы, Этуотер, продолжайте в том же духе, и сегодня вечером мы встретимся на вашей отработке!
Этуотер побледнел и быстро пробормотал:
— Простите, профессор Снейп.
— Итак. Моё последнее заявление касается Гарри Поттера. В частности, того, что он никогда не был Поттером, но всегда был Снейпом. Нет, я не под Конфундусом, не одурманен, не сошёл с ума и не пьян. Мальчик, которого вы знали как Гарри Поттера, на самом деле Гарри Альбус Снейп, мой сын.
Примерно на три минуты в комнате воцарилась мёртвая тишина. Затем Теодор Нотт выпалил:
— Чёрт возьми, сэр! Неужели Поттеры выкрали его при рождении, и заставили считать себя их сыном?!
Брови Снейпа поднялись до самых волос. Откуда у парня взялись такие мысли?
— Нет, мистер Нотт, всё не столь драматично. Во время первой войны я был помолвлен с Лили Эванс, но был вынужден инсценировать свою смерть, дабы обмануть Тёмного Лорда. Лили поверила, что я мёртв, и вышла замуж за Джеймса Поттера, чтобы у ребёнка был отец.
— Вау, и наверняка она так ему и не рассказала, да, сэр? — спросила Миллисент Булстроуд.
— Нет, но она рассказала своей сестре, а та, в свою очередь — мне, но, к сожалению, только этим летом. И в результате теперь у меня есть опека над моим сыном. Который теперь будет известен как мистер Снейп, и чья внешность сильно изменится, поскольку я снял с него чары, и он вновь обрёл свой истинный облик.
— Но он же гриффиндорец, сэр, — сказал Теодор.
— Да, я в курсе, мистер Нотт, и что с того?
— Если он Ваш сын, сэр, почему он живёт с врагами?
Другие тоже начали роптать, пока Северус не поднял руку, призывая всех замолчать.
— Тихо! То, что мой сын — гриффиндорец, для меня не проблема, так как его мать училась на этом же факультете. Пусть это не станет проблемой и для вас, я ясно выразился? Не все члены семьи учатся на одном факультете, и, кроме того, гриффиндорцы — не враги. Соперники, да, но понятие «враг» относится исключительно к тёмным волшебникам, таким, как Тот-Кого-Нельзя-Называть. Ваши враги те, кто призывает следовать за тьмой, где вы гарантированно сойдёте с ума, погрузившись в ложь и мрак. Гриффиндорцы могут быть идиотами, импульсивными и склонными строить из себя героев, но они вам не враги.
— Но вы же их ненавидите! — возразил шестикурсник постарше. — Вы постоянно снимаете с них баллы и назначаете отработки.
— Я не испытываю к ним ненависти, а поступал так из-за моей роли шпиона. Они такие же мои ученики, как и все остальные. И я назначаю им наказание, потому что они часто этого заслуживают, — возразил Северус, — как и любому другому студенту, кто переступит со мной границы дозволенного. Это ваше первое и последнее предупреждение: занятия начнутся завтра ровно в десять часов, и я бы посоветовал вам распаковать вещи, а затем хорошенько выспаться. Первокурсники могут использовать школьную сову, чтобы сообщить своим родителям или опекунам о распределении, если у вас нет собственной. Комендантский час для первого курса ровно в десять тридцать, для всех остальных отбой в одиннадцать. Все, кто желает участвовать в турнире, приходите ко мне завтра в три часа дня. На этом всё. Свободны.
Зельевар повернулся к Малфою и поманил его к себе:
— Драко, на пару слов.
Как только подросток присоединился к нему в комнатах, Северус отбросил сдержанное поведение и мягко произнёс:
— Я знаю, что ты можешь позаботиться о себе, сынок, но я хотел, чтобы ты знал: если вдруг я понадоблюсь тебе, неважно зачем, я всегда рядом. Будет нужна помощь — приходи ко мне. И будь осторожен: я знаю, со стороны могло показаться, что большинство спокойно восприняли твоё новое положение, но ты же знаешь, каковы некоторые дети Пожирателей Смерти, Дракон.
— Да, я знаю, папа. Я буду осторожен.
— Ты знаешь, как накладывать отталкивающие чары?
— Э-э, нет. Что это?
— Защитная магия, которую ты можешь наложить на свою кровать или сундук. Она оттолкнёт любого чужака, который попытается прикоснуться к твоим вещам или заколдовать их. Эти чары при необходимости можно накладывать и на себя. Наложи их перед сном, их хватит на два дня.
— Хорошо. Э-э, что произойдет, если кто-то попытается откинуть полог на моей кровати?
— Чары воспрепятствуют этому, действуя либо как мощное жалящее заклинание, либо сбивая с ног, или же ментально, сильным внушением.
— То есть, тот, кто попробует что-то сделать мне, с криками убежит из комнаты?
Тёмные глаза Северуса сверкнули:
— Да, именно так.
— Спасибо, папа! Покажешь мне, как накладывать эти чары?
— Конечно, Дракон. В конце концов, именно для этого я и позвал тебя сюда.
Снейп вытащил свою палочку.
— Смотри внимательно, Драко.
Только убедившись, что сын полностью овладел заклинанием, мужчина отправил Драко обратно в общежитие. Северус молился, чтобы те, кто был сторонниками Волдеморта, пока держались в тени.
***
Войдя в свою спальню, Драко сразу же столкнулся с разъярёнными Ноттом и Эйвери, которые уставились на него, как на подонка. Драко ответил тем же взглядом, зная, что показывать страх, когда входишь в змеиное логово, значит нарваться на то, чтобы тебя укусили. — Какие-то проблемы, Нотт? Или ты просто пялишься на меня, потому что снова забыл свою памятку? — Ты предатель, Малфой! — выплюнул Нотт. — Ты предатель и трус, такой же, как Снейп, и однажды ты заплатишь за это. Тёмный Лорд всё видит! — Да пошёл он, твой Тёмный Лорд, и ты вместе с ним, — выплюнул Драко. — Я не предатель, Нотт, и мой отец тоже! И если хочешь увидеть труса — посмотри в зеркало! Нотт выглядел так, как будто собирался потянуться за своей палочкой, но Эйвери схватил его и покачал головой. — Нотт, не стоит: попытаешься заколдовать Малфоя, и Снейп надерёт тебе задницу за нападение на товарища по факультету, а также своего сына. — К чёрту Снейпа! Придёт день, и он тоже получит своё! — Заткнись, придурок! Ты же не собираешься кончать декана, — пожурил его друг. — Противника нужно выбирать с умом, Нотт, а не бросаться словами, не подумав. — Я сказал то, что хотел, Эйвери! — Хорошо, как скажешь, приятель. Давай, пора спать. — Он оттащил всё ещё сопротивлявшегося Нотта в другой конец комнаты. Драко вздохнул, затем повернулся к Крэббу и Гойлу. — Приглядывайте за этим идиотом, ладно? — Дождавшись согласного кивка, он повернулся и наложил чары отталкивания на свою кровать и сундук. Будучи личным учеником Северуса, он усвоил: важно всегда быть готовым ко всему. Своевременное принятие мер по обеспечению собственной безопасности спасло шпиону Северусу жизнь, и Драко был достаточно умён, чтобы последовать его примеру. — Я скоро: только зубы почищу, — сказал он друзьям. — Мы позаботимся, чтобы никто не трогал твои вещи, Драко, — сказал Гойл. — Спасибо, Грег, — поблагодарил Драко и, выйдя за дверь, спустился в ванную для мальчиков. На обратном пути в свою комнату он столкнулся с Панси, которая выглядела так, словно караулила его. Когда Драко заметил огонёк, зажёгшийся в её глазах, его передёрнуло, и ему захотелось перевестись в школу где-нибудь в Антарктиде. — О, Драко, я так хотела тебя увидеть! — пролепетала она, хлопая ресницами, что, как он предположил, означало призывный взгляд. — Тебе что-то попало в глаз, Паркинсон? — Н-нет. — Она казалась несколько растерянной. — Я… Я просто хотела сказать тебе, что, несмотря на то, что папа запретил мне видеться с тобой (он, видите ли, не хочет, чтобы я вступала в брак с предателем чистокровных), я всё ещё хочу быть твоей девушкой. Я… я брошу вызов любому, кто попытается разлучить нас, любимый! — выпалила она. Драко изо всех сил пытался скрыть свой ужас. «Мерлин, помоги мне, но я думаю, что меня сейчас стошнит! Пожалуйста, пожалуйста, почему она должна была быть такой? Почему она не могла просто ненавидеть меня, как все остальные дети Пожирателей Смерти?» — Э-э… Панси? Знаешь… не стоит тебе бросать вызов своему отцу… — Почему нет? Ты же бросил… — Да, конечно… но это — другое… — смутился Драко. — То есть? Ну, конечно: я бросаю вызов папе из-за любви, а ты сделал это из принципов. И пусть я их не разделяю… ты храбро борешься за то, во что веришь. Мне нравится это в мужчинах, — промурлыкала она и сделала вид, что хочет провести рукой по руке Драко. Драко отпрянул. — Панси, помнишь правила Слизерина? Никаких поцелуев на нашей территории! Она надулась, и от этого её лицо стало выглядеть ещё менее привлекательным, как у мопса с плохим прикусом. — О, кого волнует старина Снейп и его скучные старые правила? Он никогда не был влюблён, что он знает об этом? Поцелуй меня, Драко! — Он-то как раз знает достаточно: он был влюблен в маму Гарри, — поспешно заметил Драко, отступая от слишком напористой девушки. — И мне не улыбается быть пойманным в первую же ночь по прибытии, так что держи себя в руках, девочка! — Хм! Ты — скучный! — фыркнула она. — Прекрасно! Я буду тебя ждать завтра после урока зелий у теплиц возле бука. У нас обоих окно. — С чего ты взяла? — Заглянула в кабинет директора — как раз перед тем, как он выдал расписания Снейпу. Я запомнила твоё, дорогой. Драко резко поплохело. «Помогите! Уведите её отсюда! Уведите её отсюда!» — Ты запомнила моё расписание? — Да, — проворковала она. — Нужно же мне было узнать, когда мы сможем снова увидеться. — Панси, я не думаю, что это… — Да почему нет? Ты знаешь меня много лет, и мы всё равно что помолвлены, хоть это и не объявлялось. — Твой отец против нашего брака… — Старый кайфоломщик! Кого волнует, чего он хочет! Мне выходить замуж — и мне нужен ты, Драко Малфой! — У неё чуть ли слюни не капали. — Я думаю, тебе стоит прислушаться к отцу, — выпалил он, а затем добавил: — Послушай, я действительно устал, и мы… обсудим это завтра, хорошо? — Хорошо. И не беспокойся о моём отце. Он одумается, — сказала она с убеждённостью ребёнка, который всегда добивался своего. — Спокойной ночи, любимый! — Она поцеловала его и поспешила прочь. Драко подождал, пока она скроется из виду, прежде чем вытер губы носовым платком. «Фу! Меня поцеловала девушка-бульдог! Чёрт возьми, почему это дерьмо всегда происходит со мной?» Он поспешил обратно к себе в спальню, где поблагодарил друзей за помощь. Затем Драко разделся и забрался в постель, но спокойно выспаться не удалось: после отбоя Нотт с другими сторонниками Пожирателей Смерти попытались во сне заколдовать его, и только наложенные чары помешали этому. Лёжа за пологом кровати он слышал их крики боли и удивления и молча возносил хвалу Снейпу и его науке, иначе бы встречать ему семестр в лазарете.***
Драко ждал возле класса зельеварения: он пришёл туда пораньше в надежде, что Гарри получил письмо, отправленное со Сторми этим утром. Сообщение было коротким: в нём он просил брата встретиться у класса зелий за пятнадцать минут до начала урока, чтобы спокойно поговорить. Гарри появился буквально через секунду. На плече у него сидела Крошка, хотя видеть её могли только обитатели поместья Принц и Филипп. Кошка-фейри сидела прямо, сложив крылья за спиной и аккуратно обернув хвост вокруг лап, а её фиолетовые глаза светились любопытством. Полночи она исследовала замок, сводя Пивза с ума своими подмигиваниями и поддразниваниями, потому что нет ничего более раздражающего, чем мерцание в озорном настроении, а Пивз не имел ничего общего с пикси и злыми духами, к которым привыкла Крошка. Она также познакомилась с другими призраками и нашла несколько потайных ходов, пообщалась со многими портретами замка, открывая для себя историю этого древнего сооружения. Она была очень удивлена, обнаружив, что, благодаря её статусу приближённой к королеве фейри Благого двора, многие портреты волшебников и некоторые призраки относились к ней с уважением и благоговением. Казалось, не все смертные забыли о могуществе фейри. — Что случилось, Драко? — спросил Гарри, как только приблизился к брату. — Твоё сообщение было каким-то… туманным. Драко неловко кашлянул. — Это на случай, если бы кто-нибудь чужой решил его прочитать. Проверив коридор, он обернулся к мерцанию и прошептал: «Крошка, не могла бы ты покараулить немного? Это вроде как очень личный разговор. «Мне это совсем не сложно, мастер Драко», — ответила кошка-фейри. Она лениво зависла в воздухе и стала наблюдать, не пойдёт ли кто из студентов. — Ладно, старший брат, выкладывай: чего это тебя так скрутило? — Помнишь, я рассказывал тебе, что мой отец — Люциус — заключил помолвку между мной и Панси? Ну, её отец, как я и предполагал, после сцены в суде разорвал все договорённости. Только вот Панси всё ещё считает, что мы — пара… — сказал Драко, краснея. — Она… эм… загнала меня в угол прошлой ночью в коридоре… и она страстно дышала и пускала слюни… фу! Он сердито посмотрел на откровенно ржущего Гарри. — Это не смешно, чёрт возьми! Она, бля, поцеловала меня! Гарри, мне срочно нужен совет, как отшить девчонку за десять дней или ещё быстрее, иначе я сойду с ума. Гарри изобразил на лице что-то похожее на сочувствие, хотя и считал безумно смешным сам факт, что у Драко (популярного, чистокровного, обходительного Драко!) возникли проблемы с настойчивой девушкой. — Э-э, ладно. Я постараюсь помочь, хотя, может быть, тебе следует спросить кого-нибудь, у кого больше опыта? Я ведь даже не был ни на одном свидании и ни с кем по-настоящему не разговаривал, кроме Гермионы, а она моя лучшая подруга и почти сестра, так что это не считается. — Ни за что. Ты — единственный, кому я могу доверить этот секрет, младший брат, и я даже представить себе не могу, что придётся рассказывать папе. — Я тоже. Ладно… может быть, ты попробуешь игнорировать её? Например, отмахнуться от неё? — От Панси довольно трудно отмахнуться. Она как бульдог с любимой костью, — скривился Драко. — Тогда попробуй вести себя как напыщенный индюк. Это ты умеешь лучше всего. Драко толкнул его в плечо. — Эй! За что?! Это же правда: ты совершенно хладнокровно воспринял всю эту историю с лордом поместья. Драко закатил глаза. — Это было совсем не больно, большой ты ребёнок. Жаль, что я не наследник Принц-мэнора. Тогда я мог бы придумать оправдание, что я не могу жениться на девушке ниже меня по статусу, или что я должен жениться на какой-нибудь принцессе фейри, ну, или ещё что-то. — Ну… а как она узнает, что ты врёшь? — лукаво заметил Гарри. — Ведь никто не знает правды, кроме нас, папы, Крошки, Сары и наших лучших друзей. Ты же рассказал Крэббу и Гойлу обо всём, верно? — Да. Они отнеслись к этому спокойно. Как насчёт Грейнджер и Уизли? — Они были немного шокированы, но они по-любому тебя не ненавидят. — Блестяще, потому что последнее, что мне нужно — это ещё больше врагов. У меня их достаточно прямо в моей собственной спальне. — Например, кто? — Хуже всех — Нотт и Эйвери. Но есть и другие: некоторые из старших слизеринцев тоже являются сторонниками тьмы, просто более тонко относятся к этому. Они нанесли мне визит прошлой ночью, но ничто из того, что они пробовали, не проникло сквозь отталкивающие чары, которым обучил меня папа. — Он научил тебя накладывать чары? Когда? — Прошлой ночью после собрания. Это тоже хорошо, потому что, как я уже сказал, некоторые люди не слишком рады, что я отрёкся от дорогого папочки. — Хочешь сказать, они пытались заколдовать тебя? — разинул рот Гарри. — Нет, они пытались вручить мне конфеты и плюшевого зайца, — саркастически сказал Драко. — Конечно, они пытались заколдовать меня — они же подражатели Пожирателям Смерти! — Папа знает? — Нет, и не узнает, — твёрдо сказал Драко. — Но Драко… — Нет! Я могу постоять за себя, Снейп! Мне не нужно, чтобы папа кудахтал надо мной, как будто я — маленький ребёнок. Он в курсе настроений на факультете и предупредил меня, чтобы я не поворачивался ни к кому спиной, хотя я и не собирался, — ответил Драко. — Так что молчи и не рассказывай ему, хорошо? Иначе я снова буду мучить тебя щекоткой. — Ладно! Я не болтун, ты же знаешь! — Ага, ещё какой! Все младшие братья такие. — Отвали, Драко! — Следи за языком, малыш, — поддразнил Драко, рассмеявшись, когда лицо Гарри покраснело. Ему нравилось доводить своего брата, это было ну очень смешно. Гарри какое-то время сверлил его взглядом, но потом, стоило ему вспомнить, что могло случиться с Драко этой ночью, его гнев испарился. — Слушай, если я тебе понадоблюсь, позови — и я приду. Если тебе грозит беда, не обязательно даже сообщение отправлять. Папа сказал, что, как наследник поместья, я могу чувствовать каждого члена моей семьи, который проживает в нём (при условии, что они прожили там больше двух недель). И, в случае необходимости, я могу услышать твой зов. Это часть магии менора. Кровь взывает к крови. — Мерлин! Я даже не догадывался о таком! Так ты сможешь услышать меня, если я тебя позову? Неважно, как далеко я буду? — Ну, так сказал папа. Так что… если я тебе понадоблюсь, Драко… позови. Я с удовольствием помогу надрать задницу тому, кто попытается причинить тебе боль. Потому как никто не должен приставать к моему старшему брату. — Скажи это Панси, — простонал Драко. — Может быть, тебе стоит познакомить ее со Злыднем, бульдогом моей тёти Мардж? — предложил Гарри, смеясь. — Нет, это жестоко. — По отношению к кому: к Панси или к собаке? — спросил Драко, посмеиваясь. — Возможно, они созданы друг для друга. — Фу! Ты извращенец, Малфой! — Я? Ты сам заговорил об этом. А если серьёзно: что мне делать? Она хочет, чтобы я встретился с ней после занятий. — Я не знаю: не приходи, а ей скажи, что забыл. — Ну, эта отмазка не будет работать вечно. — Погоди: может, если начнёшь проявлять интерес к другой девушке, она обидится и уйдёт? — Это могло бы сработать… За исключением того, что девушка, которая мне нравится, никогда не обратит на меня внимание, — вздохнул Драко. — Необязательно. Попробуй встретиться с ней в библиотеке и завести разговор о литературе. Миона помешана на книгах, она может говорить о них с кем угодно. И если Панси увидит это… — Что ж… попытка не пытка. Хорошо, я попробую. Во сколько Грейнд… Гермиона уходит в библиотеку? Гарри рассмеялся. — Спроси лучше, когда её нет в библиотеке? Иногда она даже засыпает там. — Значит, подойдёт любой вечер. Прекрасно! — Драко ухмыльнулся и хлопнул Гарри по спине. — Спасибо, младший брат. — Не за что. Просто помни: зови, если буду нужен. — Обязательно, не волнуйся, Снейп. Я не гриффиндорец и не стремлюсь погибнуть смертью храбрых. Я за жизнь, в которой нет битв, — успокоил его Драко. Он знал, что может рассчитывать на помощь Крэбба и Гойла, но Гарри был более сильным волшебником, чем они, и он знал кин-са-дор, что давало ему невероятное преимущество в бою, магическом или немагическом. Хорошо иметь семью, на которую можно положиться.***
На сегодняшнем занятии по зельеварению проходили составление противоядий. Снейп разбил класс на пары, причём партнёры были с разных факультетов. Таким образом, Драко оказался с Гермионой (к её удивлению и своему тайному восторгу), а Панси выглядела так, словно вот-вот расплачется или проклянёт профессора Снейпа. В итоге она так и осталась с беднягой Невиллом. Гарри стал партнёром Блейза, а Рон — Крэбба, так что всё было не так плохо, как казалось сначала. По крайней мере, ни один из этих слизеринцев не ненавидел Гарри за то, что он был сыном Снейпа или вообще гриффиндорцем. Гарри работал в компании Забини, тщательно измельчая бутоны лаванды, в то время как сам Блейз растирал в мелкий порошок рог двурога. — Твои познания в зельеварении улучшились, По… А-а-а… то есть Снейп, — заметил Блейз. — Немного странно называть тебя так. Но ты действительно похож на него. — Ну, он всё же мой папа, Забини, — сказал Гарри, и в его тоне послышались нотки гордости. Он провёл рукой по своим прекрасным чёрным локонам, убирая их с глаз: они немного отросли. — И ты всем доволен? — тихо спросил Блейз, откладывая пестик. Гарри кивнул. — Да. Почему ты спрашиваешь? Тебя что-то не устраивает? — Нет. Просто интересно… ну, в прошлом году на уроках ты так часто выводил его из себя, а теперь… ты его сын и, похоже, гордишься этим. — Я действительно горжусь, — заявил Гарри, кладя свои бутоны в медленно кипящий котёл и помешивая его десять раз по часовой стрелке, а затем на половину оборота против. — Драко и профессор теперь моя семья. И они намного лучше, чем мои тётя и дядя. Блейз кивнул. — Рад за тебя, Снейп. Ты не такой, как большинство гриффиндорцев, заносчивых и считающих, что все слизеринцы — тёмные волшебники, которые только и ждут, чтобы проклясть кого-то. — Просто сейчас мне виднее, Забини. То же можно сказать и о тебе. Блейз пожал плечами: — Мои родители учили меня, что я не должен судить о человеке, пока не соберу достаточно фактов. Вот я этого и не делаю… Вот, теперь можно добавлять. — Он осторожно высыпал молотый рог в котёл. В нескольких котлах от них Драко помешивал зелье, а Гермиона измельчала. Драко изо всех сил старался остаться спокойным и собранным, хотя его сердце бешено колотилось. Это было безумие, но Драко вынужден был признать, что ему нравились волосы Гермионы… такие волнистые и неукротимые, как эльфийский конь, на котором он скакал в Глухом лесу. Он лениво размышлял, каково было бы прикоснуться к этой массе золотисто-каштановых волос, и сразу же вернулся к своему заданию: оно приобрело бледно-зелёный оттенок, как и говорилось в учебнике. — Выглядит неплохо, Малфой, — заметила Гермиона, заглядывая через его плечо в котёл. — Ммм… да, это правильный цвет и консистенция, — сказал Драко, стараясь не покраснеть, когда её дыхание защекотало его щёку. «О, Мерлин, Гермиона! Не стой так близко ко мне, пожалуйста!» Он почувствовал сладкий мятный аромат её дыхания и страстно захотел обернуться и сказать что-нибудь остроумное и доброе, но у него не хватило духу. «Трус! Какой Малфой боится разговаривать с… Магглорождённой?» — издевалась одна часть его разума. — «Правильный Малфой», — отвечала другая половина. — Ты уже отмерила дистиллированную воду? — Да. Нам нужно две чашки, а затем четверть стакана мёда. Гермиона повернулась обратно к их лабораторному столу, чтобы взять воду, а Драко, стоя вполоборота, мельком увидел её задницу и улыбнулся про себя. «Мило. Очень мило». Он чуть было не протянул руку и не похлопал её по заднице, но вовремя спохватился. Гермиона резко обернулась, держа стакан с дистиллированной водой в одной руке, и чуть не врезалась прямо в Драко. — Ой! Извини! — Их носы почти соприкоснулись, и внезапно Гермиона покраснела, как и Драко. Драко открыл рот, чтобы что-то сказать, но так и не успел заговорить, потому что внезапно в другом конце комнаты раздался громкий взрыв, и воздух наполнился удушающим, перехватывающим дыхание ядовитым зелёным газом. — Все вон! Немедленно! ЖИВО! — взревел Северус, размахивая палочкой, чтобы попытаться сдержать опасный газ, распространявшийся из двух котлов в правой стороны класса. Студенты, кашляя, с обширными ожогами носоглотки, в панике ринулись к двери. Драко схватил большое полотенце со своего рабочего места и сунул его Грейнджер: — Приложи это к своему лицу, Гермиона! Своё лицо он закрыл сложенной мантией и потащил Гермиону к двери. Большая часть студентов уже была в коридоре, и бродили по нему, как стадо баранов. Драко огляделся и увидел, что Уизли кашлял в рукав, а из глаз у него текли слёзы. — Рон, ты в порядке? — спросила Гермиона, подходя к нему. — Да… думаю, что да, — кашлянул тот. — Дым попал в глаза. — Где Гарри? Драко и сам задавался этим вопросом, потому что его брата нигде не было видно. Он снова просунул голову в комнату, которая была почти наполовину с правой стороны. Его отец стоял спиной к двери, яростно отчитывая и крича на Гарри. — Гарри Альбус Снейп, убирайся отсюда к чёртовой матери! — Нет! Я тебя не оставлю! — упрямо воскликнул Гарри. Из его глаз текли слёзы, и он сильно кашлял. — Проклятый мальчишка! Прочь! — взревел Северус. — Мне нужно сосредоточиться! «Ой, беда! Гарри, ты идиот!» — подумал Драко и помчался обратно в класс, чтобы схватить упрямого брата за плечо и вытащить его из лаборатории. — Давай, ты, тупая задница! Пойдём, чтобы он мог сосредоточиться на устранении этого безобразия! — Отпусти меня, Драко! — закричал Гарри, испуганный тем, что Северус умрёт. — Папа! Папа, уходи, пожалуйста! Папа! — Он боролся с Драко, пытаясь освободиться из его захвата. — Чёрт возьми, Гарри! Остановись! — прорычал он. Но Гарри был как дикий зверь, и Драко сделал единственное, что пришло ему в голову. Он отвёл кулак в сторону и со всей силы ударил брата в челюсть. Гарри обмяк у него на руках, и Драко почти вынес его из класса. — Прости, младший брат, — пробормотал он. Гарри застонал, а затем заскулил: — Папа… должны спасти его… Драко, мы не можем бросить его… — Мы должны. — Драко задыхался, его глаза слезились. — Он знает, что делает… — По крайней мере, он молился, чтобы это было так. Потому что, если Северус погибнет… он никогда себе этого не простит. Гарри ошеломлённо прислонился к Драко; его челюсть пульсировала. «У брата чертовски хороший правый хук», — неохотно подумал он. Краем глаза он увидел, как что-то, смутно напоминавшее человека, вбежало в класс. Он моргнул, задаваясь вопросом, не померещилось ли ему. «Что это было? Я кое-что видел… Крошка, где ты?» Но кошки-фейри поблизости не было, и она не ответила. Несколько мгновений спустя профессор Снейп, пошатываясь, вышел за дверь, и Гарри мог поклясться, что высокий мужчина, немного выше его отца, помогал Северусу идти. Тот сильно кашлял, его волосы прилипли к одной стороне лица, его единственный видимый глаз слезился и горел. — Что… вы тут столпились… …как кучка… дебилов? Все… немедленно в лазарет… — произнёс зельевар с остановками. Он начал оседать, и Драко толкнул Гарри к Рону. — Вот, придержи его! — рявкнул Драко, дождавшись, пока испуганный рыжик схватит своего друга, и только потом повернулся и подставил Снейпу плечо, на которое тот мог опереться. — Давайте, профессор. Вам тоже нужно попасть в лазарет. Рука Снейпа легла ему на плечо и крепко сжала, и студенты с постадавшим профессором медленно побрели в Больничное крыло. А за ними тенью следовал некий вампир с фиолетовыми глазами, ещё не знавший, что один молодой волшебник заметил его прежде, чем он поднял свои вуали.
Примечания:
Далее: У Поппи наплыв пациентов, а Гарри рассказывает Драко о таинственном незнакомце, который помог Северусу.
