Воля огня не может спасти Мир Шиноби

Особняк Хъюга, арена для боевых искусств. Четыре фигуры летали по полю. Раздался нежный голос девушки: «Восемь триграмм сто двадцать восемь ладоней!». «Две ладони! Четыре ладони!» Остальные три фигуры, казалось, были заперты. В отчаянии они могли только осаждать изо всех сил, пытаясь сломить наступление атаками. Девушка наклонилась и с легкостью справилась с тремя сторонами одновременно. «Сто двадцать восемь ладоней!» Трое подростков полетели вверх тормашками и упали на землю, некоторое время не в силах подняться. Хлоп, хлоп, Хьюга Сая радостно хлопала рядом с ней. За это время Хьюга Мио преподнесла ей и всей семье слишком много сюрпризов. Они думали, что Хьюга Мио быстро поправится после тренировок Белого Клыка Конохи, но они не ожидали, что это произойдет так быстро. Среди младших поколений семьи нет никого, кто мог бы сравниться с Мио. Эти юниоры, ставшие чунинами, только в группах по три-четыре человека могут противостоять натиску Мио! Если есть такие потомки, то почему бы клану Хъюга не быть сильным! Завязав хвостик для тренировки, Мио подбежала и подняла голову с испариной на лбу: «Тётя, можно мне сегодня погулять?». С тех пор как тетя намекнула, что возьмет на себя больше семейных обязанностей, она организовала для молодых членов семьи парные тренировки, номинально позволяя Мио направлять своих сверстников в культивировании. Как младшее поколение семьи, Мио не могла отказаться. Она не смела претендовать на роль проводника, поэтому каждый день удваивала свои тренировки, чтобы совершенствоваться, и часто давала советы своим сверстникам. Через несколько дней все младшие тренировались в парах не менее трех раз. Думая о том, что она не увидит своих товарищей несколько дней, и не зная, когда отправится на войну, Мио уже была в нетерпении. Самой большой головной болью Хьюга Саи стало то, что признание Мио своих товарищей, похоже, выше, чем признание ее семьи. Услышав это, она спросила: «Мио, поэтому ты хочешь участвовать в войне?». Подумав о Юе, Мио опустила голову и подергала уголок одежды: «Нет, просто все ушли. Если я не пойду, что будет?». Хьюга Сая покачала головой: «Поле боя — не шутка, у меча нет глаз, и даже кагэ деревень могут не вернуться живыми. Как кандидат в будущие патриархи, если что-то пойдет не так, что будет делать семья?». Будучи главой семьи Хъюга, какой смысл желать отправиться на поле боя? Отчаянные поступки совершают люди в доме ветви. Семья главной ветви должна руководить общей ситуацией только после того, как общая ситуация будет решена. Мио слышала эту истину несколько раз и знала, что не сможет оправдаться, поэтому она сказала Сае: «Тетушка, война — это дело всех нас в деревне. Ты также сказала, что тени могут умереть на поле боя, так что нет ничего плохого в том, что мы умрем на поле боя, верно? Кроме того, наша команда не слабая, я обещаю позаботиться о себе!». Улыбка Хъюги постепенно угасала: «Знаешь ли ты, насколько безответственно ты относишься к семье своими словами? У тебя все еще есть вид наследника? Стратегическая ценность пустых глаз может перевернуть способность деревни сражаться!» Мио не умеет ссориться, но в душе она знает, что это потому, что семья главной ветви боится, что у них отнимут глаза после смерти, но секретный метод самоуничтожения после смерти был сильно развит за последние несколько десятилетий, по крайней мере, богатая семья точно сможет его развить или выиграть. В конце концов, все дело в том, что семья Хъюга не хочет принимать внешний мир и предпочитает сохранять статус-кво более старым и традиционным способом. Она подумала о своей метке проклятия, закусила губу и сказала: «Иначе я бы просто надела «Птицу в клетке», чтобы ты не боялся». Хьюга Сая указала на Мио, ее пальцы дрожали, она была очень зла. «Ты наследница, как может наследник носить Птицу в клетке? Это всего лишь несколько лет спустя, так что ты не можешь вынести этого?» «Это все, потому что ты хочешь увидеть этого Учиху?» «Почему бы тебе не подумать о сотнях, тысячах людей в твоей семье?» «Ты хочешь Птичку в клетке, да? Что ж, я покажу тебе Птицу в клетке!». Кая знает, что Мио — сирота старшего брата клана, и она нестандартно мыслит. Она знает только, что Птица в клетке самоуничтожилась после смерти, но подробностей не знает. Вот почему я осмеливаюсь говорить такие возмутительные вещи. В таком случае она хлопнула в ладоши и приказала охранникам привести кого-нибудь. Через некоторое время привели Хюгу Шидзуку, служанку двора Хъюги Мио. Под недоуменным взглядом Хьюги Мио, Хьюга Сая вернула себе спокойствие, но ее лицо больше не было добрым. Глаза Хьюги Саи были холодны, но в них не было ни малейшего движения. Стоя на коленях на земле, оцепеневшая служанка ветви Хъюга Шидзука внезапно прикрыла голову, а худая испустила вой, как зверь, и упала на землю, жизнь была бы хуже смерти. От ее лба расцвели полосы изумрудно-зеленого света, словно они вот-вот расколют ее голову на части. «Я, я была не права». «Я была неправа» Хъюга Шидзука, катавшаяся по земле, говорила инстинктивно, но из-за кровавой пены во рту ее речь была невнятной. Хъюга Кая безжалостно, как бог на высоте, спокойно сказала: «Да, ты не права». Одной рукой она сделала печать. Хъюга Шизуне, скатившаяся на землю, упала назад, забилась в конвульсиях и резко остановилась. Словно натянутая тетива лопнула, на этот раз она полностью обмякла. На его лице осталось выражение боли, а его белые глаза полностью потеряли свое выражение. Хьюга Сая, не сводя с нее взгляда, вынес вердикт: «Ты все еще была так наивна в течение десяти лет, не зная истин, кто прав?!». Хьюга Мио стояла на месте, ее вытянутая рука застыла в воздухе, как изваяние. За очень короткий промежуток времени ее мировоззрению был нанесен серьезный удар. Она не понимала, почему Шидзука, которая выросла вместе с ней, была приговорена к смерти. Я не понимаю, почему моя тетя может быть такой жестокой. Я даже не могу понять, почему разница в личности между одной и той же семьей Хъюга в данный момент так же очевидна, как между господином и рабом. Шидзука не является потомком клана на протяжении многих поколений, ее мать раньше была членом клана! Дует холодный ветер осени. Понятно, что на тренировочной площадке, где только что они были дружны и приветливы, но теперь Мио чувствует себя холодно, холоднее чем на последнем круге ада. Образ семьи в ее памяти разрушился в одно мгновение. 'Неужели они просто хотят, чтобы я стал будущим патриархом такой семьи? ' 'Являются ли они моим будущим? ' 'А как же Шидзука? Если я стану патриархом, превратится ли она в призрак и будет плакать от обиды? Или, что еще печальнее, превратится в привидение, чтобы поздравить меня? ' От хаоса эмоций мозг Мио почти отключился. Я услышал, как Хьюга Сая изменила относительно спокойный тон: «Ты должна отдать свое сердце, чтобы отправиться на поле боя. Кроме того, позволь мне сказать тебе, что два дня назад последняя команда уже отправилась в путь». 'Неужели последняя команда, Юе и Сайдзуки, уже ушла? ' 'Они не пришли ко мне, нет, они, Хъюга, сделали это специально! ' Вспомнив эти два знакомых лица, Мио смогла прийти в себя. Подняв глаза, я увидела равнодушную спину тети. То, что я услышал, было беспрекословным приказом тети: «Иди сюда, отправь Мио обратно в больницу. Отныне без моего приказа она не имеет права приходить и уходить по своему усмотрению! Когда она все поймет и станет разумной, поговорим о других вещах!». … Хюга Сая долгое время отсутствовал. В повторные дни осени после холодного ветра пошел дождь. Мио была похожа на стоящий труп, ей требовалось много времени, чтобы прийти в себя. Перед ним лежало мертвое тело Хъюги Шидзуки, чья кожа была уже бледной, а глаза пусто смотрели на небо за пределами двора. Мио вытерла лицо манжетой, стирая дождь. Он наклонился и хотел обнять Шидзуку, но пустые глаза трупа ранили сердца людей. Мио инстинктивно хотела переменить ее обратно, но все же последовала своей первоначальной мысли, подняла труп и пошла обратно. Мертвые ужасают, но почему не живые? Вернувшись во двор, Мио похоронила тело Шидзуки на лужайке возле входа. Именно там Шидзука обычно любила оставаться. Мио редко прекращал тренировки, глядя на дождливое небо за пределами двора. Через неизвестное количество времени за пределами двора появилось движение. Это был кто-то, кто прошел через слои допросов и вошел во двор. Хъюга Хизаши вошел с безразличным лицом, держа зонтик и пригнувшись к карнизу своего кузена. Он усмехнулся и сказал: «Я не понимаю, почему ты можешь непринужденно говорить что-то вроде «Птица в клетке», ты же член благородной семьи». Мио все еще смотрела на квадратное небо над двором: «Есть ли разница? Я теперь тоже Птица в клетке?». Рука Хизаши, держащая зонтик, была фиолетово-белой: «Нет, ты всего лишь под домашним арестом! Ты даже не знаешь, что такое Птица в клетке!». В период, когда была выгравирована Клетчатая Птица, Хизаши уже много раз испытывал боль от того, что его бросили. Теперь, когда ему не о чем беспокоиться, он даже начал нарочно задевать семью главной ветви словами. В сердце мелькнула мысль: просто умереть от такой боли. По крайней мере, после смерти я буду свободен. Однако Мио не была так зла, как другие люди, а лишь посмеялась над собой: «Да, теперь я знаю». Хизаши безучастно смотрел прямо перед собой. Только тогда я обнаружил, что рядом с крыльцом моей кузины появилась новая могила. Ее руки были покрыты грязью, и на них виднелся намек на Кровь. Хизаши открыл рот и тихо проглотил жгучие слова. Он быстро подошел к карнизу, бросил письмо и быстро вышел. «Кто-то отправил его позавчера и был остановлен». «И говорят что он Учиха Юя».