Однажды

Вдоль по городу улица шла за мной чёрным языком, грязной простынёй вилась, и вела, уводила-переводила мимо белого хлеба домов и красной икры машин, я был её чувством вкуса, ритмом, и я спешил, и всё время смотрел под ноги. Боженька-Бог, как тебя разглядеть, даже если я захочу? в этой чёрной земле асфальта? Где поставить свечу, чтобы теплилось сердце, и грелась душа? Чтобы попасть в рай, нужно быть без гроша. Чтобы попасть в метро, сколько их нужно? Натужный кашель города-огорода, огороженного, огорошенного. Натужный свисток, гудок, натянутый поводок, шнурок развязавшийся, отпаянный проводок, и – всё исчезает. Зима, зима… Нарисуй город заново! Но те же дома, те же окна, и тот же электрический свет, желтый свет. Город в белом снегу, но чёрен его силуэт. Обождёт ли весна, если сердце скованно холодом? Серым холодом блеклого ватного города, незнакомого, но живущего рядом со мною. Взгляни в окно. Разве там город? Там пятно. И пятно это ширится с каждым витком, годком. И однажды оно заползёт в твой остывший дом.