С Пасхой!

Бакуго Кацуки определенно брил яйца. Не то, чтобы Тодороки был любителем подглядывать за мужчинами в душе, и, в частности, за симпатичными одноклассниками, но открывшийся вид заставил его остановиться, выронить из рук полотенце и направить взгляд в совершенно конкретное место. Бакуго медленно, почти нежно водил бритвой по коже, изредка капая на руку мыльный раствор из небольшой бутылки из-под шампуня и смазывая им место бритья. Плотные после тренировок ягодицы сжимались от давления лезвия на чувствительное место, сбритые волосы вместе с пеной медленно стекали по мокрым бедрам, а сердце Тодороки Шото, прихватив свои манатки, весёлой чечёткой пританцовывало по направлению к пяткам. Когда лезвие очередным движением неожиданно прихватило кожу, Бакуго резко выдохнул, выронив бритву, а Шото, наблюдая как кровь медленно окрашивает причинное место красным, невольно вспомнил о наступающей скоро Пасхе. Однако в следующую секунду все мысли благополучно покинули его голову, поскольку вид наклонившегося за бритвой Бакуго отчетливо говорил о том, что брил он не только переднюю часть. Сиплый звук, прозвучавший из груди Шото, разрезал влажный воздух душевой, и одноклассник наконец-то обернулся, уставившись на него почти что испуганным взглядом. — Какого хрена ты тут делаешь? — Собираюсь помыться, очевидно, – заставить голос не дрожать было почти больно. — Чт.. Почему именно сейчас? Ты что, не видишь, что я тут делаю? — Бреешь яйца, очевидно. — Ты... Какого черта ты говоришь это так спокойно? Проваливай! Если бы кто-то сказал Тодороки, что когда-нибудь он будет спорить с голым Бакуго в душевой, он бы задумался и признал такую идею неплохой. — Но мне тоже нужно принять душ, – спокойно ответил Шото и, подняв полотенце, быстрым шагом прошёл до ближайшей кабинки. — Ты, блять, не будешь тут торчать, пока я… — …брею яйца? — Твою мать, ты съебешься отсюда или нет? – Бакуго звучал так, будто находился на грани истерики. Тодороки в каком-то смысле его понимал. — Очевидно, нет. Я не буду тебе мешать. Ты можешь продолжить брить свои... — Если ты еще раз скажешь слово «яйца», я затолкаю твой блядский шампунь тебе в глотку! Тодороки не был мастером пошлых шуток, как и шуток в целом. Поэтому прозвучавшие из его рта слова были неожиданными даже для него самого: — Только шампунь? Взрывы, впоследствии разворотившие три душевых кабинки и расплавившие новую бритву, были слышны во всем общежитии.