Всё складывается совсем по иному...

Ночь и правда была спокойной… До какого-то момента. В окне полная луна уже давно поднялась на немного засвеченное от городских фонарей небо. На нём трудно было бы что-либо разглядеть, даже в телескоп. По ночному небу медленно плыли тёмные и мрачные облака, словно вата. Такая тишина, и лишь ветер тихо посвистывал в не самые качественные окна общежития. Нэнэ и Аманэ мирно спали, они не обращали внимания на тихий свист ветра. Да и устали ребята, и как говорится: кто хочет, тот спит (не смотря на шум или ещё что-то). Вдруг послышался грохот — будто упало что-то тяжёлое. И опять грохот, но более глухой. Девушка раскрыла свои глаза, сонно посмотрев на предположительный источник шума. В квартире довольно темно, и трудно было в деталях что-либо разглядеть, поэтому приходилось сильно щуриться, но даже это не помогало: уж слишком темно. — Хм? Аманэ, это ты, чёртов приколист? — сонным голосом проворчала Нэнэ. Ответом ей послужила гробовая тишина. Раздражённо вздохнув, она положила свою голову обратно на подушку, закрыв глаза. — Разберусь с тобой завтра, идиот… — проваливаясь в сон, пробубнила Ясиро. Но она ведь не обратила внимания, что Юги спокойно спал в своей кровати в этот момент.

***

Ясиро нехотя открыла заспанные глаза и сладко потянулась, окончательно скидывая свое до этого наполовину лежащее на полу одеяло, что всегда было для нее обыденностью. Несколько минут после потягивания Нэнэ просто смотрела в потолок, приходя в себя после сладкой дремы, а потом взглянула на незашторенное окно, где начинало светать. Точнее, уже было практически светло, особенно в их с Аманэ квартирке, находящейся на солнечной стороне утром. Аманэ, как раз-таки, все еще дремал. Его одеяло так же, как и у Ясиро, было свалено на пол; подушка, что очень странно, еще находилась на кровати, а сам он, назло девушке, еще не свалился с нее. Вспомнив то, как «мирно» вчера эта рептилия разбудила ее, у Нэнэ в голове что-то щелкнуло, и ей резко очень захотелось сделать так, что бы Юги все-таки свалился со своей кровати, и, к его же несчастью, очень сильно ударился бы какой-нибудь частью тела. Желательно задницей, а то слишком много вертит ей, бездарь. «Но что бы могло послужить такому прекрасному плану?» — подумала девушка и приложила указательный палец к подбородку, задумавшись. Если только резкий и очень-очень громкий звук его отвратительного будильника со звуком «встаем, залупа! встаем, залупа!» и т.д., с присутствием странной озвучки какого-то пьяного в стельку мужика, или же, самого Аманэ, над его же ухом. «Было бы заслуженно…» — Нэнэ, сузив глаза, улыбнулась. О да, это было бы действительно прекрасно! Но начнет этот будильник играть свою «успокаивающую», по словам Юги, мелодию, только в шесть гребаных утра. «Как он живет вообще с этой хуйней? Интересно, как реагировали на такое «доброе, блять, утро» его брат и мама? — посмотрев в сторону парня, мыслила Ясиро. — Ладно, неважно» Сейчас нужно было узнать время, чтобы понимать, когда же начнет проигрываться будильник и настанет момент такой простой, но доставляющей удовольствие девушке мести для Аманэ, которую она подготовит ему. Ну, а что такого? Она не терпила, ей можно. Нэнэ с неохотой после, как оказалось позже, не очень длительного сна, потянулась одной рукой к своему телефону, лежащему на прикроватной тумбочке и, включив его, взглянула на время. Оно показывало «5:24», что говорило о том, что ждать ей придется еще тридцать шесть минут, как бы ей этого не хотелось. Ясиро, тяжко вздохнув, положила телефон на место, потерла еще не отошедшие от недавнего сна глаза, зевнула и, вновь потянувшись, встала с кровати, нацепила тапки и направилась в ванную комнату, предварительно взяв с собой одежду, чтобы привести себя в порядок.

***

Когда Нэнэ наконец стояла возле кровати своего детского, с очень долгим временным наименованием, врага, уже успевшего стать для девушки чем-то вроде верной опоры, на которую она может надеяться; любителя пообзываться и что-нибудь съязвить на какие-либо обидные, ранящие его сердце, шуточки светловолосой; а самое главное, за столь долгий период их долгой и непрырывной ненависти друг к другу, стать для нее реальным другом, который, несомненно, во всем будет ей помогать, хотя бы из-за жалости к девушке и огромному стыду за свои детские глупые поступки и шалости, про которые он очень хочет забыть. Ясиро это поняла еще с первого нормального взгляда этих чертовых янтарных глаз, которые, еще будучи Нэнэ юной девчушкой, постоянно снились ей в самых страшных и ненавистных ей кошмарах. Почти всю свою жизнь она презирала Аманэ как самое страшное, ненавистное и нежеланное во всем ее необычайно маленьком мирке. Ясиро всегда считала, что Юги самый настоящий Дьявол. И когда кто-то из ее знакомых или родственников произносил слово «черт» в ее голове долгое время всплывал облик Аманэ. Лет, хотя бы, до десяти. Она действительно долго забывала этого противного мальчишку. И вот сейчас она стоит, склонившись над ним, над повзрослевшим Аманэ Юги, семнадцатилетнем парнишкой, который по произволу судьбы учится в том же колледже, что и девушка, в одной группе и аудитории. «Судьба явно не любит нас,» — мимолетно думает Ясиро и улыбается своим мыслям, нежным взглядом пройдясь по лицу Аманэ и остановившись на закрытых глазах. Чуть подрагивающие ото сна длинные густые ресницы, — мечта Ясиро еще с тринадцатилетия, — нахмуренные брови… Нэнэ опустила взгляд чуть ниже. Аккуратный носик, щеки, необычайно пухлые, но потрескавшиеся и обветренные губы… «На лицо, все-таки, удался, сволочь!» — подумала девушка, и ее щеки приобрели красноватый оттенок. Но она постаралась быстро отбросить эти мысли из головы, так как они сильно мешали. Сейчас интересовало другое. В Ясиро до сих пор кипела жажда мести, но мысли о ее взаимоотношениях с Аманэ напористо лезли в голову. Сейчас их отношения изменилось, и очень сильно. Эта разница между предыдущими их отношениями и теми, которые между ними на данный момент, очень хорошо видна. Это явно уже заметили Аой с Аканэ. Нэнэ вновь вздохнула, отгоняя от себя все мысли и полезла в карман штанов за телефоном. Времени сейчас было «5:57», значит, у Ясиро еще три минуты на какие-либо свои размышления или предвкушения того, как же сильно будет радоваться девушка, завидев явно недоумевающую, возмущенную и неодобряющую таких действий злую рожу Аманэ. От таких мыслей у светловолой как-то потеплело внутри, а вслед за этим и принесло больше надежд на то, что злосчастный Юги не станет бить ее подушкой после своего пробуждения, испортив Нэнэ всю ее прическу, на которую она потратила большую часть времени, проведенного за дверью в ванную комнату. После этих размышлений о ее с Юги отношениях ей почему-то ей начало казаться, что эта идея «веселого» пробуждения плохая. «Неужто я заболела? — подумала девушка. — Мне что, жаль его? Или по какой причине я не хочу этого делать?.. да и не только этого… ничего не хочу делать» Да с самого утра ей все чудилось, будто все вокруг плохое: все мысли, все сомнения, все предметы, все вещи, абсолютно всë! И Нэнэ совершенно никак не могла понять, в чем же все-таки это чертово дело. Что в этом замешано? Или, может быть, кто? Что вообще случилось или успело произойти? Здесь явно что-то нечисто. Да-да, именно нечисто. «Наверное, все-таки действительно не стоит будить и мстить Аманэ в такой момент, — резко подумала Ясиро, в миг посерьезнев. — лучше вместе с ним во всем этом дерьме разобраться. Не нравится мне все это» Но девушка одумалась слишком поздно, когда громкий звук, любезно включенный Нэнэ на всю, внезапно начал разносится по всей небольшой квартирке, а главное, над самым ухом до этого мирно спящего Аманэ. Тот с громким вскриком вскочил на постели, оглядываясь по сторонам. Глаза его были полны ужаса. «Бедняжка, это было действительно неожиданно, — не без доли сарказма подумала девушка, но в глубине души, все же, она жалела парня, чей сон она нарушила таким противным спомобом. — На кол меня надо, на кол, бессовестную!» И все же, даже в своих же мыслях Нэнэ не могла обойтись без шуточек. Она улыбалась. Когда Юги завидел стояющую рядом Ясиро, державшую в руках телефон, от которого, не переставая, разносились эти долбанные слова, — Аманэ потом обязательно сменит будильник, — включенные на всю громкость, парень немного успокоился и повалился обратно на постель, что от своей старости неловко заскрипела под его небольшим весом. Нэнэ, да и сам Аманэ, дружно скривились от этого мерзкого звука. Да и плюсом, точнее, минусом, у него над ухом все еще продолжал орать этот «будильник». Нет, он сменит его, как только заберет у соседки по комнате, чтобы подобных «казусов» больше не происходило! Темноволосый нервно сжался и с особой яростью взглянул на Ясиро, что с некоторым усилием, но выдержала его пытливый взгляд, неловко улыбаясь и как бы говоря взглядом «прости уж, неловкая ситуация, мне действительно стыдно, но я жду твоих слов», и Аманэ произнес. Даже выкрикнул: — Да выключи же ты его, ну пожалуйста! Тебе самой не надоело еще?! Он отвернулся от своей бестолковой соседки, и укутался в одеяле, как тонущий хватается за спасательный круг. — Нет, не надоело, — более спокойно, но не менее серьезно ответила девушка, но выключила будильник, так как эти слова, все-таки, оказались неправдой, ведь ей лишь хотелось разозлить Юги, но понимание того, что ей предстоит обсудить с ним ее сегодняшнее недоверие ко всему и всем, заставило ее пересилить свои намерения поскорее отомстить своему обидчику. — Ладно, и здесь шучу — неимоверно надоело. Кстати, ты в курсе, что это твой будильник? — В курсе, — громко вздохнув, пробубнил Юги, резко откинув одеяло от себя. Видимо, от злости ему стало жарко. — Я обещаю, что поменяю его как только ты отдашь телефон мне обратно. О, и кстати, а ты в курсе, что эта твоя шуточка вот вообще не удалась? Лично мне совсем не смешно, я очень испугался. Как-то даже обиженно выдал тот, чем заставил Нэнэ сконфуженно вздохнуть и не обращать внимания на ранее произнесенные им слова, от чего девушка выдала тихое «прости», и, положив чужой телефон на прикроватную тумбочку, резко развернулась и убежала на кухню. Аманэ, довольно хмыкнув, ответил громкое «прощаю!» и быстро поднялся со скрипучей кровати, не проронив более ни слова. Он взял приготовленную с утра одежду в руки и удалился в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок, ибо грязная голова и постоянно спадающие на его лицо темные пряди выводили его из себя даже больше, чем не задавшееся утро. Когда дверь с громкостью захлопнулась, первое время Ясиро провела в оцепенении и легком непонимании произошедшего именно с ее стороны. Что заставило ее так резко удалиться на кухню? Стыд за содеянное или извинение перед врагом? «Я уже так давно не перед кем не извинялась, мама говорила, что гордые женщины не должны извиняться перед мужчинами… что же заставило меня это сделать? — думала она, посмотрев на себя в зеркало напротив. — И что заставило меня так сильно покраснеть…» Ясиро стыдливо рассматривала свое покрасневшее личико в отражении зеркала, не понимая, от чего она могла так смутиться… ужас, просто ужас! «Где твое самообладание, Ясиро?!» Несколько раз потреся головой в разные стороны, девушка вновь посмотрела на свое отражение и победно улыбнулась. Румянец спал. Облегченно выдохнув, Нэнэ глянула на столик, где ее уже ожидала сковородка, небольшая миска, коробка молока и несколько яиц, одиноко лежавших в сторонке. Ясиро решительно взяла сковороду в руки, поставила на плиту и включила газ, после чего наклонилась в нижний ящик за растительным маслом. Всего несколько минут готовки — и у Ясиро получится омлет на молоке, хотя она могла бы и сэкономить на воде. Но, в угоду любящему омлеты на молоке Юги, она решила загладить свою вину, даже если случившееся — было изначально запланировано как месть Аманэ, за которую ей почему-то стало стыдно. Но вскоре из ванной выйдет Юги и за завтраком они спокойно все обсудят: все подозрения Нэнэ, и все вопросы, что ее беспокоят.

***

— Слушай, Аманэ… — Слушаю, — резко произнес парень, положив себе в рот кусочек омлета и с насмешкой в глазах посмотрев на серьезную и прожигающую его самым гневным взглядом, который она на данный момент могла выдавить, новоиспеченую соседку. — Ладно-ладно, не сердись, продолжай! — Когда-нибудь я просто развернусь и уйду, оставив тебя в неведении, мудила. С леденящим спокойствием в своем взгляде Ясиро продолжала смотреть на своего собеседника. Юги как-то шумно и нервно вздохнул, заметив этот взгляд на себе, но после медленно отвел взгляд в свою тарелку. Видимо, причина, по которой девушка сейчас настолько морально спокойна, что ее, наверное, даже ядерной войной не образумить, крылась в том, что произошло что-то действительно серьезное, а может даже плохое, ибо на мелочи Нэнэ обычно закрывает глаза, как сказала она вчера, когда они в компании Аой и Аканэ и ужинали в столовой, беседуя на разные темы, и не обращая внимания на то, что опаздывали к парам уже на полчаса. Хотя, девушка могла просто злиться на него, и оттого она сегодня в таком отвратительном настроении. Ну, по крайней мере, сейчас. «Но за что она сейчас могла бы на меня злиться? Я же ничего не сделал! — именно эта мысль заставила парня вновь посмотреть в глаза Нэнэ, все еще холодные и настроенные серьезно. — И что же она расскажет? И расскажет ли вообще? Или будет всю оставшуюся жизнь прожигать меня этим взглядом?» Ясиро, заметив интересующийся взгляд Аманэ, с неким раздражением, что появилось буквально из ниоткуда, глянула на него, после чего решительно начала: — Сегодня ночью я слышала какие-то подозрительные шорохи. А еще звуки, будто что-то падало. И не один раз! — девушка со злостью ударила кулаком по столу, от чего ничего непонимающий парень, не ожидав такого резкого напора гнева, вздрогнул под накатившей вмиг волной страха. В душе у него отчего-то стало неспокойно, и Юги, поняв, что соседка, как и до этого, обвиняет его во всех смертных грехах, как-то волнительно произнёс: — К чему ты клонишь? — с беспокойством в голосе спросил он, прикидываясь дураком, будто не понимая, что «подруга» обвиняет в ночных происшествиях его. Но Ясиро даже не догадывалась, что Аманэ действительно не причастен к случившемуся. Глаза у той резко расширились до неузнаваемости, что Аманэ случайно успел подумать, не вылезут ли они у нее из орбит. Мысленно усмехнувшись своим мыслям, но на деле лишь страшась того, чтобы в приступе гнева девушка случайно не убила его, хотел даже разрядить ситуацию этой шуткой, как увидел полное злобы и возмущения лицо Нэнэ совсем рядом со своим, от чего чуть попятился назад, вжавшись в стул всем своим телом. «И когда она успела так близко подойти?..» — подумал старший, и хотел было произнести что-то успокаивающее, как Ясиро, со всей своей злобой, смешанной с обидой, которую только могла вложить в свой голос, быстро затаротирила, кое-где оставляя паузы: — Ты нарушил мой драгоценный сон, ублюдок! Пытался напугать меня ночью после того «ритуала», да?! — гневно вскричала на него Ясиро, обдавая его лицо своим дыханием. Эмоции на ее лице не выражали больше ничего, кроме злобы на весь мир, обиды и решимости наконец сказать что-то, что так долго тешило ее самолюбие и не маленькое эго. — Так знай, меня это не напугало, слышишь?! Я не боюсь тебя и твоих глупых шуточек! После всего, что ты уже успел сделать для меня из своей чистой, — хотя ее даже чистой не назовешь! Из самого Ада за тобой увязалась, сука! — ничем необоснованной ненависти ко мне, ты даже не можешь сознаться в том, что это ты ходил ночью, ронял какие-то предметы, нашел эту книжку… это все было подстроено заранее! Ты все это придумал! И если ты ещё и замешал в свои дела Аой и Аканэ, я тебя убью прямо сейчас, понял?! Ты хотел меня напугать, урод! — она не останавливалась. Ни на секунду. Ей хотелось высказать все то, что она думала и о чем хоть и недолго, но размышляла ночью. Естественно, что после того, как ее сон был потревожен, она больше не смогла нормально и быстро уснуть. У нее это получилось только под утро — заснуть действительно не крепким сном, мать его, хотя она всегда спала крепко. Будь он проклят, этот Аманэ Юги! Вечно проклят! Нэнэ наконец-то выговорилась. Чувство облегчения того, что она наконец высказала все то, что думала, приятной негой разливалось по ее телу, в эмоциях и в голове отражаясь эйфорией. — Как тебе ума вообще хватает на это все?! Самое удивительное после всего монолога Ясиро, так это то, что изначально она хотела поговорить о происходящем в принципе во всей квартире с самого утра, о странностях, происходящих даже здесь и сейчас. Здесь и сейчас… Нэнэ подметила еще одну важную деталь, заслуживающую внимания. Она даже не собиралась переводить тему на свои обиды, которые гложат ее еще с далеких двухтысячных, когда она была всего лишь пятилетним ребенком. У Ясиро был серьезный настрой на разговор о странностях, происходящим после ритуала, и у нее было главное доказательство — строгая решимость! Куда она делась? Заменилась злобой ко всему миру. А из-за того, что самые негативные воспоминания связаны с Юги, пострадал, естественно, и он. «В прочем, так ему и надо, — немного позлорадствовав, подумала Ясиро. — Заслужил» Но на ее лице читалось искреннее недоумение и озадаченность, отчего Аманэ, казалось, чувствовал себя ужасно некомфортно. Мало того, что ему досталась куча обвинений, которые он будет перебирать еще пол жизни, так еще и не понимает, что стряслось и почему так резко переминилось лицо соседки. Он был действительно ошарашен таким резким высказыванием всей той ненависти к нему, что так долго таилась в душе бедной девушки?.. И тут он наконец понял и вспомнил, — что, нет, наоборот: — Нэнэ, почему у тебя ноги похожи на дайкон? И вообще, даже, на слоновые! — Это ты — курица слепая! — Эй, ты, толстоногая! Ты вообще офигела?! Слепая дурная овца, которая ничего не умеет! Ты мне моё ружьё сломала своими толстыми… как у слона ногами! Эй, ты вообще меня слушаешь?! — Ну что ж, редька… — Я рад, что больше не увижу тебя и твои ноги! — Воу, воу, редька, ты это, полегче! И вообще, я никогда не отстану от тебя, и твоих слониных ног, дайкон-злюка! Ха-ха! Все эти отвратительные слова были сказаны им — Аманэ. Внезапно парень почувствовал огромное чувство вины, окутывающего его с ног до головы. В сердце что-то очень сильно гложило и давило на легкие, к черту сбивая дыхание, и оттого его пришлось задержать. Задержать всего на пару секунд, которые длились словно вечность, давая потоку мыслей развиваться в голове со стримительной скоростью: Разницы по отношению к Нэнэ что сейчас, что раньше — особо не было, и Юги очень сильно винил себя за это, только произнести сейчас не мог ни слова. В горле образовался невероятных размеров ком, от которого даже взглотнуть было невозможно. Ясиро своими словами, эмоциями, коим наконец дали волю выразить себя на полную, жестами и холодным, ненавидящим взглядом, просто поразила, казалось бы, «прочного» на свой характер Аманэ. Но тот сейчас чувствовал себя словно выжатый лимон, весь сок из которого забрали, как самое важное, а кожуру, уже скукожанную и никому ненужную просто выкинули со словами «это мне уже не нужно», которые были той самой правдой, о которой знал лимон, но принял свою судьбу, ведь больше ничего не оставалось. Тоже самое было и с Аманэ. Он знал, что когда-нибудь снова встретиться со своим главным врагом из детства, и ждал этого момента, ведь ничего больше ему не оставалось. Последние слова, которые он услышал от Ясиро, он запомнил навсегда, и просто не мог ослушаться: — Ты, идиота кусок! Можешь валить куда хочешь!.. Но только попробуй не вернуться, ты слышишь?! И когда ты вернёшься, ты мне за всё ответишь! И за слоновые ноги и за слепую курицу! Ты от меня так получишь, что мать родная не узнаёт! И он действительно ждал. Бывали дни, когда после этого расставания до жути неловкого расставания он ночами рыдал в подушку, выслушивая какие-то утешающие слова поддержки от Цукасы, поглаживающего старшего по голове, пока тот валялся у него на коленках, утыкаясь лицом в подушку. Аманэ понимал, что ждать придется долго, но не думал, что настолько. Но он все равно был чертовски рад. Не сказать, что Юги мазохист, а оттого и ждет новой встречи со своим врагом, которая вечно била его по спине и иногда даже по яйцам — сама мать Аманэ предала его, сказав, что когда мальчик задирает, нужно бить именно туда! — но ему это, черт возьми, нравилось. Не всегда можно встретить такую боевую девчонку, готовую задеть твою жалкую душеньку любыми известными ей способами: пошло пошутить, вкладывая туда черный юмор и темы, неприятные и больные для Аманэ. Ему это нравилось. Дерзость, огромное эго и решимость, присутствующие в этой девушке будто всю жизнь, нравились Аманэ. Это действительно стоит признать. А еще стоит принять тот факт, что сделанный поступки Юги кроме шорохов ночью и той странной книги — все, от слова до слова — было чистой правдой. Его ненависть к ничему не виновной девчушке, которая в мире хотела жить со своим, что бывшим, что сейчашним соседом — появилась из ниоткуда. Но и отбросить тот факт, что за этой ненавистью на самом деле скрывалась нежность и самая чистая симпатия — было нельзя. Да, довольно странный вид выражения своих чувств, не до конца осознанных, но они были настоящими. Это сильно заглушало слово «ненависть» когда говорилось о чувствах парня. Но даже с осознанием и пониманием того, что это лишь чувства, которые Юги контролировать не может, ему все равно было ужасно стыдно. Подумать только, довести человека, которого ты любишь, до такого состояния! Уму непостижимо! «А моему постижимо» — удрученно вздохнул парень. От стыда за содеянное, при чем собой же, хотелось провалиться скавозь землю. «И подобные чувства, что ли, называют любовью? — спросил сам у себя Юги, мысленно скривив лицо. — Какое же это, все-таки, дерьмо» Что ж, выбор у Аманэ в любом случае был невилик — либо он просит прощения — правильно, чтобы Нэнэ действительно Юги и тои больше не чувствовал на себе этот угнетающий и проклинающий взгляд, вперемешку с виной… чтобы тот смог нормально ей ответить насчёт тех ночных звуков, что он тут ни при чем и девушка ошиблась, что это все происходит только из-за чувств, которые парень не контролирует… — либо сразу нужно говорить ей об этом. Но если сразу сказать, то есть, сразу перейти к делу, соседка не то, что не простит и не поверит, так еще и сильнее разозлился и даже слушать не станет! Лишь пошлет на все четыре стороны и удачи не пожелает. От этого шансов на какое-либо перемирие или более менее адекватные взаимоотношения между ними — можно даже не рассчитывать. Этого ему точно было не нужно. Значит, сначала следовало бы извиниться… Но как, если она сейчас или о чем-то задумалась, не желая обращать большего внимания на соседа, или настолько сильно обижена, что ее разум настолько сильно затуманен обидой, что она уже не обращает внимания вообще ни на что? Но вид у нее, все же, больше походит на задумчивый. Очень. Ну не давить же ей на больное, давая вспомнить о том, что он говорил? Но время шло, а пары уже скоро начнутся! Нужно было действовать, и, желательно, как можно скорее, если ни она, ни он, не хотели лишних пропусков и опозданий. Как-то нехотя, с чувством тяжести на душе после услышанного и того, что он вспомнил, каким-то низким, не собранным и выдавающим всю его взволнованность и напряженность ситуации голосом, Аманэ наконец начал: — Ясиро… прости меня, прошу… я тогда был очень глуп, потому, что был всего-лишь мелким мальчишкой, которого обычно обсуждали за моей же спиной… у меня не было нормальных друзей и людей, которые могли бы меня поддержать, кроме матери, брата, Аой, Аканэ и вашей семьи! Думаешь, мы тогда просто так переехали?! Да вот нет! Мне нравился наш городок, район, в котором мы жили, каждая улочка и парк… я их хорошо помнил и никогда не хотел забывать! Я скучал по родному городу, по старым друзьям и по своему единственному в жизни нажитому врагу! По тебе, Нэнэ. Я не смог забыть тех пакостей, которые мы делали, твоего изначального возмущения, когда я просил тебя нарисовать меня, помнишь? — дрогнувшим от волнения и ярких детских воспоминаний, произнес Юги. Глаза его понемногу начинали блестеть в свете восходящего, но уже не так хорошо греющего как летом солнца, из-за внезапно подступивших и неконтролируемых слез. На лице парня появилась кривая улыбка от других, не менее запоминающихся и захватывающих душу воспоминаний. Несмотря ни на что, период от пяти до семи лет было очень приятно вспомнить! Нэнэ медленно кивнула, обратив внимание на соседа. Эмоции на ее лице плохо отличались от тех, что были на лице ее соседа, только глаза блестели в приступе радости и слез от этих внезапно нахлынувших воспоминаний, греющих душу своим существованием. — Я никогда не забывал того, что у меня был такой прекрасный враг… честно, Ясиро, прости меня… я сам никогда не понимал причину своей ненависти к тебе… она появилась из ниоткуда… да и… не знаю, мне кажется, ее вообще никогда не было, — нет, он не откроет свои карты так быстро, слишком рано. Слишком рано признавать, что он испытывает симпатию к Нэнэ. — Мне так жаль, что я испортил тебе все детство! Прости меня, прошу! Девушка молчала. Хоть на ее лице появилась улыбка, это ни о чем не говорило, и парень знал. Ясиро могла улыбаться этой улыбкой даже когда на душе буря эмоций, нечитаемых, невидимых для глаза человека, не знающих эту девушку. Но только некоторые знали, что скрывает за собой эта улыбка — либо полное безразличие, либо самые искренние эмоции. Аманэ, конечно, все еще надеялся на второе. Но и с улыбкой на лице можно и нахуй послать, потому что человек тебя бесит. У его соседки это получалось просто отлично. Особых надежд на такое нелепое прощание в виде простого «ливни с моей жизни, сволочь» у Нэнэ и Аманэ уже не было от слова «совсем», ведь эта тишина была очень долгой, неловкой, и, казалось, длится уже вечность. Слабый огонек надежды, до этого вспыхнувший у него в груди когда он говорил про воспоминания из детства уже начал потихоньку угасать, а его собеседница все молчала, но пристально смотрела в его покрасневшие от слез глаза. Он впервые был настолько искренен с ней, хотя знаком уже долгое время. Юги хотел было отвернуться, чтобы больше не смотреть в ее ставший за несколько секунд суровым и серьезным взгляд, но внезапно он стал более мягким и теплым, будто вмиг она простила все свои обиды. Маленький огонек надежды Юги стал загораться сильнее, когда он заметил это, и у него в этот момент что-то слабо щелкнуло в груди, и он был готов разрыдаться, не понимая от чего: от осознания того, что его, несомненно, могут простить, ибо от того, что разом на него навалилось столько эмоций. — Знаешь, Аманэ, — начала вдруг девушка, и взгляд ее потеплел еще больше. Парень уже понимал, что она скажет, и от того хотел закричать на всю комнату от счастья или все тех же эмоций. — Будучи той маленькой девочкой, над которой ты так любил подшутить, я, наверное, не простила бы тебя… но сейчас я вполне себе готова простить тебя, но… — О Боже, спасибо! — все же не удержался Юги, закрыв от счастья глаза и ерзая на стуле. — Я так счастлив, что могу тебе наконец… — Не так быстро, петух, покукарекаешь потом, — сурово глянула девушка на съеживавшегося под ее долгим взглядом Аманэ. — Но давай так: никаких больше шуточек про мои ноги! Никаких редек и дайконов, ясно?! Ясиро так злобно выплюнула эти слова, будто ненужный мусор, что парень, под таким уж напором, лишь ни о чем не думая, закивал, после чего неожиданно для своего характера, выпалил: — Да я прямо сейчас готов признать, что твои ножки — шикарны! Я раньше не понимал, насколько же они красиво смотрятся наравне с другими! — захлебываясь в собственных чувствах и словах, быстро говорил Аманэ, даже не замечая, как Ясиро смутилась. И очень зря, приятное зрелище. — Ты особенная, Нэнэ, гордись своими ножками и не слушай никого, кто посмеет тебе сказать обратное или что-то плохое насчет них! Сначала, когда парень произносил эти слова, он особо не думал о том, что говорит, а просто радовался тому, что соседка простила его. Он говорил быстро и четко, вздернув нос и гордясь тем, что говорит, будто пьян. Но буквально за секунду после окончания своей речи былая уверенность и решимость пропали с его лица, сменившись на какое-то смущение. «Вот это, блять, извинился! — удивленно воскликнула у себя в мыслях девушка. — Надо почаще заставлять его чувствовать себя виноватым… Боже» Глаза она отвел в сторону, а на щеках появился чуть заметный румянец, и девушка свесила пряди своих светлых волос себе на лицо, чтобы Аманэ не увидел ее смущения, и отвернувшись, пошла убирать грязную посуду в раковину, поняв, что даже думает она о каком-то бреде, — но Юги успел увидеть это смущение на лице Ясиро и был рад тому, что увидел это зрелище в одиночку, и никто другой, способный увидеть подобное, не присутствовал, — хорошо еще, что не ляпнула на больную голову, а то говна с ее стороны не оберешься! — Спасибо, — быстро повернувшись к собеседнику, Нэнэ улыбнулась, после чего снова отвернулась и положила грязные тарелки в раковину, включая теплую воду и беря в руки губку для посуды, которую, — на минуточку! — купил сам Юги. Нэнэ в этот момент была очень удивлена такому «подарку с небес» с его стороны. — Не за что, — просто ответил он. — Это же правда, а за правду редко хвалят или как-то благодарят. Так что не стоит. — Стоит! Благодарят ведь, так? — девушка обернулась к Аманэ через плечо. На ее лице все ещё сияла благодарная и искренняя улыбка. Он также улыбнулся в ответ. — Хоть и редко… Она повернула голову обратно, концентрируя внимание на том, чтобы аккуратно положить чистую тарелку в верхний ящик прям над ее головой. — Твои слова действительно достойны моей благодарности… — пропыхтела девушка, протянув руку с посудой и встав на пальцы ног, ведь рост не позволял положить тарелку в ящик просто протянув туда руку. — Как бы я не хотела говорить этого раньше, но я сказала. Нэнэ гордо вздернула подбородок, победно сверкнув мимолетным взглядом в сторону задумавшегося над одним вопросом Юги. — О чем думаешь? — Слушай, Ясиро… — вдруг начал он, мысленно собирая все слова в кучу, чтобы нормально рассказать ей о том, что в ночном происшествии он был невиновен, но это нужно было сказать как можно более мягко, чтобы девушка вновь не разозлилась на него и не подумала что Юги лжет. Она же медленно, но уверенно повернула голову к соседу, и, расправившись с посудой, подошла чуть ближе к стулу Аманэ, желая услышать то, о чем он сейчас расскажет. Нэнэ чувствовала себя уверенно и готова была выслушать все, о чем сейчас скажет ее старый враг. Глаза ее горели любопытством. Аманэ же выглядел наоборот, нерешительным и чем-то обеспокоенным, глаза бегали туда-сюда в понимании того, чего не понимала девушка. «Видимо, что-то серьезное, — подумала она, тяжко вздохнув. — С этого момента с меня хватит подобных разговоров, а то устала уже» Но лично сейчас она все же решила промолчать, желая, чтобы у ее соседа не закончилось желание рассказывать о чем-то, что его беспокоило. Хоть и доверие у них друг к другу было маленькое, но оно было, а Ясиро мечтала о дружбе с парнем на доверии. А тут вон, какой шанс выдался! Но неожиданно Аманэ заговорил: — В общем-то… понмнишь, ты говорила о каких-то ночных звуках?.. — слова его звучали неуверенно, а голос в нескольких словах предательски содрагался. Ясиро поняла, что здесь что-то нечистое, неладное и пока что не видимое их живому глазу. Она тоже немного забеспокоилась, но решительно кивнула, понимая, что разговор вновь пойдет не так из-за какой-то мелочи. «В этот раз стоит быть спокойнее… хотя бы постараться» — Так вот… ты думала, что это был я? И тут Нэнэ вздрогнула. В смысле она думала? Она это знала! Кто же еще мог лазать ночью по квартире и будто специально что-то ронять, если не Юги?! Она спала, а когда неожиданно проснулась, его на кровати не увидела! Или просто не заметила?.. Бред. Животных дома никаких нет, да и какие нормальные студенты будут ночью где-то ходить, и настолько громко что-то ронять, чтобы слышалось даже в чужих квартирах?! Да никто! — А кто же еще, если не ты?! — подавилась собственным возмущением Ясиро. — Не знаю… — честно признался Аманэ. Он и вправду ничего не знал и не понимал. Девушка же потихоньку начинала вскипать, давая себе возможность случайно вылить весь этот прилив злости на него, ведь ее глаза уже загорелись новым приливом злости. Видимо, она просто не поверила ему. Чтож, это тоже очевидно. Сколько раз Юги заставлял ее довериться ему? Рассказать секреты, а потом нагло обсуждать их вместе с мальчишками с их двора? — Зачем ты мне врешь? Сам же видишь, что мы только наладили отношения, так еще и по твоей воле! — она немного успокоилась, пытаясь собраться с мыслями, чтобы перепалка не переходила грани «ты не прав, и я это буду доказывать», но все же посмотрела на парня прожигающим гневным взглядом. — Я не вру! Или ты думаешь, что после того, как мы наконец их наладили, я бы реально стал их рушить?! Нет уж. Я не настолько не ценю себя, тебя и свое время. Это было бы уже слишком, не находишь? — укоризненно посмотрел он на соседку. Та, недолго подумав, с обреченным вздохом кивнула, приняв чужую сторону. — Ну и отлично. Я хочу выдвинуть свое предположение насчет этого, ведь твои обвинения в этом были даже не доказаны. — Ну-у… ты, как мне кажется, вполне себе прав. Прости. Продолжай. Мне теперь даже интересно стало. — Хорошо. Помнишь то заклинание? Ну… с этой книжкой связанное, которое мы вчера прочли, — и на этих словах до Ясиро дошло… вот, что могло служить этим странным шорохам и какому-то плохому предчувствию с утра! Но несколько вопросов оставались неясными: что же это, все-таки, такое, и опасно ли оно для двух студентов, самооборона которых — несмешные шутки с тик тока, постоянные подколы, стеб, подъебы и плоский юмор. Только она хотела задать его, чтобы они с Аманэ потом вместе что-поискали и подумали, как тот сам заговорил: — По моим словам ты уже поняла, что за предположение, да? — Нэнэ вновь кивнула, завороженно слушая дальше, и Аманэ продолжил: — Ну так вот: я считаю, что это что-то могло издавать эти ночные звуки. Может, это оно заставило что-то упасть. Может, оно случайно задело, а может даже и нарочно. Может, оно просто переходило в том месте, а может и перелетало. Это мне неизвестно. Правду здесь уже, к сожалению, не знаю, и знать не могу. Это мы, думаю, скоро поймем и сами. — Ты прав, Аманэ. Только как нам это понять? Что-то непонятное, и, явно не живое, сверхъестественное и мистическое находится у нас дома, а мы пока даже сделать ничегошеньки и не можем! Не знаем как нам быть и что делать… а вдруг, оно захочет нас убить?.. У Ясиро екнуло сердце при этой мысли, у Юги, видимо, тоже, так как он сразу же побледнел, а глаза его расширились настолько, насколько их только можно было расширить. Зрачки нервно забегали, а сам взгляд был устремлен куда-то сквозь девушку. Та ничего не понимала. «Что с ним такое? У него инфаркт?!» — пронеслось в ее голове. Чтобы проверить, она быстро взяла его за кисть руки и начала нащупывать пульс. Он действительно был, и Ясиро сначала сильно обрадовалась этому, но потом заметила — он был прям бешеный, будто чего-то настолько испугался, что… «Точно! Испугался! Но вот чего? Моих слов? Он не мог настолько испугаться слов об убийстве! Он не настолько ранимый и не ссыкун. Но… смотрит он куда-то сквозь меня… или же… за меня?! О Боже, за мной кто-то есть?!» — думала девушка, начиная медленно поворачивать голову через плечо. Не успела она даже полностью повернуть голову за спину, как ее рот приоткрылся от изумления. Наверное, даже от шока. Глаза широко распахнулись, а зрачки сузились и забегали по стоявшему перед ней силуэту. Сердце забилось чаще, а ноги подкосились, став ватными. Капельки пота начали медленно стекать с ее лица от страха. Хотелось закричать. Но единственное, что вышло, это лишь открыть рот в немом крике. Хотелось убежать, спрятаться, лишь бы не видеть этого прозрачного как тень незнакомца в своей квартире! Неужели этот обряд, точнее, ритуал, сработал так, и в наказание за содеянное привлек в их, только их жизнь самого настоящего призрака?! Тот лишь неловко улыбнулся, но с их реакцией на себя ничего поделать не смог. Он же призрак… что тут поделаешь? Да и привык он уже к такому, что уж там. У всех все стабильно. Также неловко помахав двум студентам рукой, призрак решил, что если представится и скажет что не желает им зла, они перестанут так смотреть на него? Нужно было попробовать… — Ну привет, студенты… Доигрались вы, видимо, раз я появился здесь. Ну… давайте знакомиться! Я — Мицуба Соскэ, многолетний призрак-хранитель зазеркалья.